Глава третья

Крик бьёт по нервам, тело выкручивает от боли. Я должна помочь! Бегу по улице на отчаянный зов — туда, где собралась толпа.

— Пожалуйста, — шепчет кто-то, словно все силы ушли на тот, самый первый крик.

— Пустите, — расталкиваю всех, кто попадается на пути и иду на шёпот. — Да пропустите же меня!

Солнце светит так радостно. Весёлые пылинки, танцующие в золотых лучах, как-то не вяжутся с безнадёжным хрипом смирившегося со смертью. Девчонка лет десяти, в таких же обносках, в которые закутаны все вокруг — лежит на голых камнях, отчаянно хватая ртом воздух.

— Ведьма? — женщина, что склонилась над умирающим ребёнком, в ужасе смотрит на меня.

— Тёмная, — злобно шелестит толпа.

— Что она здесь делает?

— Сроду они сюда не заглядывали…

— В лохмотьях… Ведьма-нищенка? Где это видано?

— Ха-ха-ха…

— Тише вы! Не видите — Мири умирает!

— Отравили её, — послышался грубый голос, и все разом притихли — выходит, этот мужчина с каким-то странными, словно янтарными глазами, у них тут за главного. — Я видел, как ей дали что-то. Чужак. Вмешиваться не стал — думал, может и правда пришлый решил дело доброе сделать — подсластить ребёнку жизнь, но… Ошибся.

— У неё губы зеленеют! Это Чума! Нас отравили!

Толпа, вмиг потеряв интерес к тёмной ведьме, схлынула — осталась рыдающая над девочкой женщина, седая старуха с корзиной, полной трав. Она что-то шептала, перетирая в ладонях сухие коренья в пыль, но легче девочке не становилось — худенькое тельце выгнулось дугой, глаза закатились.

— Пропустите!

Опускаюсь на колени в летнюю пыль улицы. Вглядываюсь в бледное, измученное болью и удушьем личико. Губы зеленеют… Что же делать? Я — не лекарь. Зелий нет… Не осознавая, что делаю — выплеснула силу — дыхание стало ровнее, зелень начала уходить и медленно розоветь щёки, но чувствую — этого мало! Руки тянутся к корзине с травами. Хватаю корешки, листья, пахнущие чем-то до боли знакомым, и начинаю скручивать, приговаривая, умоляя дары природы остановить смерть. Пальцы сами складываются — щелчок, и над ними трепещет пламя. Вдыхаю обжигающий, пряный дым и выдыхаю, освободив от ветхой ткани шею девочки.

Дышит! Она дышит! Ровно, глубоко. На лице — улыбка. Боль отступила, а вокруг тех, кто склонился нал ребёнком, пляшет розоватый дымок, съедая проклятие. Никто не пострадает, и девочка будет жить — я знаю! Об этом прошептали травы, вот только Мири не просыпается…

Мои ладони стали горячими. Вдруг вижу — в корзине вспыхивают звёздочки. Тянусь к ним, растираю меж пальцев, подношу к лицу и… вспоминаю — это…

— Как зовут тебя, ведьма? — спрашивает старик.

— Анис! — улыбаюсь, жадно вдыхая аромат и чувствуя, как восстанавливаются силы.

— Странное имя, — ворчит старуха, собирая оставшиеся травы в свою корзинку. — Странное, даже для тёмной ведьмы, дочка. Но как бы там ни было — спасибо тебе, Анис. А ты не горюй, Лия, — обращается травница к женщине, что не сводит с дочери взгляда. — Жить Мири будет. Будет… Может, и очнётся. Денег соберём. Всем миром соберём! Лекаря пригласим.

— Никто в Тихий квартал не пойдёт, — прохрипел главный, — Ни лекарь, ни полиция.

Я посмотрела, наконец, на мужчину, что всё это время стоял у меня за спиной. Оборотень. Волк. Весь в обносках, пыли, словно… молью побитый, но в глубине жёлтых глаз ещё теплится магия.

— Вся надежда на тебя, тёмная ведьма Анис, — заметил он. — Силы в тебе много, может, и правда поставишь девчонку на ноги.

— Что с ней случилось? — сила бурлила во мне, хотела помочь, пробудить спящую к жизни, только я не понимала — как.

