Глава 25

— Айдаровна, ты теперь обязана выйти за меня замуж.

Елисей пытался открыть глаза, но нихера не получилось.

Но он чувствовал — она рядом… И каждый день была. Или час? Он ни черта не соображал.

— У тебя бред, Елисей Аркадьевич.

Ее голос. Ее…

Рядом. Точно…

Он попытался улыбнуться. И снова нихрена.

Но язык ворочался, уже неплохо.

— Даже не обнадеживайся. Пойдешь за меня как миленькая. И дочку родишь. А лучше двух.

Где-то рядом послышался женский всхлип. Тонкий и одновременно глухой.

Ну как же без бабских слез-то? Все по классике жанра.

— Почему ты меня называешь Айдаровной? Не Тессой… Даже сейчас, Елисей…

— Не слышу «да, милый, я согласна».

— Милый, а ты часом не прихе… прифигел?

Она стала еще ближе. Он с головой окунулся в ее аромат. Вот что ему необходимо для выздоровления, а не чертовы медикаменты, которыми его сто пудов напичкали.

Мягкая теплая ладонь опустилась на его ладонь и с силой сжала.

Идеально, блядь.

Ему зашло. Охуенно так…

И болеть меньше стало. Его через мясорубку пропустили?

— Ты хотя бы понимаешь, что меня спас? Елисей, понимаешь?

Елисею, наконец, удалось открыть глаза. Свет нещадно резал. Мужчина прищурился, пытаясь сосредоточиться на картинке. Вроде получалось. Он, сжав зубы и стараясь не выть, как сосунок, от боли, что нарастала, повернул голову.

Наконец-то. Тесса. Она стояла у кровати, держась за спинку. Заплаканная, с грязной мордашкой. Не дали умыться девочке… Или сама не пожелала? Неужели реально от него не отходила? Все время, что его латали? А его латали…

Он что-то помнил. Ноги, бедро. Ребра. Нехило его приложило.

Но это ерунда. Кости срастутся, никуда они нахуй не денутся.

Тесса же могла…

А она стоит. На него смотрит. Улыбается сквозь слезы.

Радостная…

Ну пиздец.

Чего она там лепетала про ошибку в паспорте? Снесет к херам тот ЗАГС…

— Иди ко мне. — Елисей похлопал пальцами по матрасу. По крайней мере, ему казалось, что похлопал. На самом деле, он едва ими шевелил.

— Здесь узко.

— Ложись уже, черт побери.

Он должен чувствовать ее рядом.

Живая…

Тесса что-то там пробормотала. Охарактеризовала его качества. Что-то про самодурство и приказы было. Он не вдавался в подробности. Не до них было. Обезболивающее переставало работать, и он начал ощущать всю прелесть переломанных костей.

Давненько его так не прикладывало.

Но оно того стоило. Каждая сломанная кость, каждая трещина…

Легкое дыхание с привкусом мяты коснулось его кожи.

Тесса послушалась. Прилегла осторожно, стараясь не задеть его.

— Ближе… еще ближе.

Он снова попытался улыбнуться. Получилось или нет — не уловил.

— Тебе нельзя говорить, Елисей.

— Кто сказал?

— Я.

— Аргумент.

На самом деле, она права. Каждое слово давалось с трудом. Попади он в такую поебень лет десять назад, явно живее бы себя чувствовал.

Никуда Тессу от себя не отпустит. Сказал, запрёт, значит, запрёт. На неделю как минимум. И себя запрёт вместе с ней.

Тесса тихонько всхлипнула. И что с ней делать? Елисей, как и большинство мужчин, не выносил женских слез. Но тут ей надо… Досталось девочке.

— Значит, сегодня у тебя день рождения.

— Угу.

— С меня подарок…

— Ты мне его уже сделал.

Она ткнулась куда-то в него. Одновременно прижимаясь и стараясь не задеть.

Надо бы сдвинуться, чтобы ей удобнее было, но не получалось.

Сознание снова куда-то поплыло.

***

Елисей снова уснул, и Тесса осторожно вышла из палаты. Слабость одолевала ее.

— С вами все в порядке?

Рядом остановилась медсестра.

— Мне бы помыться. И кофе…

Медсестра понимающе улыбнулась.

— В смежной комнате есть душ.

Точно…

— А кофемашина прямо по коридору. У нас есть еще ресторан. Проводить вас?

— Нет, спасибо.

Ужинать она точно не будет. Кусок не лез в горло.

Ее до сих пор подташнивало от пережитого ужаса.

Но все позади? Правда же?..

Осознание еще не пришло. Нет, она вроде бы и понимала… И ничего еще не осознавала до конца. Землетрясение, этот шум, закладывающий уши. Камни, падающие не с гор — с неба. И кровь на Елисее. Она сознательно блокировала подобные воспоминания. Привкус железа до сих пор стоял во рту.

