Глава 8

Чайник Тесса все-таки поставила. Тихо матерясь и злясь.

— Зеленый или черный?

— Черный.

— Крепкий, да? Или сразу вам пачку бахнуть?

— Вы на чифир намекаете? Мимо… Я люблю с сахаром. А еще лучше с конфетами. Конфетами тоже угостите или вы на диете, Тесса Айдаровна?

— Ой, прекратите, от вашего «Айдаровна» тошно становится.

Валерий продолжал развлекаться, чем вызывал у Тессы сильное желание приложить его чем-то тяжеленьким. Расселся на ее кухне, вальяжничает. Еще и конфет просит.

У нее была особенность — когда она нервничала, из нее шел черный сарказм. Вот и сейчас ей не всегда удавалось придерживаться нужных ориентиров.

А еще… Ее смущал чужой мужчина в ее доме. Аура у Валерия была попроще, чем у Варанова, но это пока. Тесса не обольщалась. При необходимости он надавит похлеще своего работодателя.

Достав чашки, Тесса полезла за конфетами. Где-то была ее любимая рафаэлка. Ее она достала не из-за хозяйской щедрости, самой хотелось горькую пилюлю подсластить.

Она же не собирается никуда ехать? Правда?

Тогда почему низ живота неприятно сводит и в руках слабость?

Она точно не спит?

Пока Тесса суетилась и накрывала на стол, Валерий молча наблюдал за ней. Осматривал комнату.

— У вас красиво. Сразу видна рука творческого человека.

— Многое обо мне знаете?

— Пока нет. Но Елисей уже отдал распоряжение узнать.

Рука Тессы дрогнула, и она едва не привела угрозу в исполнение. Не пролила чай, правда, на стол.

— В смысле? — Девушка выпрямилась.

— Вы поняли меня.

Она-то поняла! Но это не отменяло факта, что никому не позволено совать нос в ее личную жизнь. Грудь сдавило сильнее. О проклятье Варанову тоже доложат? И как он — посмеется от души?

Сжав зубы с такой силой, что неприятно прострелило в скулы, Тесса с шумом отодвинула стул и села за стол.

Незваный гость потянулся за рафаэлкой.

— Лучше поехать, девочка. Серьезно.

— Как-то у вас слишком резкий переход. От Тессы Айдаровны до девочки.

— Могу вернуться к Айдаровне.

— А вы можете просто вернуться к себе в город и оставить меня здесь?

— Нет.

Рафаэлка исчезла во рту мужчины.

— Ладно… Давайте зайдем с другой стороны. Вы сказали, что лучше поехать. Зачем?

Валерий не спешил с ответом. Отхлебнул чай. И, кажется, тот ему понравился.

— Во-первых, Елисей Аркадьевич пьет второй день. Это плохо. Для окружающих и для вас в частности.

— Он, когда пьет, злой или добрый? — Вопрос сорвался с губ Тессы самопроизвольно.

— Пятьдесят на пятьдесят. Но лучше его не злить.

— Ясно…

На самом деле абсолютно ничего не ясно.

— А во-вторых?

— И во-вторых… — протянул Валерий, отправляя в рот одну из рафаэлок. — И во-вторых он тоже пьет.

— Шикарная у меня перспектива. И по мнению вашего многоуважаемого Варанова, мне должно быть интересно общение с пьяным мужчиной? — вспылила Тесса. — Так получается? Зачем я ему сдалась?

Гость оставил последний вопрос без ответа. Дал понять, что он не в курсе барских замашек и потребностей хозяина.

Тугой узел продолжал скручиваться внизу живота Тессы все сильнее.

Ей не отделаться. Просто так не отмахнуться. Где она оплошала? Где в прошлом настолько согрешила, что последние месяцы ее жизни у нее собираются отнять?

Ей все больше не нравилось происходящее. И звонок Ивы… Что-то происходит у них в городе.

— Валерий, вас забавляет происходящее, да? Вашему царь-батюшке Елисею наскучили элитные эскортницы и потянуло на провинциалок?

