Глава четвертая

Я подходила к домику Лии, наблюдая, как со мной приветливо раскланиваются жители Тихого квартала. Внешность, аура, корзинка, в которую старушка сложила травы, с фразой, что они мне ещё пригодятся — сработало!

— Кара? Это — тебе! — булочник, сверкая влюблёнными глазами, положил в корзину бумажный свёрток.

Какой… запах! В животе тут же заурчало. Мне стало неловко: не влезу ли я со своими экспериментами в чужую жизнь?

Промямлив что-то невразумительное, стала потихоньку отступать.

— Выручишь с приправами к хлебу? В прошлый раз — вмиг раскупили! — пухлые щёчки булочника порозовели, и мне стало немного легче.

Похоже, дело не в неземной любви, а в том, что Кара помогает пекарю с травами.

— Конечно, — кивнула, улыбнулась, и, стараясь не прибавлять шагу, ещё не хватало вызвать подозрения своим паническим бегством — Кара ходила неспешно и гордо — отправилась к домику Лии.

Мне хотелось проверить, как работает колдовство. Мама Мири знала и меня, и Кару. И если она ничего не заметит, тогда…

О! Сколько тогда всего можно натворить!

Запах выпечки. Справа в подвальное окошко шмыгнула серая тень, вильнув хвостом. Я остановилась. Кошка. Булочник. Личины… Такое чувство, что ещё чуть-чуть, совсем немножко, и я вспомню…

— Отпусти! — услышала, уже поднимаясь на крыльцо.

— Зачем кочевряжишься? Тебе на дочку деньги нужны… А я умею быть щедрым, если…

Треск платья.

— Пусти! Нет!

Меня будто в огонь кинули — всё вспыхнуло внутри — поднялся ветер, дверь едва не сорвало с петель!

— Нет!

— Дура!

Бегу по ступеням, и вместе со мной вихрь врывается в кухню, отбрасывая толстяка к корзине с капустой — он падает, шипя проклятья, а Лия, бледная, в ужасе смотрит на меня.

— Ты… — вскакивает толстяк — одежда расстёгнута, лицо лоснится от пота — Бездна меня забери, гадость какая! — Старуха, ты что? Совсем ополоумела? Пошла вон! — он встал, и, отмахнувшись, снова пошёл на Лию.

— Живым остаться хочешь? — прошипела я, ветер взвыл вновь, небо потемнело, дверь, скрипнув, распахнулась, словно напоминая незванному гостю, что в этом доме ему не рады.

— Ведьма…

— Была бы ведьма — уже бы отправила тебя к демонам! — тут же ответила я. — Любой скажет — нет во мне силы ведьминской. А ты… Иди лучше.

Судорожно поправляя одежду, бурча: «Вы еще пожалеете об этом!» — толстяк исчез.

— Это ещё кто?

— А то ты не знаешь? Управляющий проектом застройки. Да что с тобой, Кара? Ты же ему травы продавала — не помню, только, на кой… — женщина вдруг уронила руки и, рыдая, сползла по стене.

— Лия, — я бросилась к ней и обняла.

— Что со мной не так? За что?

Мама Мири захлёбывалась от рыданий, а во мне росла злость. Урода, распускающего руки, до́лжно наказать так, чтоб впредь неповадно было! Что бы такое придумать…

— Куда оборотень делся?

— Ушёл. Они ведь вместе ушли — он и …управляющий. После того, как мы в очередной раз отказались покидать свои дома, а толстяк отказался дать хоть монетку. Когда он вернулся, я поняла, что он специально ушёл вместе с Армом — уводил волка подальше, чтоб тот не смог меня защитить…

Она спрятала в ладонях лицо.

Мой счёт к толстяку вырос. Значит, сначала они зажимают деньги вместо того, чтобы просто выкупить землю и дома. Потом пытаются всех отравить с помощью беззащитного ребёнка, а теперь вот…

— Убить мало! — я сжимаю кулаки, а сила, довольная, урчит, поддакивая: «Убей! Убей…»

— Кара! — испуганно шепчет Лия. — Что с тобой?

Глаза наливаются кровью. Гнев разрывает душу. Я злюсь… на весь мир! В голове гул — сначала я не могу понять, где я уже его слышала, но потом вспоминаю — это гул Чёрного леса!

«Иди к нам! Иди… Иди к нам — будем убивать! Вместе!»

— Анис…? Ты?!