— Думаю, из неё решили сделать источник неминуемой смерти всех нас, — вздохнул оборотень, покачав головой. — Наш квартал аккурат у реки. Его хотят застроить, да вот беда — мы тут живём, никому не нужная кучка бедняков, вот и пытаются от нас избавиться — получить землю и не платить за переселение. Кому мы нужны? Ещё неизвестно, как ты тут появилась, — волчий глаз недоверчиво блеснул. — Но ты нас спасла, так что… Придётся тебе довериться — выхода у нас всё равно нет.

Над спящей склонилась травница. Слабенький, но маг. Я поняла, что каким-то образом чувствую силу внутри окружающих меня людей. Мага отличаю от оборотня. Наверное, все они так же понимают, что — я — ведьма. Женщина стала протирать обветренные губы девочки чистой, ветхой тряпочкой, смоченной в укрепляющем отваре.

— Борется, — уверенно кивнула она, хотя Мири не шевельнулась — она спала крепким, глубоким сном. — Помоги ей, ведьма!

Я вздохнула. Меня не нужно уговаривать, вот только… Как? Может быть, со временем я вспомню что-нибудь? Кто я? Лекарь? Училась ли я где-нибудь? Но даже если нет. Со мной — моя сила. Должны же быть в этом мире книги. Академии? Просто знающие люди? Вот если бы огнеглазый так не настаивал на свадьбе, можно было бы спросить у него, но… Нет. Лучше мне к нему не соваться! Но что же тогда делать? Мне ведь даже идти некуда…

— Тебе есть, где жить? — спросила женщина, словно мысли мои прочитала.

— Нет, — покачала я головой. — Негде.

— Присмотришь за Мири — отплатишь за постой, — предложила она, проведя рукой по щеке дочки. — Одежду дам. Еду… а больше — нечего.

Я радостно кивнула и пошла за ней и мужчинами, которые осторожно несли девочку, уложив на натянутую меж двумя палками ткань. Люди уже перестали бояться — они подходили, стараясь помочь — носилки вот соорудили.

Маленький, чистенький домик приютился между такими же, тесно прижатыми друг к другу. Отдельный вход вёл в крошечную, слабо освещённую кухню — запах капусты ударил в нос, и я поняла, что — нет. Такого запаха я не помню. Поднесла пальцы к лицу — на них ещё остался аромат Аниса, придающего сил. Анис… Мне нравится моё новое имя!

— Спальня наверху, — продолжала гостеприимная хозяйка. — А здесь — можно умыться, — передо мной открыли дверь, и я поняла, что счастлива!

Душ. Я мечтала об этом… Сколько? Не помню.

— Вода только холодная, — с грустью проговорила женщина. — Держи полотенце и одежду.

Вода была не просто «холодной», она была ледяной! Мочалка из пакли — жёсткой, в деревянной плошке — раствор мыльного корня, но разве это важно? Я тёрла кожу, подставляя лицо под тонкие струйки, чувствуя, как все неприятности этого тяжёлого дня уходят…

«Я хочу, чтобы Мири поправилась! Хочу, чтобы она жила! Пожалуйста, — обратилась я к Вселенной. — Помоги!»

Платье было мне велико, но оно было чистое, и… Те тряпки, в которых я сбежала, захотелось сжечь! Чтобы никогда не возвращаться туда, где есть боль и нет памяти.

Оделась и поспешила наверх, проверить девочку. Дыхание ровное. Лицо уже не бледное. Это было похоже на глубокий, крепкий сон. Сон даёт силы. Пусть поспит.

Её мать вошла так тихо, что я вздрогнула, уткнувшись во взгляд, полный надежды.

— Ничего не обещаю, — прошептала я. — Но буду пытаться.

— Ты и так сделала больше, чем смог бы любой из живущих здесь. Тех, кому до Мири было бы хоть какое-то дело. Меня зовут Лия. И я буду вечно благодарна тебе, Анис.

— Я…

— Ты не помнишь, кто ты. Это я поняла. Пойдём, покормлю.

Мы спустились по скрипучей, странно изогнутой лестнице.

— Еда у нас простая, — вздохнула Лия. — Но большего предложить не могу.

— Я заработаю — отдам.

Мне стало неловко объедать бедняков. Тем более Мири так и не встала… Неизвестно, сколько денег уйдёт на восстановление. И если найти средства — неужели ни один лекарь не поможет? Странные у них тут порядки.

