Глава девятая

— Анис? — король привлекает меня к себе, смотрит в глаза…

Что сказать мужчине? Такому… привлекательному. Когда огнеглазый рядом, кровь вскипает и не хочется думать ни о чём, кроме нас двоих. Мысли летят дальше, щёки горят…

Я касаюсь кончиками пальцев его гладкой щеки, чувствую его усталость. Нежно целую, пытаясь забрать боль себе. Должно быть ему тяжело осознавать, что «преданные» люди творили такое за спиной своего короля.

— Я просто схожу с ума, — гладит Эдгард мои плечи, — как будто ты меня околдовала. Совсем… девчонка, не знавшая мужчин. Но я всё готов отдать за один этот взгляд.

Огнеглазый смотрит прямо в душу, и у меня сердце останавливается.

— Откуда ты знаешь, что я не околдовала тебя? — спрашиваю, стараясь скрыть смущение.

Даже я не знаю, были у меня мужчины или нет. Не знаю, сколько мне лет. И вообще — откуда он знает, что…

— После нашей встречи, — король улыбается, словно читает мои мысли, — меня проверили на наведённые заклинания — ничего.

— А если бы не проверили? Ты бы подозревал меня?

— Анис… Я нашёл свою королеву.

— Ты не ответил.

— Нет. Я это знал. Магия слабеет от наведённых чар, моя же стала сильнее с тех пор, как появилась ты — верный признак судьбы.

— Вот! — радостно обнимаю я его. — Значит, можно не жениться? Мне нельзя замуж. Это я почему-то помню. А больше… Больше не помню ничего. Иногда, кажется — вот-вот, ещё немного и… вспомню. Но нет.

— Анис! — король откинулся, прислонившись к дереву. — Ты будешь моей женой. Несмотря ни на что.

— Нет.

— Хорошо. Скажи — чего ты хочешь?

— Я?

Трудно сказать. Столько всего хочется…. Тебя хочу, огнеглазый. А замуж — не хочу. Неужели это так сложно?

Он снова читает мои мысли и улыбается.

— Анис…

— Я хочу узнать, кто я. Сколько мне лет и как зовут на самом деле. Хочу вспомнить, из какого я мира. Есть ли у меня родные. Близкие. Живы ли они? И… почему мне нельзя замуж?

Смотрю на его величество, который считает, что я всё выдумала, и сейчас будет насмешничать. Тогда я… Тогда мы поссоримся!

— Ты — самая прекрасная девушка на свете, — шепчет он мне на ухо. — И самая упрямая!

— Я хочу расколдовать Мири. Но мне нужна твоя помощь.

Он кивает, протягивает руку:

— Конечно. Пойдём?

Вот так просто… Я кидаюсь магу на шею, он подхватывает меня на руки, кружит, целует…

— Эдгард, — шепчу я. — А чего хочешь ты?

Он грустно улыбается. Ставит на землю.

— Обычно у меня такого не спрашивают. Я или объявляю свою волю — часто очень далёкую от того, что я хочу на самом деле. Или… — он машет рукой. — Сейчас я хочу жениться на той, которую знаю под именем Анис.

Он уставился на воду и замолчал.

— Это — всё? — осторожно спрашиваю, пытаясь уйти от темы.

— Хочу навести порядок в столице. Когда умер отец, началась гражданская война. Сподвижники моего отца сделали все, чтобы я не взошел на престол. А перед своей смертью король объявил охоту на ведьм. Люди обезумели! Они вылавливали всех, кого считали за ведьм и… Как тяжело добиться того, чтобы в королевстве был мирю Сначала — столица. Вроде бы разобрались здесь — пришлось наводить порядок в провинции. Бороться с дикостью, вводить войска… Я устал. Хочу мирного неба над головой собственных подданных. Но иногда кажется, что это безумие никогла не остановится…

— И… что? Что теперь?

— Благодаря тебе вскрылся такой уровень безобразия в столице, что… Тихий квартал — всего лишь вершина.

Он сжал кулаки, но уже через мгновение взял себя в руки, улыбнулся и проговорил:

— Пойдём к твоей девчонке.