Тесса как раз успела себе сделать кофе, когда появилась Ива. Влетела, запыхавшаяся и испуганная. Увидела Тессу и встала как вкопанная. А потом зажала рот ладонью и тихо зарыдала.

— Ива, ты чего?

Тесса обняла сестру. Та замотала головой. Потом громко всхлипнула и вцепилась в плечи Тессы.

— Ты в курсе… ты вообще в курсе, что родилась в десять часов, а время… а время уже…

В позвоночник Тессы воткнулись тысячи невидимых игл. Значит, Ива тоже переживала. Тоже верила…

А ерепенилась, отнекивалась.

Все мы родом из сказок. А где сказки, там и мистика, никуда от нее не денешься.

Тесса была безумно рада видеть сестру. В ее глазах еще плескалась тревога.

— Как мама?..

— С ума сходит. Но я ей позвонила. Сказала, что ты в больнице с одним классным мужиком, который спас тебе жизнь. — Ива сжала ее плечи сильнее. — Он же спас тебя?

— Да.

Снова стало тяжелее дышать.

— Спас! Собой прикрыл… я в шоке. Я ушам не поверила, когда… Ой, ладно! — Она отпустила Тессу и ребром ладоней провела по лицу, смахивая слезы и размазывая косметику. — Наш Елисей Аркадьевич хотя бы в курсе, как встрял? Если нет, я лично готова сообщить, что наша матушка жаждет познакомиться с ним.

То ли день окончательно навалился на Тессу, то ли еще что-то. Она безвольно прислонилась к стене.

Ее собственная истерика булькала в горле.

Неужели все?.. Неужели на самом деле все?

— А мама не говорила, что случилось тогда… в прошлом?

Ива скривила губы.

— Как обычно — из-за мужика.

— Из-за мужика? — как сомнамбула, повторила Тесса.

— Ага. Но больших подробностей не жди.

Тессе они и не нужны были.

— Как Варанов?

— Переломан.

В груди при мысли о том, как ему сейчас больно, несмотря на огромное количество обезболивающего, заныло.

— Прилично ему досталось, да? — Голос сестры понизился.

Тесса кивнула и обняла себя за плечи.

— Если бы не он…

— Значит, он! — внезапно резко бросила сестра. — Только он и смог… Гад же. Согласись, а?

У Ивы снова слезы в глазах заблестели.

— Гад. Но такой…

— Только не говори, что любимый. — Ива некрасиво шмыгнула носом, в кои-то веки наплевав на то, как выглядит. — Хотя нет, говори. Заслужил.

— Кофе будешь?

— Думала, не предложишь.

Они вернулись к кофемашине и некоторое время помолчали.

Смотрели друг на друга и улыбались. Немного грустно, понимающе.

Поговорят они потом. Не сейчас.

— Слушай… Я тут вот о чем подумала. — Ива чуть прищурилась. Такое часто бывало, когда ее осеняло нечто гениальное. — Если ты и Елисей сейчас вместе… Мы же почти родня.

— Ива…

— Что «Ива»? Я серьезно! Пусть только этот гад мне галерею снова не откроет! Напомни-ка ему при случае, лучше после хорошего секса, благодаря кому вы вместе, кто выступил свахой.

Долго вне палаты Тесса не могла находиться. Попросив Иву позвонить еще раз маме и Соне, она вернулась к Елисею.

Он не спал. Хмурился и как раз смотрел на дверь. Увидев Тессу, заметно расслабился. Неужели ее ждал?..

Она до сих пор не могла прийти в себя от стремительно накатывающих событий. Одно за другим. Как тут успеть?

Ноги сами понесли ее к кровати. Елисей внимательно следил за ее передвижением. Пристально. Напряженно. Его взгляд скользил по ее лицу. Тесса отделалась небольшими царапинами, на которые не обращала внимания. Их промыли перекисью, даже пластырь не понадобился.

Она подошла к Елисею и негромко произнесла:

— Из-за того, что ты меня спас, не обязательно на мне жениться.

— А как же «мы в ответе за тех, кого приручили»?

— То есть ты меня приручил?

Тесса попыталась вложить в голос возмущение. И не получилось. Не разреветься бы снова.

— Тут спорный вопрос, кто кого.

Елисей прикрыл глаза и снова похлопал по матрасу. Руки у него почти не пострадали. Ссадины в расчет не брались. А Тесса не могла от них взгляда оторвать. Они защитили ее, укрыли… Губы засаднило, так захотелось поцеловать каждую ссадину.

И поцелует. При случае.

— Говори уже, Тесса. Я чувствую, как ты прожигаешь меня взглядом.

— Ты лежишь с закрытыми глазами.

— Поэтому и говорю — чувствую.

Точно. Она уже не слышит, что он говорит…

— Почему я, Елисей?

Вопрос сорвался с губ непроизвольно.

Тесса тотчас пожалела о своей порывистости. Нашла время выяснять отношения!

Женщины после секса разглагольствуют, а она после ЧП.

