Глава 18. Альдер

Мой мир рухнул.

Победа над Киллианом подарила мне сладкий миг ликования, но он стал ничем в сравнении с тем, что произошло с моим домом. Ничего не осталось.

— Оливия? — позвал я, продолжая надеяться. Потому что это все, что у меня осталось. Надежда. Слепая, жалкая, едва живая, но оттого такая драгоценная.

Никто не откликнулся.

Налетевший ветер растрепал мне волосы и взметнул с земли горсть жирного черного пепла.

Последний довод.

Лишь это заклятие могло нанести столь сокрушительный ущерб. Я узнал его безошибочно, потому что мне тоже доводилось применять его. Бездушное пламя не ведает жалости и не боится преград. Но это значит, что моя девочка…

Жезл, что я неосознанно продолжал сжимать в руке, едва заметно нагрелся. Я посмотрел на него невидящим взглядом. Всей магии Аркадии не хватит, чтобы вернуть мне Оливию, после того как очищающий огонь облизал ее безупречную кожу и поглотил без остатка.

Зачем они так?

Где-то в глубине души я не верил, что Киллиан способен отдать приказ убить Оливию. В борьбе за ней мы были с ним заклятыми соперниками, и моя ненависть к королю Конкордии не была бы столь разрушительной и яростной, если бы он не выиграл эту битву. Я слишком поздно узнал правду и долго видел виновника своих бед в том, кто им не являлся. С тем, кто именно перехватил письмо Лив и отправил ей ответ, поставивший жирную точку в наших отношениях, мне еще предстояло разобраться. Но сейчас…

— Ли-ив, — выдохнул я со стоном и медленно опустился прямо на землю.

Боролась ли она перед смертью, или убийцы застали ее врасплох?

Страдала ли?

Меня не было довольно долго, чтобы с ней успели сделать всякое.

Рука скользнула в карман, и я вытащил из него бутылек с противоядием. Мне он больше не пригодится. Если только Оливия каким-то чудом не выжила.

За спиной послышались тихие шаги. Я мгновенно вскочил на ноги, одновременно окружив себя щитом и подняв жезл, готовый его использовать. Но это был всего лишь Эрнст. Бледный, грязный, и, кажется раненый. Мои брови непроизвольно поползли вверх, а сердце болезненно сжалось от вновь вспыхнувшей надежды.

— Что случилось? — жестами спросил я у своего слуги.

Он несколько мгновений смотрел на меня, борясь с эмоциями, а потом с размаху грохнулся на колени и склонил голову.

— Что с Лив? — мгновенно преодолев разделявшее нас расстояние, я схватил его за плечо. Эрнст беззвучно трясся, не глядя на меня, и мне пришлось как следует встряхнуть его, прежде чем я смог получить более или менее внятный ответ.

Они напали внезапно. Шестерка псов Киллиана. Мой слуга был ранен, когда пытался пробиться к Оливии и хотя бы предупредить ее об опасности. Единственное, что ему оставалось, когда он потерпел неудачу, это отправиться за подмогой.

Эрнст чудом остался жив, вырвавшись из лап воинов короля Конкордии, но не смог уберечь доверенное ему сокровище.

Моя надежда угасла окончательно.

Значит, Оливия не успела покинуть дом и погибла. Сердце, кажется, замерло в груди, покрывшись слоем обжигающего льда. Я весь будто онемел изнутри, перестав чувствовать что-либо. Провел пальцами по татуировке-бабочке и ожидаемо не получил отклик.

Все зря.

Сражение с Киллианом, когда я, смертельно рискуя, выжидал момент его слабости. Жезл все время был под моим контролем, но мне нужно было, чтобы противник потерял осторожность и перестал удерживать защиту.

Воздух вокруг меня как будто сгустился. Я сглотнул, с трудом протолкнув порцию вязкого воздуха в свои легкие. Продолжать жить дальше, зная, что Оливии больше нет? Как?

Эрнст снова привлек мое внимание. Он жестами показал, что ему действительно жаль, и все, что я смог — это кивнуть. Да, мне тоже было жаль. Я окинул невидящим взглядом почерневшие руины, оставшиеся от моего дома. Огонь уничтожил все, до чего смог дотянуться, сожрал, не ведая жалости. Однако я не мог просто так уйти, ничего не предприняв.

Над пепелищем все еще курился дым. Это не был обычный пожар. Очищающее пламя — яркая, но кратковременная вспышка, которая превращает в пыль все, что попадает в радиус ее действия. От дома не осталось ни деревянных перекрытий, ни каменного фундамента. Но я, ведомый инстинктом, направился в самый центр мертвого черного пятна. Онемевший изнутри, я по какой-то непонятной причине все еще был жив снаружи.