— Пойдём!

* * *

Комната Мири. За это время она стала слишком печальным местом — пора это исправить! Лия столько слёз пролила…

Личико девочки — бледное, неподвижное. Я показала ее королю — нарочно. Пусть посмотрит, что наделали его «сподвижники». Эдгард сжал кулаки — проняло!

Я кивнула — и мы спустили вниз.

Я всё сделала так же, как и в прошлый раз. Те же травы. Проверила записи — всё верно. Эдгард вместе со мной просидел весь день — иногда закрывал глаза, мысленно с кем-то общаясь, и сразу после этого мы добавляли что-то в рецепт. Шерсть Туманки. Мои слёзы. Несколько капель крови короля. Прядь золотых волос Лии.

Когда всё наконец было готово — поднялись в спальню Мири, расставив глиняные заговорённые плошки по четырём сторонам света. Я тайком молила Чёрный лес о помощи — готова отдать все долги со временем, только бы Мири очнулась!

Никогда не забуду взгляд Лии, провожающий нас с Эдгаром, перед тем, как дверь в комнатку закрылась. В них было столько надежды, боли, веры в успех…

— Анис, — король положил руки мне на плечи. — Анис, что с тобой?

— Я боюсь! Боюсь, что ничего не выйдет…

— С чего ты так решила?

— В прошлый раз…

— В прошлый раз ты была одна. А сейчас мы — вместе. И будем вместе всегда. Ты выйдешь за меня?

— Давай сначала разбудим её. Зажигай!

Я смотрела в глаза его величеству. Только бы ему не пришло в голову шантажировать меня сейчас! Если он только посмеет сказать, что за его помощь я должна буду…

Тихий смех короля (всё-таки огнеглазый читает мои мысли), и плошки вспыхнули! Ароматный дым окутал комнату. Я смотрела на Мири не отрываясь. Вот они — силовые потоки магии девочки! Их видно — они искрятся золотым светом сквозь дым.

— Ого! — качает головой король. — Разбудим — отправлю учиться в Академию.

— А её происхождение? — спрашиваю, а сама смотрю, как пламя бежит по линиям — ещё немного, и оно сомкнётся у Мири над головой, и тогда…

Сердце замерло. Ладони вспотели. Что, если всё будет, как в прошлый раз? Что, если ничего не получится?

— Решим, — кивнул огнеглазый, так же, как и я, наблюдая за происходящим. — Надо будет проверить все бедные кварталы и организовать возможность обучения магически одарённых.

Это — правильно. Это — хорошо. Потому что люди…

Нет. Нет! Зеленоватый дым, на этот раз, украшенный алыми искрами (магия короля) — нехотя ползёт вниз. Шипит, словно извиняясь.

— Опять, — шепчу я. — Эдгард… Ничего не получится…

Аккуратно отстранив меня в сторону, маг подходит к кровати.

— Так не годится, девочка Мири. Своего короля надо слушаться!

С этими словами он вскинул руки и что-то зашептал — дым вновь полетел вверх, вспыхивая алыми искрами, а я почувствовала, что засыпаю…

Я иду по улице. Родной, знакомой улице! Там, за спиной — мой дом, но его не видно, потому что я не поворачиваюсь. Я — полноватая, некрасивая девочка. Нос — картошкой, короткие ножки, рябое лицо. Это не я… Это — личина!

— Дейра? — коренастый уродец смотрит на меня.

— Папочка! Пойду, уберусь на полках.

— Иди, звёздочка моя… Иди.

Копаюсь в старых, поношенных вещах, складывая в мешок всё, что подвернётся под руку. Две пары рваных ботинок, юбки, шарфы, перчатки без пальцев… Сердце стучит, мне страшно! Гном отворачивается, я успеваю выскочить на улицу как раз в тот момент, когда настоящая Дейра входит в лавку своего отца-старьевщика.