Дрожащий голос Лии приводит в чувство, заставляет морок исчезнуть, мне становится легче. Личина слетела, а со мной происходит что-то непонятное, страшное…

Взгляд упал на корзинку — толстяк, убегая, задел её — травы рассыпались по полу. Падаю на колени и начинаю рыться в листьях, ориентируясь на запахи и что-то ещё — сама не понимаю. Скручиваю сигарету, щёлкаю пальцами. Запах Аниса плывёт по чистому, уютному жилищу швеи, и нам с ней становится легче.

Когда я пришла в себя, то почувствовала, что Лия меня обнимает. Бесстрашно, забыв про все свои горести.

— Спасибо, — просипела я.

— Тебе лучше?

Кивнула, но очень осторожно — голова всё ещё кружилась.

— Пойдём. Выпьем чаю. Давай, помогу тебе подняться.

— Я сама. И ты… не бойся… этого урода.

— Хорошо, женщина суетилась, кипятила воду, и я спросила:

— Лия… А у тебя есть магия?

— Есть. На моих подушках люди видят хорошие сны, их не терзают печали.

— Но почему же…

Я обвела взглядом бедненькую квартирку.

— Мало вышивать да приговаривать. Продать надо, — вздохнула женщина.

* * *

Наконец-то этот безумный день закончился! Меня определили в комнатку Мири — чтобы если вдруг девочка очнётся, ведьма была рядом.

«А ведь правда, — размышляла я во сне, словно бы и не засыпала вовсе. — Подушки Лии — волшебные! Так хорошо… Спокойно…»

И только я так подумала — поплыла куда-то! Меня тащило против воли, но мне не было страшно. Скорее злило то, что я теряю контроль. Вновь в голове загудел Чёрный лес, но я приказала — и всё стихло. Если мне придётся отбиваться — во сне ли, наяву, то применю силу и колебаться не буду. Но это будет по моему желанию и под моим контролем.

— Привет!

Я оказалась в объятиях мужчины. Который — тут ему повезло — успел поставить щит.

— Твое… величество! Ты что творишь!

— Ты сбежала, ведьма.

И столько укоризны в голосе. И… так хочется его… поцеловать.

Губы огнеглазого сладки, будто мёд, руки — ласковые, голос — нежный — как тут устоять?

— Кажется, ты меня околдовала, — прошептал он мне на ушко.

Какая добрая у него улыбка… Алые искорки пляшут в глазах. Не может он быть плохим королём!

— А ты — меня, — целую в ответ.

— Ведьма…

— Ты же говорил, что я — не ведьма?

Выскользнула из объятий, обошла огромную, роскошную спальню. Где я? Во дворце? Вот чудеса!

— Придёшь ко мне?

— Нет! — отвечаю.

— Почему? Мы просто поговорим.

Смеюсь.

Легко беседовать во сне, когда знаешь, что в любое мгновение можешь ускользнуть.

— Посмотри на меня, — кручусь перед ним в новой ночной сорочке, вышитой Лией.

— Ты прекрасна.

— Да? Ну… Даже если и так. Всё равно, какая из меня королева?

— Самая лучшая…

— Зовут-то тебя как, жених?

— А тебя?

— Анис! — зовёт меня кто-то. — Анис!

Я просыпаюсь, так и не узнав его имени, не поняв даже, сказала ли я ему своё?

* * *

— Что?! Что случилось?

Скатываюсь с лестницы, едва не пересчитав носом ступени.

— Анис? — испуганно смотрит на меня Лия.

Она — на меня, а я — на неё. Простое, светлое платье, тонкая полоска изящных кружев на воротничке и манжетах. Мастерица! Только сейчас вижу, какая мама Мири красавица. Синие глаза, толстая коса рыжеватых, слегка вьющихся волос, тонкая талия…

— Анис… Что с тобой?

— А… Ничего. Просто ты очень красивая.

Лия машет рукой и бледнеет.

— Выкладывай, — я вырываю из её рук тяжёлую корзинку, взгляд натыкается на перчатки.

Заштопанные, без пальцев, они совершенно не подходили к её образу — она надела их только для того, чтобы ручка тяжёлой корзины не натёрла руку. Как заворожённая, смотрю на эти перчатки, и снова это чувство — вот-вот сейчас, сейчас вспомню…

— Анис? Да что с тобой?

— Да так… Ничего. Всё в порядке. Ты куда-то собралась?

Лицо женщины тут же мрачнеет, руки вздрагивают, сжимая покрепче огромную, тяжёлую корзину.

— Надо отнести товар в магазин, отдать хозяйке на продажу, — отвечает нарочито беззаботным голосом, а сама — как приговоренная.