Блеск в глазах мужчины подтвердил ее подозрения. Валерий даже не счел нужным скрывать свое настроение.

— Знаете, жизнь в последние годы стала… хм… стабильнее.

— По-вашему, скучнее.

— Можно и так сказать. Поэтому развлекаемся как можем.

— Терроризируя женщин? Мне казалось, что в наше время можно договориться с любой.

— Но вот с вами же не получилось при первой встрече.

— Меня не интересуют деньги.

— Ну вот… Вы и ответили на свой вопрос.

Он потянулся за третьей рафаэлкой, но натолкнулся на взгляд Тессы. Мужская рука с дорогими часами зависла над столом.

— Тесса, честное слово, куплю я вам по дороге несколько коробочек этой гадости.

— Если гадость, то чего топчете, как будто впервые в жизни до конфет дорвались?

Она рассчитывала, что ее слова остановят Валерия. Ничего подобного! Он даже коробочку к себе подвинул, заглянул в нее и сосчитал, сколько внутри осталось конфет.

— Хотите мое мнение? — продолжая иронизировать, лениво вбросил он.

Тесса не хотела.

— Вы очень интересная женщина, Тесса. Вас троллить — одно удовольствие.

— И вам не стыдно об этом говорить мне в лицо?

— Нет.

Все-таки жаль, что чай уже остыл…

— И еще…

От этого протяжного «еще» в позвонки Тессы впились сотни мелких игл. Маленькая девочка, что жила внутри нее и которой очень хотелось спрятаться от надвигающихся неприятностей под кровать, сделать вид, что если она никого не видит, то и сама превратится в невидимку, тихо заскулила. Сейчас она услышит еще более неприятную вещь.

— Есть у меня стойкое ощущение, что, если вы не поедете со мной, Елисей приедет сам.

— И будет апокалипсис? — усмехнулась девушка.

— Я бы выразился более… фундаментально.

Кто бы сомневался.

***

Хорошо-о…

Елисей вышел из парной и упал на лавку. Сейчас выдохнет, окунется в холодный бассейн и на второй подход.

— Елисей Аркадьевич, Викасов звонит.

Демьян заглянул в предбанник и вопрошающе посмотрел на Варанова. Тот выругался.

— Скажи, я в хлам. Завтра сам позвоню.

Блядь, они все сговорились? Нахера в первые же дни его теребить? Его не было меньше года! Года! А такое ощущение, что он отсидел с десяток лет. До смешного доходило. Некоторые товарищи аж из столицы сорвались, в гости приехали вчера.

Это из-за отца, конечно. И из-за той зоны влияния, что Варанов себе захапал. Под него последние годы внаглую копали. Но обломались, суки.

Он вытянулся и закинул руки за голову. Тело жарило, кости приятно распирало. Любил он сауну. И баньку русскую тоже. Причем на дровах. В глубинку бы сейчас рвануть. Или в тайгу…

Вот где реально расслабишься.

Хватит, нарасслаблялся. Он дал себе пару дней. А дальше — дела решать.

Телефон тренькнул сообщением.

Кто еще…

Он лениво потянулся к телефону, мазнул по экрану и завис.

Прислали фото… Сына… И видео следом.

Паршивец тоже бухал с друзьями. Ну надо же. Улыбка, больше похожая на оскал, тронула губы Елисея.

Сын. Вырос уже… Почти двадцатник скоро. Из армии в отпуск пришел. Живет своей жизнью, и ни сном ни духом о том, кто его батя.

Да… История та еще. Елисей откинул телефон в сторону. Чтобы через секунду взять его снова и впиться взглядом в парня.

Похож на деда… Даже сильнее, чем надо. Родная кровь не водица, хрен ее спрячешь. И ведь найдутся те, кто заинтересуется, сравнит.

А значит, скоро надо будет выходить из тени. Знакомиться с собственным сыном, которого он «кинул» двадцать лет назад.