Ее вопрос можно было истолковать по-разному. Можно вообще проигнорировать. С Елисея сейчас спрос маленький. Можно сказать, никакой. Тесса готова была просто рядом быть, сидеть мышкой, не отсвечивать.

Елисей понял ее правильно.

Впрочем, как всегда.

— Ой, женщины…

— В данном случае «ой, женщина».

Она осторожно прилегла рядом. Их точно погонят взашей из клиники за нарушение всех возможных и невозможных правил. Хотя Варанова, пожалуй, погонишь. Он сам кого хочешь застроит.

Медсестры к нему в палату после стука заглядывали. Без разрешения не входили.

Елисей поцеловал ее в затылок. Куда достал.

— Нужны слова?

— Нужны.

Куда без них…

Она тоже прикрыла глаза. Накатила усталость. Была бы ее воля, залезла бы в подмышку Елисею и уснула. Но кровать все-таки не предназначалась для двоих. Сейчас полежит и пойдет в комнату для гостей.

Надо бы домой… Только не ехалось. Ива обещала утром привести вещи. Подождет ее.

Она подозревала, что Елисей в клинике не задержится.

— Я буду банален, Тесс. Я не знаю. Жил, с девушками спал. По молодости думал, что любил, сына родили. А потом… Не до женщин было. Никого рядом не видел. Черт… Мне точно только обезбол вкололи? По-моему, я какую-то романтическую хрень несу.

— Сам назвался романтиком, теперь на обезбол не пеняй.

— То есть мне продолжать?

— Непременно.

Она устроилась у него под боком. Он пах лесом, водой, лекарством. И собой. Последний запах перебивал все, и Тесса дышала им. Дышала и дышала.

— Значит, продолжаю. Почему мужики влюбляются в сороковник? Хрен знает. Появилась ты, и я понял — она. Будешь смеяться, ничего дальше не буду говорить.

— Не напугал, Елисей Аркадьевич, не страшно.

Он обнял ее, как мог. Попытался сдвинуться, чтобы ей было удобнее, и тотчас воздух сцедил сквозь сжатые зубы.

— Елисей, — испуганно простонала Тесса.

— А ну лежать…

Тесса притихла. Попыталась сползти на самый край, задница почти свисала, но ее вернули на место. Ближе к Елисею. Чтобы тело к телу.

— Хочу, чтобы со мной ты была, Айдаровна.

— Ты же закоренелый холостяк.

— Вот, получается, тебя ждал. — Его потрескавшиеся губы чуть заметно искривились.

Тесса зажмурилась. По коже то мурашки бежали, то жар.

Ее ждал… Обычно нечто подобное от женщины принято слышать.

Его пальцы поглаживали ее.

— Через лет двадцать будем прикалываться, как я, довольно-таки заряженный дяденька, как скажут твои любимые ученики, делал предложение любимой женщине в больнице и зажмотился на кольцо.

Любимой…

Это все, что ей надо было услышать.

Улыбаясь сквозь уже привычные сегодня слезы, Тесса продолжила:

— Можно еще вопрос?

— Женщина, ты бессовестно пользуешься моей слабостью.

— Даже на больничной койке и в бинтах ты не выглядишь слабым.

— Я не могу подмять тебя…

— А я не могу пнуть, чтобы ты замолчал.

— Ты еще и дерешься, Тесса Айдаровна? — Она не видела, скорее, знала, что его губы растянулись в довольную улыбку. — Это хорошо, что ты решилась признаться во всех недостатках. Будем перевоспитывать.

Если бы Тесса не настолько вымоталась, непременно закатила бы глаза.

— Почему ты так часто ругаешься?

— Матом?

— Да. Ты же предприниматель, общественное лицо…

— Поэтому и ругаюсь. Что приходится на публике эмоции сдерживать. А у нас бизнес строится лишь тогда, когда с народом начинаешь говорить на «вы».

— Дальше даже не продолжай! Знаю я этот разговор на «вы».

— Со своими я не хочу сдерживаться.

Он прижал ее сильнее.

Со своими…

За последние двенадцать часов они сказали друг друга столько, сколько многие за годы не говорят!

— Мне надо в соседнюю комнату…

— Не надо.

Сжал еще сильнее.

— Ты не выспишься, — сделала Тесса еще одну попытку.

— С чего бы? С тобой как раз высплюсь, иначе дергаться буду. Я столько ночей провел без тебя… Хорош уже.

Его голос оборвался. Продолжения не потребовалось.

У Тессы голова шла кругом. Неужели Елисей серьезно? Конечно… Тут и дураку понятно. Точнее, дуре. Се(таковой она и чувствовала. Верила в проклятье, ждала. А по итогу едва не погиб другой человек. Она дал думать боялась, что было бы, упади хотя бы один камень на голову Елисея.

А женитьба… Она-то сама как? Тоже серьезно?..

Тесса чуть заметно повела носом, впитывая в себя запах Елисея.

Пойдет. Как миленькая.