Глава 13

Тесса с Соней заняли позицию посередине. Поход начался бодро. Все активничали, знакомились друг с другом, пытались занять свое место под солнцем. Девчонки держались в стороне.

— Нас снова с тобой за нелюдимок примут, — проворчала Тесса.

— Когда тебя это волновало? — фыркнула Соня, задирая голову к небу. — Лишь бы не за лесбиянок приняли. Хотя знаешь, не примут. Многоуважаемый Варанов уже обозначил ваше знакомство.

Тесса сцедила воздух через плотно сомкнутые губы. Не хотелось думать, что ее релакс в походе накрылся медным тазом. Она намеревалась получить удовольствие от похода, и точка.

Хотя кого она обманывала?

Радовало то, что вокруг Елисея уже образовались поклонницы. И не только те молодые да яркие, что пытались с ними «поделить» Варанова. К нему приклеилась бойкая женщина пятьдесят плюс с короткой стрижкой. Очень активная, пытающаяся сразу же узнать, кто есть кто, разговорить, а также рассказать свою историю и причину, по которой лично она отправилась в поход.

— Я развелась. Муж надоел. Брюзжит и брюзжит. Посидела я как-то, подумала и решила — жизнь-то одна. И она моя. Собрала вещи и свалила в закат. А что? Имею право. У нас у каждого по квартире, жилплощадью не обделены. Дети, внуки… Чего тушеваться?

Елисей ей что-то негромко ответил, и она засмеялась, покраснев.

— Побойтесь бога, Елисей. Но мысль хорошая, я ее возьму на вооружение. И кстати! После похода я хочу прыгнуть с парашютом. Как думаете, меня пропустят?

Как ни пытались те девицы привлечь внимание Варанова — тщетно.

Тесса не хотела себе признаваться, но ее отчего-то этот факт порадовал. Да здравствуют парадоксы и отсутствие логики.

Привал объявили через два часа.

— Что-то рановато.

— Кто-то уже начал капризничать.

Тесса скинула рюкзак, присела на корточки и достала влажные салфетки. Стыдно признаться, но она перед отправлением забыла сходить в туалет.

— Я быстро.

— Давай.

Тимур как раз говорил о том, что перерыв всего тридцать минут. На вдохнуть-выдохнуть, вспомнить, кто с какой целью отправился на природу, хлебнуть у кого что есть в, как он искренне надеялся, припасенных фляжках.

Соня обычно брала самогон. Да-да, согреваться-то как-то надо. И никакого «фи» и «фу». Это в обычной жизни они учителя, медики, профессора и прочие личности. А здесь, на природе, в окружении леса, неба и гор они все свободные люди, оторвавшиеся от суеты и желающие вдохнуть запас тишины и уединения.

Тесса быстренько ретировалась, стараясь выбрать максимально защищенное и непросматриваемое место. Остальные пусть играют в «мы не такие» и терпят. Все приличие скоро закончится.

Чужое присутствие она почувствовала раньше, чем увидела высокую широкоплечую фигуру.

Нет-нет!

Не может быть…

Под мужским ботинком хрустнула ветка.

— Даже не думай приближаться, Елисей! — с нарастающей паникой, перемешанной с кипящей уже несколько часов злостью, выкрикнула Тесса. Или ей только показалось, что она выкрикнула, а на самом дела прошипела?

— А что такое? Стесняешься?

Варанов все же остановился.

— Что ты за человек, а? Обязательно надо было идти за мной?

Тесса поспешно встала, натягивая штаны. Боже. Стыд какой. Кровь прильнула и окрасила не только щеку.

Он вроде бы не смотрел в ее сторону. Или у него глаза не только на лице?

Мужчина скрестил руки на груди.

— Еще Генри Миллер в своей книге «Тропик Рака» писал, что мужчин возбуждает, когда женщина писает. Или в другой книге это было… Черт, запамятовал уже. Но точно Миллер.

Тессе никак не удавалось справиться со шнурками. Пальцы не слушались.

— Кого-то и золотой дождь возбуждает, — проворчала она.

— Тесса Айдаровна, вчерашняя девственница, знает, что такое золотой дождь? Фу такой быть.

Если бы Тесса не слышала собственными ушами, ни за что бы не поверила, что Варанов шутит.

Это не к добру.

Он вышел из-за дерева и теперь решительно к ней приближался. А она что? А она ничего! В прямом смысле. Шнурки на брюках запутались и не позволяли до конца натянуть штаны.

Тесса не помнила, когда последний раз испытывала такой ярчайший стыд! Даже когда уходила от Варанова с пятном крови на платье, такого не было.

Она бы рада развернуться и с гордо поднятой головой обойти Елисея и вернуться в лагерь. Но, во-первых, не для того он за ней пошел, чтобы дать себя обойти, это ясно, как божий день. Во-вторых, с полуголой попой гордо не продефилируешь.