Елисей порывисто встал и потянулся к бутылке, что стояла на столе. Варвара Пална постаралась на славу. Приготовила то, что он любит. Балует его… Он налил вискаря и залпом его выпил. Закусывать не стал.

По молодости дурканул он знатно. Любовь, гормоны, уговоры девичьи. Повелся на слезы и позволил родить. А дальше… Дальше чуть все не потерял.

Ее. Себя. Сына.

Ее потерял…

Потому что посмел забыть, кто он.

Варанов — сын Варана, коронованного вора в законе, чьи связи, возможности и обязанности простому смертному не охватить.

Ее убили… Почти сразу после родов. Его с пацаном тоже едва не зачистили. Чудом спаслись. Карпитов среагировал вовремя, а иначе… Считай, его с пацаном из горящей машины вытащил. Батя тоже вовремя подоспел. Точнее, несся к ним навстречу, ему скинули инфу о готовящемся покушении.

Вот и пришлось принимать сложные решения, о которых он никогда не жалел.

Елисей в принципе ни о чем не жалел.

Но запах обожженной кожи он иногда чувствовал по ночам.

И взгляд отца. Жесткий. Прямой.

— В следующий раз его убьют, — сказал Варан-старший, точно не чувствуя боли. Правая рука, которой он держал орущий сверток, покрылась красными волдырями. На пеленке обожженные края. Черные, кусачие.

То, что младенец не пострадал, — чудо. Но гари наглотался. Теперь истерил, захлебываясь.

Елисей сидел на корточках, зажав голову руками.

Там… в машине, Наташка осталась… Карпитов пытался вытащить и ее, но нет — тщетно.

Гул в башке стоял такой, что слова отца пробивались через него с трудом. С таким же трудом Елисей поднялся на ноги. Сопливый еще, девятнадцать только стукнуло, а туда же. Отцом назвался…

Он, не чувствуя ничего, одеревенев телом и сознанием, встал напротив бати.

Тот и не думал смягчаться. Говорил, как резал. По самому нутру… По тем ошметкам, что остались от него.

— Учись нести ответственность за тех, кто рядом. Поебал шалаву без гондона? Дал родить? Хорошо-о… Держи тогда пацана.

И он его ему едва не кинул.

Первая мысль, что обожгла нутро Елисея, — что шеи у младенцев хлипкие. Но он поймал! Или взял! Он не помнил точно. Помнил лишь свой страх, что сейчас младенец все-е умрет.

Но нет, он продолжил орать. Слава Богу.

Тогда еще Елисей верил в бога. Или, наоборот, поверил. Кто же теперь разберет.

— Ты думаешь, я твою мать от нехер делать в Бразилию отправил? И чужому мужику отдал? Да я, сука, до сих пор…

Варанов-старший поднял руку и сжал с силой кулак. Так, что вены на кисти вздулись. Потом поморщился, где-то в глубине, там, где еще теплились остатки эмоций, видимо, что-то всколыхнулось. Не отболело…

Елисей медленно кивнул, переводя взгляд на младенца. Месяца еще нет пацаненку. Богданом Наташка его назвала. Он не сопротивлялся.

Богом данный… Вот уж по факту так.

Малец начал заикаться, захлебываться от ора, и Елисей трясущимися руками прижал его к груди.

А тот взял и замолчал.

Эта тишина до сих пор в ушах Елисея стояла.

— Решай с мальцом сам. Но живуч. Наши гены.

А Елисей смотрел на покрасневшее личико младенца, и в груди жгло все сильнее.

Его гены.

Его сын.

Но война отца… Она набирала обороты. Он делил город, область. Делил зону влияния. Значит, будут еще покушения.

Они заметали следы. По всем каналам показали убитого горем молодого отца — Елисея Варанова. Похороны были пафосные. Все как полагалось. А как же иначе — Аркадий Варанов хоронил внука и сноху. Два гроба…

Елисей сразу отмел приемную семью. Нет. Вот нет, и точка. Другое надо. Долго думал, решал, а потом через подставных лиц взял шефство над небольшим, едва ли не доживающим свои последние дни интернатом. Там работали два калеки. Старое покосившееся здание, не пойми какие воспитатели.