— У нас есть еда, — отмахнулась женщина. — Я — швея. Руки — вот они, а значит — могу заработать. Многим здесь живётся ещё хуже.

— Но… почему?

— Наш квартал находится в центре. Близко от реки. Так получилось. Случайно. Сейчас, после войны, столица бурно расстраивается. Наши дома хотят снести. Мы бы уехали. Но… наши дома не собираются покупать — просто гонят. Домик пекаря пытались сжечь, теперь вот Мири отравили… Бытовые маги, даже огненные, только слабые, среди нас есть. А вот лекарей… Нет. Этим и пользуются те, что пытаются нас выжить. Как… Как крыс! Ты — ведьма. Тут нам повезло, если ты и впрямь за нас вступишься. Тёмные, они… Ни к нам, ни к богатым носа не кажут. Сидят себе в Чёрном лесу.

Да… Весело у них тут, в королевстве. Я вспомнила огнеглазого правителя здешних мест. Ну и наследство он мне пророчил, уговаривая стать его женой! Интересно — это с его ведома творится в стране такое? Либо он не знает, либо он просто…

Гад!

* * *

— Нам бы добраться до короля, — вздохнула Лия.

Я с опаской посмотрела на «добрую» женщину. Вроде бы та, что дала мне приют и чистую одежду далека от мысли сдать меня их огненному величеству, но кто знает? Я не верю в хороших людей. Слишком жестока была ко мне судьба. Но если пораскинуть мозгами — никто из здешних просто не мог знать о том, что меня ищет правитель.

— С ума сошла? — всплеснула руками травница Тихого квартала — так здесь называли место, куда меня занесло. — Это же король!

Король… Я вспомнила утро в шатре. Что было до этого — не помню. Слишком крепко спала. Мне бы хотелось ещё раз посмотреть в чёрные, с огненными всполохами глаза, но… Нельзя. Нельзя мне замуж!

— Да на кой мы ему сдались… — вздохнул оборотень.

Они с травницей зашли навестить Мири. Девочка всё так же спала крепким сном, не просыпаясь уже вторые сутки.

— Всё равно, — Лия поджала губы. — Мы можем отправиться к его величеству в День правды и подать жалобу.

— О как, — оборотень покачал головой. — Ишь, какая прыткая! Раньше ты такой не была… Решительной.

— Раньше жизни Мири ничто не угрожало.

— Что за День правды? — спросила я.

— Традиция, — пояснил оборотень. — В последний весенний день король выходит к людям, на площадь. И каждый: от знатного вельможи до последнего нищего имеет право обратиться к королю с просьбой о справедливости.

— Отлично! Вот и подадим прошение! — оживилась я. — Лия дело говорит.

Травница и оборотень только грустно переглянулись, про себя жалея нас, наивных.

Я, конечно, их понимаю. Но я уже видела короля, и он не дал меня сжечь. Поверил, что я его не травила. И потом — он ведь сам, наверное, этот «День правды» придумал? Значит, сможет справедливость восстановить! Может, он просто не знает, что тут творится. Тоже мне…король!

— Ну, не чудовище же он, — стала я спорить с оборотнем. — Должен понимать, что людей травить не годится. Где это видано — взять и выпустить чуму? — спросила, и приготовилась слушать — интересно, что тут о короле думают.

Вдруг поняла, что даже имени огнеглазого не знаю. Ночь провели вместе. Встретили рассвет. Снова вспомнила пурпурную ткань, цветами вышитую, и солнце, что бьётся сквозь щель…

— У нас хороший король, — заявила Лия, опередив остальных. — Он мир заключил.

— С ведьмами, — согласилась травница. — И теперь ведьм нельзя хватать только лишь потому, что она — ведьма.

— Аристократов, тех, что заговор против него затеяли, как старый король умер — казнил, — пробормотал оборотень, при этом было не совсем понятно — согласен волк с королём или нет.

— Так или иначе, — я сделала глоток травяного, терпкого чая — удивительно вкусного. — Мири надо помочь.

— Силы в тебе много, — травница посмотрела на меня долгим, пытливым взглядом.

— Знаний нет, — пожаловалась я. — Силу чувствую, а что делать — не знаю. Мне бы у ведьмы поучиться…

— У ведьмы?! — Лия закатила глаза, а оборотень тихо рассмеялся.