— Лия.

— Посмотри за Мири.

— Ты боишься встретить его? Этого гада?

Лия падает на стул и не выдерживает — плачет, закрывая руками лицо.

— Я… Я не боюсь, Анис. Я надеюсь его встретить. Как бы это ни было мерзко и унизительно — у меня нет выхода. Он не отстанет. И потом… Ради Мири. Ты уже сделала всё, что могла, и я буду благодарна тебе до последних дней! Но… Мири так и не проснулась. А он человек богатый. Со связями. Может…

Корзинка падает на пол, и белоснежное, вышитое яркими узорами бельё летит во все стороны, словно сказочные птицы!

— Ну уж нет! Нет, Лия! Не бывать этому — поняла? Этого…господина я проучу и Мири на ноги поставлю. Ты только… Дай мне немного времени. Хорошо?

Лия с сомнением покачала головой, я же принялась за работу. Так… Самое главное — аура. Тут нужно постараться.

— Анис, — прошептала Лия, с открытым ртом наблюдая, как я медленно превращаюсь… в неё саму.

— Ну, как? — я принялась вертеться в разные стороны. — Похожа?

— Не то слово, — всплеснула рукодельница руками. — Это… магия!

— Она самая. Ну, всё — я побежала!

— Куда?

— Отнесу корзинку вместо тебя.

— А куда идти — знаешь? Собралась она!

— Нет, — смеюсь.

— Сейчас расскажу, но сначала ты поешь и переоденешься — у тебя ночная рубашка под личиной, а живот урчит так, что слышно на соседней улице!

Минут через тридцать, плотно позавтракав, я вышла на улицу. Вернее, не я — Лия!

Сосредоточившись, шагаю по нарисованной мамой Мири схеме, стараясь в точности копировать её походку — глаза в землю, плечи вперёд. Настанет день, и они с дочерью перестанут бояться. Я обещаю!

Перчатки без пальцев. Их вид заставляет сжиматься сердце, но почему — не могу понять. Пока не могу…

Тихий квартал был расположен очень удачно. Совсем рядом — роскошная набережная, вдоль воды — огромные, покрытые белоснежными цветами деревья. Лепестки, словно снежинки — падают в воду и их уносит река. Вот так уплыло моё прошлое — белыми лепестками по течению в никуда. Кто я? Как меня зовут? Почему серая кошка и перчатки без пальцев будят… Нет, не воспоминания. Что-то, что я пока не могу объяснить, но может быть…

Топот копыт заставил очнуться.

— Куда путь держишь, красавица? — слышу… знакомый голос.

Варм. Молочный брат короля. Он — верхом, рядом — коляска — остановилась вместе с всадником. И где ж ты взялся, родной? Вроде целая столица, а такая маленькая…

— Боишься меня?

Он горячит коня, вороной подыгрывает хозяину, показывая обоих во всей красе. Варм улыбается… по-доброму, хотя мне в глазах этого человека довелось видеть лишь ненависть и злобу. Так сложились обстоятельства, но он может быть и другим — вот как сейчас, например, когда заигрывает с понравившейся девушкой.

Он меня не узнал! А ведь он маг — сильный, обученный, я это чувствую. Ай да Анис! Молодчина! Не по зубам вам, господа маги, ведьма, не по зубам!

— Не бойся. Как тебя зовут?

— Ишь какой прыткий! Не скажу.

— Что-то ты неласковая…

«Ха! Ты ещё не знаешь, насколько».

— Варм. Время… — негромко ворчит незнакомый седой мужчина, высунув из экипажа суровое, недовольное лицо. Был он на поляне в тот раз или нет — не помню, но маг сильный, это сразу видно…

— Понравился? — огорченно кивает на седого Варм.

— У меня дочь болеет, — бросаюсь к седому, кланяюсь до земли (переигрываю, конечно, но сейчас так надо!) — Умоляю, дайте мне разрешение попасть в библиотеку. Нужны книги — к нам в квартал целители не заглядывают, да и денег у меня нет… Не откажите!

— В тебе нет целительского дара, — качает головой седой, а Варм, услышав про дочь и проблемы, явно теряет ко мне интерес. — Ладно… Приходи к главным воротам Академии. Завтра утром. Скажешь, магистр Магнус распорядился.

— Благодарю вас, — кланяюсь ещё ниже, и всадники уносятся прочь.

Ух… Получилось! Выходит, и этот седой магистр, кем бы он ни был, ведьму во мне не распознал!