Эрнст схватил меня за рукав, пытаясь удержать, и, обернувшись, я на него зарычал. Он не мог меня слышать, но, видимо, среагировал на выражение лица, потому что зрачки слуги на миг расширились от страха, а потом на его лице появилось понимание. И он меня отпустил, глядя с болью и сожалением. Но я, вопреки его опасениям, не собирался совершать необдуманных поступков. Не планировал следовать за Оливией. Да, мое сердце умерло, но остался долг. Я должен рассказать отцу, что произошло. Должен вернуть ему жезл.

Конкордия после смерти короля станет легкой добычей. Пока светлые фейри будут грызть друг другу глотки за трон, мы реализуем свой давно продуманный план. И ничего, что все это мне уже не нужно. Месть за вероломно украденный жезл должна свершиться.

— Лив, — простонал я, потому что без нее моя дальнейшая жизнь потеряла смысл. В этот момент я верил, что впереди у меня не будет ни одного яркого мгновения. Только тьма.

Артефакт в моей руке предупреждающе дернулся. Но я и сам уже услышал тихое гудение, окружившее меня подобно невидимому рою. Купол вокруг меня стал прочнее, когда я уже чисто инстинктивно влил в него щедрую порцию магии. Угрозы не было. Но воздух над пожарищем дрожал и плавился, и все больше частичек пепла поднималось вверх, закручиваясь широкой спиралью. Я бы не поверил собственным глазам, если бы не видел этого сам. Обернувшись на Эрнста, я обнаружил его на том же самом месте, где оставил. Слуга смотрел на происходившее в немом благоговении, и крошечные сверкающие огни отражались в его глазах.

Пепел вокруг меня сверкал и переливался, и вскоре я совершенно перестал видеть небо и далекий лес. Весь мир подернулся искрящейся пеленой, от которой просто невозможно было оторвать взгляд. Зрелище заворожило меня, и лишь почувствовав настойчивое жжение в груди, я осознал, что задержал дыхание.

Концентрация магии снаружи моего купола стала такой сильной, что я, не удержавшись, убрал защиту, чтобы впитать в себя немного чистой силы. Жар искр согрел меня, но не причинил вреда. Вихрь стал более упругим и, закручиваясь столбом, он поднимался в воздух. Во все стороны рвались языки пламени, но не обычного, а чисто-золотого и такого ослепительно-яркого, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Жезл слабо подрагивал и постепенно нагревался, впитывая магию. Это совершенно точно был хороший знак.

Я снова затаил дыхание, когда вихрь внезапно замер, остановившись. Слышно было, как бешено грохотало в груди мое сердце. А потом мир вокруг взорвался. Языки пламени устремились в стороны, и я с тихим вскриком отшатнулся, потому что на этот раз огонь укусил меня. Но, не в силах отвести взгляд от странной аномалии, я увидел в форме пламени то, чего там совершенно точно быть не могло. Огромные огненные крылья, плотно сомкнутые.

Может, мне посчастливилось увидеть явление богини? От фигуры, сотканной из огня, исходило сияние, и крылья начали постепенно раскрываться.

И внутри, глядя на меня с явным недоумением, стояла Лив. Живая и здоровая. И абсолютно, восхитительно обнажённая.

Она глубоко вдохнула, как будто ей все это время не хватало воздуха, и подняла на меня взгляд. В глазах Лив полыхало пламя, которое длинными языками облизывало ее обнаженную кожу. Пухлые губы раскрылись от удивления, когда она огляделась вокруг и заметила, что произошло с ее крыльями. Огонь тут же погас, и я вновь смотрел на белоснежные перья, которые шли рябью от порывов пронизывающего, колючего ветра. А она стояла абсолютно обнаженная.

Я бросился к Оливии, на ходу стягивая с себя рубашку. Жезл отправился за пояс штанов, чтобы не мешать мне.

— Что произошло? — спросила светлая, пока я кутал ее в пропахшую дымом и моим потом ткань. — Где ты был?

Мои руки слегка дрожали, чего никогда не случалось ранее, а в висках стучало.

— Киллиан мертв, — выдохнул я, с силой прижав к себе податливое женское тело. Она не возражала и даже убрала крылья, чтобы не мешали. В глазах, обращенных ко мне, не было ни капли понимания.

— Я не… — начала она, а потом ее черты исказились от боли и страха, и она задрожала в моих руках. — Что произошло?