— Ишь, чего удумала, — волк вытер рукавом набежавшие от смеха слёзы. — У ведьмы! Где ж ты её возьмёшь, ведьму? В Чёрном лесу?

— Можно попробовать, — пожала я плечами.

А что? Один раз мы с ним уже поговорили. И он мне помог. Не такой уж он и страшный, этот Чёрный лес.

Вдруг оборотень с силой втянул в себя воздух и прошептал:

— Явился… толстяк!

— Кто? — не поняла я.

— Есть тут один, — нахмурился оборотень. — Лия — иди, встреть, да заговори ему зубы! А вы, — он бросил на меня и травницу быстрый взгляд, — схоронитесь где-нибудь. Айда через чёрный ход — нечего тут нашу ведьму всем показывать! Кара, пусть пока у тебя побудет.

— Пойдём, дочка, — Кара (я впервые услышала, как зовут эту женщину с огромной корзинкой сушёных трав), поднялась и потянула меня за рукав. — Пойдём, поможешь мне корзинку донести, тяжёлая!

Мы выскочили с чёрного хода и помчались по улочке. Дело, конечно, было вовсе не в корзинке — Кара сама её несла. Сил у старушки было, больше моего! Добежали до конца переулка, свернули, немного вниз, под горку, и вот он — совсем крошечный домик в тени трёх разросшихся яблонек.

Всё в этом квартале было ветхое. Бедное. Но ухоженное и чистое. И люди тут жили хоть и не богатые, но гордые и нищими себя не называли. Они работали. Жили честно. За что же с ними так? Несправедливо!

В полумраке кладовой, где пахло травами, Кара раскурила трубку, а мне дала нечто из свёрнутых листьев. Я такое же смастерила, не ведая, что творю, когда пыталась спасти девочку…

— Кури, ведьма. Это придаст сил. Много я не знаю, но всё, что в моих силах — передам. Библиотеки у нас есть. Лекции можно посещать — король подписал указ о вольных слушателях за счёт королевства. Вот только ведьме опасно по столице ходить.

— Это верно, — вздохнула я.

Я-то знаю, почему опасно. Огнеглазый найдёт — потащит под венец. Травница, наверное, думала о чём-то другом, но какая разница? Главное — мне отсюда не выйти! И что теперь делать? Мири надо спасать!

— Ауру тебе надо прятать, — Кара склонила голову набок. — И думаю, тебе этот фокус вполне по силам. А ну-ка… Иди-ка, девочка, сюда.

Мы вошли в комнату побольше. Кроме простой кровати здесь стоял огромный, пузатый шкаф с тусклым, поцарапанным от времени зеркалом. Кара подвела меня к нему.

— Так… сейчас…

Она долго рылась в бесчисленных мешочках и шкатулках, но так ничего и не нашла.

— А, ладно, — махнула рукой старуха. — Видишь нас, Анис?

— Вижу, — я пожала плечами, не понимая, что происходит. Вот я. Вот старуха Кара. И что?

— Молодец. А теперь превратись-ка в меня.

— Что?!

— Что слышала. Чувствую я… Ты — можешь. Как — не знаю. Но должно получиться. Ты, дочка, расслабься. Просто расслабься и всё. Думаю, тебе и помнить ничего не надо — само как-нибудь.

И только она это сказала, как у меня… Получилось! В старом зеркале отражались две Кары — не отличишь! Вот только мне было не до веселья, потому что вместе с морщинами в душе поселилась боль. Да такая, что выдержать её не каждому под силу! Боль и пустота. Что-то было раньше в душе этой женщины — что-то, безвозвратно утраченное, но ценное настолько, что…

— Кто вы? — выдохнула, вновь возвращаясь к себе — дольше я просто не выдержу. — И… что с вами случилось?

— В общем, — удовлетворённо хмыкнула травница. — Молодец. Справилась. Подберём тебе личину попроще, и будешь шастать в библиотеки столицы. Может, вместе мы с тобой Мири на ноги и поставим. Как думаешь?

— Конечно. Обязательно. А… вы?

— Теперь обо мне. Выбрось из головы! Ничего я о себе не расскажу. Ясно?

— Но почему?

— Вот упрямая, — проворчала хозяйка домика, спрятанного в тени густо разросшихся яблонь. — Одно слово — ведьма! Потому что не твоё это дело. Забудь! Всё, что знаю — всё тебе расскажу. Спасибо скажи и отстань.