— Дай-ка сюда. — С этими словами он приблизился к ней и бесцеремонно откинул ее руки от шнурков.

Тессу штормовой волной снесло. Она открыла рот, чтобы возразить.

И не смогла.

Это какое-то безумие. Сумасшествие. Ее точно в воронку затягивало.

В отличие от нее, Елисей быстро справился со шнурками и, нагло усмехаясь, явно забавляясь ситуацией, дернул штаны Тессы выше, на талию, после чего завязал шнуровку на бантик.

На бантик, понимаете?! Старательно и аккуратно.

Все это время Тесса не дышала. Вздохнет — соприкоснется с ним.

Она не то чтобы надеялась, что больше никогда не увидит Елисея Варанова. Где-то в глубине души ждала продолжения. Чего уж… Слишком яркое у них было начало. С другой стороны, она понимала, что мужик может просто перебеситься, вбросил энергию, дурь после освобождения и дальше пошел по жизни.

Сколько у него было и будет женщин? Точное количество наверняка не знает и он сам.

Однозначно много.

Тесса уже знала, что он никогда не был женат. Завиднейший холостяк региона.

Дожил до сорока лет, ни разу не был в долгих союзах. Это говорит лишь о том, что он и дальше будет холостяковать, что не стремится к серьезным отношениям и браку.

Ее это не волновало, она лишь поинтересовалась.

Но он тут. В лесу. С ней.

И этот факт взрывал мозг Тессы. Смущал. Будоражил. Злил. Соединял в себе несоединимое.

Елисей не остановился. Он намеренно провел пальцами по оголившейся коже живота Тессы. Та порывисто втянула его в себя вместе с воздухом.

Ухмылка Елисея стала шире. Он забавлялся! Но между тем его глаза оставались серьезными. В них клубилась тьма.

Он дернул Тессу за край брюк на себя. Фактически впечатал. Бедра к бедрам. Девушка ахнула. Вцепилась в его плечи, опасаясь потерять баланс и, как дурочка, рухнуть к его ногам.

Между ними возникала связь. Тесса это чувствовала. Как между хищником и добычей. Опасная и притягательная, наполняющая кровь адреналином.

И еще чем-то.

Похотью?

Да ну нафиг… Нет, нет. Тесса в это не верила.

«Тело предавало ее…»

Фраза, вызывающая у любой здравомыслящей женщины желание снисходительно улыбаться. Неужели такое бывает? Большинство женщин надо хорошенько разогреть, поласкать, чтобы пресловутые бабочки запорхали внизу живота. А не вот это — ненавижу, хочу, не могу.

Но что с ней самой происходило? Сердце бахало не прекращая. Дыхание обжигало легкие. Она точно в некий вакуум попала. Где были они вдвоем. И его тяжелая тягучая пленяющая аура.

— Это плохая идея.

— Что именно? — продолжая кривить губы, уточнил Варанов. На самом деле его не интересовал ответ.

Они оба это знали.

— Все. — Тесса наклонилась назад, убрав с его тела руки. Оно было горячим, она даже через камуфляж это чувствовала.

Соприкосновение их тел чревато последствиями.

Пульс шпарил по венам, в ушах звенело. Где-то на заднем фоне слышался смех и пересуды туристов.

То есть их могли увидеть в любой момент! Не то место она выбрала для «кустиков».

— Уточнений не будет? — продолжая мягко, по-хищному то ли улыбаться, то ли усмехаться продолжил Варанов.

— Пойти за мной, — пробухтела Тесса, вцепляясь в мужские руки. Ей надо освободиться! — И пойти в поход в принципе!

— Ив чем же плоха идея пойти в поход?

Чем глубже отклонялась Тесса от него, стараясь увеличить расстояние между телами, тем сильнее он наклонялся вперед, не размыкая контакта их бедер.

Он снова был возбужден!

И этот факт выносил Тессе мозг.

По нему там слюни пускают минимум три девицы, а он к ней… За ней…

Надо отвлечься, перевести мысли на что-то другое. Не реагировать на его близость, на его возбуждение. На его запах.

— Откуда ты знаешь деда Матвея? — выдала она первое, что пришло на ум.

— Они сидел вместе с моим отцом.

У Тессы округлились глаза.

— Дед Матвей сидел?..

— Заступился за красоту одну, когда на нее мудак с кулаками набросился. И проломил башку этому мудиле. А потом выяснилось, что красота-то была влюблена в этого козла, а то, что получала от него… хм… опустим весомое слово про то, что она получала, это дело привычное. Любила она его и таким. Поэтому заяву накатала и показания в суде дала.

— Ого.