Я покачал головой.

Это действительно было слишком трудно объяснить.

Голова шла кругом, и я не знал, с чего начать. Наверное, стоило убраться в безопасное место.

— Давай вернемся во дворец моего отца, — предложил я. — Там я тебе все расскажу.

Оливия кивнула, соглашаясь, и я ненадолго выпустил ее из своих объятий, чтобы поговорить с Эрнстом. Слуга выглядел шокированным и на мое предложение отправиться в столицу ответил яростным отказом. Хотя дом сгорел дотла, отдалённые постройки остались почти в целостности, скотина почти вся схоронилась на пастбище, и Эрнст уверенно заявил, что отстроит здесь новый дом ещё до начала зимы, а пока обустроит один из сараев как временное жилище.

Я вытащил артефакт и крепко сжал его в руках. После того, что произошло на пепелище, жезл был переполнен магией и, без всякого сомнения мог отправить меня в любой уголок Аркадии. Прижав к себе Оливию, я прикрыл глаза и задал координаты, желая как можно скорее перенести свою возлюбленную под защиту дворцовых стен. Мое сердце с силой ударилось о ребра, когда я с такой легкостью признал этот простой факт. В моей жизни не было смысла без Лив.

Гудящий вихрь портала перенес нас в заданное место, и первое, что я почувствовал — опасность. Защита дворца среагировала на Оливию, как на захватчика, и нас окружила плотная стена, созданная заклятием. Усмехнувшись, я отдал приказ жезлу, и чары, на возведение которых у моего отца ушло немало сил, рассыпались прахом, чтобы мы могли беспрепятственно пройти в святая святых неблагого двора Аркадии.

Стражи, издалека узнав меня, благоразумно убрались с пути.

Мне безумно, до ломоты в костях, хотелось встретиться с отцом и задать ему один единственный вопрос. Но перед этим я должен был позаботиться об Оливии, которая вела себя подозрительно тихо. Добравшись с ней до своей комнаты, я запер дверь изнутри и добавил магии, чтобы точно никто не прорвался.

Мое появление не осталось незамеченным, и до того времени, как ко мне пожалуют гости, остались считанные мгновения. Подхватив Лив на руки, я направился с ней прямиком в ванную.

Открыв вентили, я осторожно поставил девушку на пол. Комната быстро наполнялась паром, но я чувствовал, как Лив продолжала дрожать в моих руках. Это был момент, когда я просто обязан был быть рядом. Несмотря ни на что.

— Что произошло? — уже в который раз спросила меня она слабым голосом.

У меня не было ответа на ее вопрос. Я когда-то читал обрывки сведений о фейри, которые могли возрождаться из пепла, но всегда считал их не более, чем сказками. Потому что фениксы, по сути, были бессмертны. И несли в себе первородную кровь и магию.

Я осторожно избавил Лив от одежды и несколько мгновений жадно любовался ее совершенным, обнаженным телом. Мои ладони непроизвольно скользнули по ее бокам, повторяя крутые изгибы идеальных форм, и щеки девушки неожиданно вспыхнули румянцем. Она подняла голову и уставилась мне в глаза.

— Эль, они же убили меня, да? — выдохнула она дрожащим голосом.

Я медленно покачал головой.

Конечно же, нет. Иначе она не стояла бы передо мной такая восхитительно голая. Моя.

— Я не знаю, что произошло на самом деле, — повторил я то, что уже говорил ранее. — Из того, что поведал мне Эрнст — за тобой пришли гончие Киллиана. И они все мертвы. А ты нет.

— Они использовали Последний Довод, — в фиалковых глазах плескался ужас, потому что она, наконец, все вспомнила. — И огонь уничтожил мой щит.

Прижав ее к себе, я нежно коснулся пальцами шелковистых волос. Ярость клокотала во мне, требуя выхода. Если бы Киллиан уже не был мертв, я бы отправился в Конкордию и вырвал ему сердце за все, что он сделал с моей девочкой.

Я чувствовал, как она будто окаменела в моих руках, а потом внезапно вздрогнула, и тонкие пальчики потянулись к завязкам моих штанов.

— Лив? — удивленно выдохнул я.

— Мне это нужно сейчас, — она серьезно посмотрела мне в глаза, и я не мог ответить иначе, кроме как кивнуть. — Ты нужен.