Открыто действовать было нельзя. За ним следили круглосуточно.

Но Елисей справился.

Жизнь Богдана стала в приоритете у Елисея. Костьми ляжет, но сына сбережет.

Какие, блядь, он только схемы не придумывал. Сколько денег вкачал!.. Причем своих. У бати не брал. А те, что взял, вернул с процентами. Варан-старший только головой качал и усмехался. Но в глазах гордость за сына стояла. И за внука тоже.

К сыну подобрали со всей России таких же пацанов. Брошенных, но здоровых. Учителей из военных, хороших педагогов. И все тихо, без пафоса. В СМИ прошла информация, что открылся особый интернат, и только.

А теперь Богдан вырос. Махинушка с него ростом.

И дельным вырос. Учился неплохо, про спорт и говорить нечего. Но ему и пацанам не дали выбора. Гоняли так, что не забалуешь.

Сейчас служит. Готовится подписать контракт. У Елисея на этот счет были другие планы. Но пара годков у парня есть.

Дальше он выйдет из тени.

Елисей прошел к бассейну и нырнул. Ушел практически ко дну, задержал дыхание и проплыл несколько метров. После чего вынырнул, хапнул воздуха.

И где Валерий? Где его леший носит?

Пора уже вернуться…

С ней.

С Тессой, мать ее, Багуаль.

Красивое имя. Как и она сама.

В груди мужчины заклокотало нетерпение вперемешку с яростью. Последнее не покидало его уже на протяжении нескольких месяцев. Немного успокоится и снова… по кругу.

Значит, не зашло ей под ним лежать! Ну-ну! Язва языкастая.

Есть женщины как женщины. Есть шалавы.

А есть те, от которых стоит держаться подальше.

Отец говорил, что у него мать была из третьей категории. Королева… Никогда не спорила с отцом, ничего не просила. Несла себя по жизни гордо. А он увидел ее и пропал. Взгляда одного хватило, чтобы понять — она.

Жениться на ней он не мог. Взял так.

Роды были тяжелыми, едва не умерла. Поэтому Елисей единственным ребенком и остался.

В детские годы мать он помнил смутно. Ему было два года, когда отец отправил ее из России. Сначала в Европу. Мотался к ней. Она к нему тоже приезжала. На зону в том числе. Потом отправил ее через океан. И как-то сложнее стало.

Елисей с ней встречался тоже урывками. Подарки, слезы, объятия и обещания. Он вроде и тянулся к ней, и обижен был в то же время. У всех родители как родители, а у него кто? Ага-угу, детскую травму получил, как принято сейчас говорить. И можно его еще пожалеть… Опустившись на колени и хорошенько отсосав.

Матушка до сих пор здравствовала. И как-то так получилось, что, выйдя замуж за горячего латинского парня, она позабыла и про отца, и про сына. Бывает, чего уж.

Но воспоминания сейчас не о ней. А об отце и его словах о женщинах, с которыми Варанов был полностью согласен.

Женщин в его жизни было много. После смерти Наташи никаких серьезных отношений не заводил. Не до них было. Да и не цепляла ни одна настолько, чтобы в дом ввести.

Одиночеством он не страдал.

Вокруг всегда были люди. В том числе и женщины. Шлюхи, порядочные. Холодные, игривые, готовые пойти на все, чтобы получить богатого мужика, а в дальнейшем и мужа. Глаза загорались, когда они понимали, что он все еще холост, а значит, априори дан зеленый свет. Хищниц Елисей любил после тридцати. Ему нравилось наблюдать, как они якобы ловко расставляют ловушки, чтобы заполучить его в своим сети. Забавлялся. Ну а что? Каждый развлекается, как может. Если бабенка тратит уйму времени, сил, его или своих денег, чтобы поиграть, надо давать ответ.