Тесса вспомнила дом деда Матвея. Добротный такой. Не двухэтажный, но большой. Хозяйство у него тоже всегда было серьезное. И иногда люди приезжали к нему разные. Опять же, откуда у простого слесаря деньги на базу?

Отвлечь Елисея посторонними вопросами не удалось — вторая рука мужчины легла на поясницу Тессы.

— Ты сейчас или позвоночник повредишь, или на землю шмякнешься. Упадешь — я навалюсь сверху, даже не сомневайся.

Он снова ее троллил?

С шипением выпустила воздух из легких и смело взглянула ему в лицо. Здесь, среди потрясающей такой разнообразной одуряющей запахами и свежестью зелени, она взглянула на Елисея еще раз. Суровое тщательно выбритое лицо, на котором уже к вечеру проступит легкая синева, длинные, чуть загнутые кверху ресницы, черные зрачки, заполнившие почти всю радужку, воспринимались сейчас иначе. Она не могла сказать как. Но поймала себя на мысли, что внешность у Варанова притягательная. И снова возникло ощущение, что она жертва, а хищник подобрался максимально близко. И что она почти в его лапах, и ей не выбраться, не вырваться. Не избежать того, что уготовано.

— Пусти меня.

— Не хочу.

— Нас ждут.

— У нас еще есть двадцать минут минимум.

Фраза прозвучала двусмысленно.

Давление на поясницу Тессы усилилось. Он прошелся пальцами по позвоночнику, а потом стремительно переместил руку на затылок и яростно выпалил, утратив весь сарказм и иронию, которыми кормил Тессу последние пять минут:

— Ты уже два часа дразнишь меня своей задницей, — прорычал он, впиваясь ей в губы.

Тесса предполагала, что будет нечто подобное, и все равно оказалась не готова. Она дразнит?.. Серьезно? Она, между прочим, шла позади него!

Возмущение испарилось, растворилось в жгучей похоти, которую обрушил на нее Варанов.

Он не нежничал. Он снова брал, подчинял. Его губы мяли ее. Тесса ошарашенно смотрела на него широко распахнутыми глазами.

Что он творит…

— Открой губы, черт тебя побери… Не съем я тебя!

А это спорный вопрос.

Но она внезапно подчинилась. Может, что-то в ответ хотела сказать. Она уже не помнила. Было другое — его язык вторгся в ее рот. И сразу все изменилось. Зверь сменил тактику. Он даже паузу выдержал. Едва ощутимую. Или это была не пауза, а смакование? Неужели он тоже прислушивался к себе? Его губы смягчились. Прошлись по ней нежно-нежно, едва ощутимо. Язык исследовал ее губы. Тоже аккуратно. У Тессы голова пошла кругом, в теле зазвенела вибрация. Сильна, яркая, стремительно захватывающая каждую клеточку. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни оттолкнуть.

Елисей потянул ее на себя, вынуждая выпрямиться. Но держал он ее крепко. Вжимал в себя, обволакивая своей силой, аурой.

Тесса потерялась. От поцелуя кровь побежала по венам.

Она реагировала! И это выносило ей мозг.

Она не понимала!

Но тело говорило о другом. Соски напряглись, сжались. Грудь заныла.

Рука Елисея властно, по-собственнически гуляла по ее телу. Бедра, спина. Снова бедра. Опустилась на ягодицы, сжала. Еще сильнее сжала. А потом обхватила сколько могла и подала Тессу вперед. К нему.

Девушка ойкнула прямо в губы Елисея.

Сильный он… И при желании от такого не отобьешься.

Горячая волна ударила прямо в промежность.

— Кх… Просить прощения не буду, но я все-таки вмешаюсь.

Знакомый голос обрушился на Тессу, как ледяной душ. Она замерла, попыталась сразу отстраниться oi Елисея. Но куда там. Тот не спешил ее отпускать. Приглушенно выругался и обернулся.

Соня стояла рядом с елью, упершись в нее раскрытой ладонью.

— Софья, верно? — Елисей чуть прищурился.

— Верно.

— Елисей.

— Знаю. — Соня и не думала тушеваться.

Он приобнял Тессу за талию. Тесса вспыхнула, вцепилась ему в руку в попытке отодрать ее от себя. Ну хватит уже! Хватит!..

— Елисей, — прошипела Тесса, толкая его. — Отпусти.

Варанов посмотрел на нее, прищурившись сильнее. Склонился и поцеловал в макушку. Причем задержав губы дольше, чем требовалось.

А потом спокойно, точно ничего не произошло, направился к лагерю.

Девушки в молчаливом недоумении проводили его.

— Ненавижу богатых мужиков, — пробормотала Соня и с яркой долей отчаяния пнула ком земли.

Хорошо, тот оказался мягким.