— Дейра? Снова ты? Шустрая…

Со всех ног несусь… Домой! Да! Сейчас! Сейчас я увижу свой дом, родных, меня назовут по имени, и я вспомню! Осталось чуть-чуть…Там, за углом…

— Анис! Анис, очнись!

— Эдгард? Зачем… Зачем ты разбудил меня?!

— А ты собиралась спать вместо Мири? — голос короля весёлый, и я только сейчас понимаю — в комнате мы не одни — возле кровати Мири плачет от счастья Лия.

— Эдгард, — вскакиваю, но тут же падаю в руки огнеглазого, — Эдгард, мы… У нас получилось? Правда?

— Правда, — смеётся его величество — маг бледен и очень устал — наверное, отдал слишком много сил.

— Как ты?

— Я? Я приглашаю тебя во дворец. Надеюсь, что заслужил романтический ужин.

И так он на меня посмотрел, что стало стыдно отказывать. Ужин — не замужество. Не требование остаться во дворце навсегда. Всё-таки огнеглазый спас девочку, ничего не требуя взамен.

Я взглянула на Лию — со слезами счастья на глазах она прижимала к себе перепуганную Мири. Этим двоим надо остаться вдвоём.

Я кивнула, Эдгард просиял, и мы… отправились во дворец. То ли строить порталы сил у его величества не осталось, то ли он специально красовался, ведя меня под руку на глазах у изумлённой публики — не знаю. Ладно. Потерплю. Пробуждение Мири того стоит.

Закатное солнце золотило мостовые столицы, люди — спокойные, улыбающиеся, запросто раскланивались со своим королём, словно каждый день встречали его величество на улице да ещё с незнакомой девицей.

Меня, правда, удивлёнными взглядами одаривали щедро, и кажется огнеглазому это нравилось. «Ладно, — напомнила я себе в сотый раз, сцепив зубы, — его величество заслужил — он спас Мири, так что сегодня — его вечер…»

— Пусть привыкают! — улыбались мне. — Скоро появится королева. Упрямая, правда, но…

— Это кто ещё упрямый, — проворчала я про себя, но маг услышал.

Интересно, у всех огненных магов столь тонкий слух, или это всё благодаря королевской крови?

— Я — король, — рассмеялся Эдгард. — Мне положено.

Часовые у ворот замка взяли на караул, и мы вошли.

Дворец был роскошен и сверкал, как полагается, вместе с тем вызывая… странные чувства. Внутри не было праздношатающихся и восторженно приветствующих. Была рабочая суета. Негромкие разговоры. Невычурная одежда. Разве… Разве бывает так? В царстве придворного этикета?

— Удивлена? Больше похоже на военный лагерь, — улыбнулся король.

— Честно говоря — да. Немного. Я думала, будет по-другому. Как принято в замках правителей… Хотя откуда мне знать? Я ведь не помню, кто я…

— Лоск необходим. Маме бы вряд ли всё это понравилось, но…

Король помрачнел, исчезли из глаз задорные алые искорки.

— Придворные — те, что блистали на балах, не смогли защитить ни себя, ни своих правителей.

Я молчала, потому что чувствовала — за этими словами скрыто слишком много боли. Что страшнее? Не помнить вовсе, или помнить…смерть близких?

— Ваше величество! — к нам подлетел, поминутно кланяясь, какой-то толстяк. — Мы вас обыскались!

— Накройте ужин в малой столовой. И прикажите разместить госпожу на королевской половине.

Поклоны стали ниже, глаза — любопытнее.

— Все твои распоряжения, — зашептал король мне на ухо, — немедленно исполнятся. Только прикажи!

Он был очень доволен собой, и явно рассчитывал на то, что вскружит мне голову подобными обещаниями. Смешно, право слово! Я никогда не хотела быть королевой, и слуги, исполняющие любую прихоть, меня вряд ли развлекут. Всё, чего я хочу, это… Вспомнить, наконец, кто я! Вот если бы при дворе его величества были целители, да такие, что стоит лишь приказать: «Будьте так добры, любезный, верните-ка своей госпоже память! Да поживей!» Вот это было бы счастье! Но что-то мне подсказывает — не так всё просто…