От радости забываю, что Лия строго-настрого наказывала с парадного крыльца в магазин не соваться. Вспоминаю, но уже поздно — звон колокольчика, и… Стою под любопытно-презрительными взглядами разодетых богатых дам, не зная, куда деть глаза. Да… нехорошо получилось. Работницы магазина (все в одинаковых серых форменных платьях с белыми воротничками) — прижали ладони к щекам в священном ужасе.

Бездна… Всё так плохо?

— Простите, — бормочу я и начинаю отходить.

Уф… вышла. Обхожу магазин и являюсь с чёрного хода, как и положено нам, простым смертным. И что-то внутри так… возмущается, словно я — знатная особа и сама могу смотреть на всех свысока! Странно…

— Лия? Да как ты смеешь?

Судя по описанию мамы Мири, это и есть управляющая. Злобная, худая фурия. С самого порога хватает за ручку корзинки и пытается вырвать из рук!

— Штраф за нарушение работы магазина!

Ну вот… помогла я бедной женщине, ничего не скажешь.

— Что тут? — руки жадно ощупывают белоснежное, искусно расшитое заговорёнными нитками бельё. — Десять монет за всё, плюс штраф за нарушение, итого — девять!

Я понятия не имею, какие монеты она собирается мне выдать, и что на них можно купить, но чувствую, что ещё немного, и от злости спадёт личина. В корзине — три десятка наволочек, напитанных любовью и магией! Лия — настоящая волшебница, а эта крыса…

— Шестьдесят монет, — твёрдо говорю я.

— Что- о-о? — глаза крысы становятся такими огромными, что я понимаю — никогда эта гадина ни от кого отпор не получала в этом Тихом квартальчике.

Что ж… Всё когда-нибудь случается в первый раз, дорогуша! Думаешь, раз держишь этот гнусный магазинчик, тебе всё можно? Как бы не так!

— Шестьдесят монет, — повторяю, отступая на шаг. — И никаких штрафов. Иначе — забираю товар и ухожу.

— Убирайся!

— Как скажете, — разворачиваюсь, а про себя думаю: — Бездна, что же я наделала?

— Госпожа Шарли, — раздаётся испуганный голос одной из тех девчонок в униформе. — Экономка графини пришла за бельём. Очень сердится, что заказ ещё не собрали…

— Так соберите! — кричит злющая на весь белый свет Шарли — глаза горят, кулаки сжаты.

— Но у нас больше нет товара… Графиня Орлей, вы же знаете, покупает бельё только от Лии… И все аристократические дома, что являются нашими основными заказчиками — тоже предпочитают…

— Молчать! Разболталась тут… Уволю!

Девчонка, пискнув извинения исчезает, но дело сделано — теперь я знаю, насколько хозяйке дорог товар Лии! Очень удобно не говорить об этом швее.

— Ну что, госпожа Шарли? Будем огорчать экономку графини и все остальные аристократические дома заодно, или…?

— Шестьдесят монет, вы сказали? — Шарли, побледнев, поджала губы.

— Шестьдесят пять!

— Что с тобой, Лия? Ты сегодня сама не своя!

— Привыкайте, госпожа Шарли. С сегодняшнего дня я такой и останусь — бизнес есть бизнес, и вы должны это понимать.

Синее небо улыбается, монеты оттягивают карман — жизнь прекрасна и удивительна, даже если ты не помнишь своего прошлого! Завтра я отправлюсь в библиотеку и найду там что-нибудь, что поможет разбудить Мири, и тогда…

— Неделю! И ни днём больше!

— Слушаюсь, господин Лорм. Как вам будет угодно, господин Лорм.

Ну-ка, ну-ка… Голос мне знаком. Осторожно выглядываю из-за угла, стараясь не привлекать внимания — со стороны я наверняка смотрюсь нелепо и подозрительно.

Не задумываясь, бросаю заклинание, отвлекающее внимание. Теперь, даже если кто и уставится на меня в упор, то… не заметит.

Толстяк — тот самый, что приходил к нам в Тихий квартал, идёт вслед за богато одетым мужчиной. Держится тот прямо — видно, выправка военная, а ещё он очень сердит, и толстяка это явно беспокоит.

— Я не позволю срывать сроки строительства!

— Конечно, ваша милость.

«Его милость» подходит к роскошной коляске, запряжённой парой откормленных, холёных вороных, и уносится прочь, оставив расстроенного толстяка чихать от пыли…

Надо бы узнать, что тут происходит… Ведь явно говорили про Тихий квартал?