Потом и эти игры наскучили. В жизни каждого мужика наступает момент, когда он пресыщается почти всем. Сексом, деньгами, развлечениями.

Остаются лишь плотский голос и жажда. Потребность сбросить напряжение, клокочущую внутри ярость.

Шлюхи старалась. И так, и этак. И снова так. А Варанову не заходило. Чего он в них не видел?

Не цепляло… Не пробирало до нутра. А хотелось, сука! Хотелось снова чувствовать! Хоть что-то помимо холодного расчета и ярости. Хотелось быть живым!

И тут Тесса.

Девочка из «третьей» категории.

Сначала она элементарно попалась ему под горячую руку. Да и Ива тоже. Они шли с начальником тюрьмы по коридору, договаривались о встрече. Некоторые дела остались нерешенными. И тут какой-то лейтеха другому начал громко вещать о хищении картины из галереи. Одна фраза, образ, и Елисея накрыло. Как плотину прорвало. Вот он и решил навестить Иву Багуаль. А что? Все равно собирался.

Эта дура, вместо того чтобы извиниться, пойти на опережение, скинула ему чье-то фото. Елисей мазнул по нему взглядом.

Девка как девка. Потом открыл повторно и впился взглядом.

Красивая…

Породистая, как бы некоторые сказали. Четкий овал лица, прямой взгляд, улыбка мягкая. Не наигранная.

Сестра Ивы? Серьезно? Та, которая нарисовала копию? Или Елисей ни черта не разбирался в людях, или перед ним была шикарная актриса.

И надо же, так совпало, что в галерее и она была.

Она сохраняла достоинство в общении с ним. Вот это цепануло. Она долбаная, мать вашу, королева…

Но не из категорий тех мнимых королев, что с радостью грохаются на колени при виде пачки зеленых и безделицы с брюликами. И куда что девается? Вся напыщенность, все достоинство.

Тесса же… При воспоминании ее уязвимости, ее прямого взгляда и легкой паники в глазах в паху тяжелело. Это на уровне инстинкта. Получить ту, которая не видит тебя.

Тесса видела. Но не как другие!

«Мне не зашло…»

Ироничная улыбка на лице мужчины переросла в оскал.

Фишка заключалась в том, что, если бы сестрица проныры Ивы кончила под ним, а потом попыталась выторговать им обеим поблажки, он послал бы ее нахер. Причем в жесткой форме. Платить за секс он привык. Но ненавидел, когда всякие мокрощ… дамочки, возомнившие себя пупом земли или решившие, что у них дырка не вдоль, а поперек и по этой причине мужики априори должны потерять голову и выполнить все их ебанутые желания и просьбы, пытались переиграть его. Не обговорила условий сразу — потом молчи.

На этом все и завершилось бы.

А может, и нет.

Все-таки что-то в ней было…

В этой Тессе. В этой королеве.

Нельзя дразнить взрослых мужиков.

Иронией. Холодностью. Безразличием.

Особенно последним.

Он хотел ее. Снова.

И он ее получит.

И лучше сегодня.

Потому что завтра он продолжит пить и будет еще злее. А значит, и спросит по полной.

Он желал эмоций. Желал пощекотать себе нервы. Проверить себя.

Доплыв до края бассейна, с легкостью подтянулся на руках и встал на борт. Не обращая внимания на воду, струями стекающую с его тела, дошел до стола и взял телефон.

У него подгорало. Именно так. В груди зудело от нетерпения. Когда он испытывал нечто подобное? Варанов не помнил. Даже находясь за решеткой, он сохранял спокойствие.

Валерий ответил почти сразу же.

— Елисей Аркадьевич.

Варанов усмехнулся. Его всегда забавляло, когда Валерка к нему по отчеству обращался.

Он жизнью сына ему обязан…

— Ну? Вы где?

Он даже не сомневался в том, что Карпитов выполнит его поручение.

— Мы едем. Через минут сорок будем в Бресвице.

Едут они.

Вот и славно.