Я мог это понять. И принять. Более того, мой член полностью меня поддержал, радостно дернувшись и мгновенно восстав, когда пальчики Лив скользнули по моему животу. Когда мои штаны упали на пол, я перешагнул через них и, подхватив девушку под ягодицы, поднял ее и прижал к стене. Упругие струи воды омывали нас, согревая теплом и унося с собой грязь и ужас произошедшего. Длинные ноги Лив обвили мою талию и, склонившись, я поймал губами ее сосок. С полных губ сорвался первый стон удовольствия, и мое сердце сорвалось в бешеный галоп.

Меня охватила жадность. Я хотел всего и сразу. Быть внутри и снаружи. Растягивать своим членом ее восхитительно тесный вход и ласкать языком ее бархатистую кожу, пробуя на вкус каждую выпуклость и впадинку. Я мечтал слушать ее непрерывные, тихие стоны, такие сладкие, что я чувствовал нектар на своем языке. Мне хотелось заставить ее кричать и извиваться, а потом толкнуть за край удовольствия и рассыпаться на части вместе с ней. Это было разрушительное чувство, охватившее меня, пожалуй, в то самое первое мгновение, когда я ее увидел. Некоторые бы назвали это предназначением. Я же считал это подарком судьбы.

Всхлипы Лив, когда я покрывал поцелуями ее шею, стали откровенно нетерпеливыми. Я и сам едва не взрывался изнутри от желания проникнуть в ее глубину, оказаться в самой сердцевине и уверенно заявить на нее свои права. Мне казалось, что еще миг промедления — и мои яйца посинеют и отвалятся, но все равно не позволял себе торопиться. Она заслужила наслаждение. И прежде всего я хотел доставить удовольствие ей. Такое, чтобы она забыла о том, что с ней произошло, чтобы волны сильнейшего в ее жизни оргазма омыли ее, заставив громко выкрикивать мое имя. Это была бы самая лучшая музыка для моих ушей. И когда, не в силах больше сдерживаться, я, наконец, ворвался в ее тело, буквально насадив ее на свою длину, с моих собственных губ неожиданно сорвался протяжный стон.

Зрачки Лив удивленно расширились, и она потянулась ко мне, чтобы коснуться своими губами моих губ. Я двигался в ней, с силой вколачиваясь в нежное, податливое тело. Мои пальцы безошибочно нашли чувствительный бугорок между ее ног, и девушка не переставала стонать мне в рот, пока я стимулировал ее так сильно и интенсивно, как только мог. Почувствовав приближение ее оргазма, я заставил себя сдерживаться и не кончить раньше времени. У меня было несколько мгновений, чтобы насладиться видом ее агонии. Мука наслаждения исказила прекрасное лицо, и на миг из-под верхней губы даже показались короткие, аккуратные клыки. А затем она начала распадаться в моих руках, кончая на моем члене так сильно, что я не мог больше сдерживаться и тоже взорвался.

Лив дрожала, и я крепче прижал ее к себе, а потом, не удержавшись, начал покрывать ее лицо быстрыми, невесомыми поцелуями. Это была моя благодарность. За то, что вернулась ко мне. За то, что выжила, несмотря ни на что. За то, что подарила мне свою любовь и не побоялась рассказать о своих чувствах. Она тихо всхлипывала в моих руках, дав волю своему нервному перенапряжению, и меня затопило облегчение. Что бы ни произошло дальше, мы справимся. Главное, чтобы она продолжала безусловно доверять мне. Так же, как я доверял ей.

Мой член внутри снова начал твердеть, и глаза Лив широко распахнулись, когда я вновь наполнил ее до самого основания. Она медленно покачала головой, и я, пожалуй, был с ней согласен. Поставив девушку на ноги, я, наконец, уделил внимание нашей чистоте. Мы спустили пар, и пора было разобраться с текущими проблемами. А потом, возможно, у нас будет бесконечно много времени, чтобы насладиться друг другом.

Я помог Лив помыться, непроизвольно стараясь все время прикасаться к ней, скользить по ее гладкой коже своими ладонями. От ее восхитительного запаха у меня кружилась голова, и я едва не рычал от разочарования, потому что мы не могли немедленно перебраться в постель, где я мог бы неторопливо довести ее до еще одного сокрушительного оргазма. А потом до следующего. До тех пор, пока она не уснула бы в моих руках, окончательно обессиленная и совершенно счастливая.

Когда мы, наконец, покинули ванную, в дверь моих апартаментов раздался требовательный стук. Мне не надо было проверять магическую сеть, чтобы знать, кто пришел. Это мог быть только мой отец. К сожалению, в Аркейне все еще были фейри, с которыми я обязан был считаться. И король был первым в списке. Вздохнув и натянув на лицо привычную маску, я отправился открывать.