Глава 9

Варанов успел еще раз посидеть в сауне, выпить рюмку и сделать круг по бассейну, когда появилась Тесса.

Ее проводили к нему. А больше никто не появился. Даже Валерка не зашел поздороваться. Умный сукин сын. Все знал наперед, чуйкой обладал звериной.

Елисей напрягся всем телом. Давай, красивая, покажи себя.

Тесса ступала осторожно. Другого он и не ждал. Никаких истерик, никакого ора. Она вошла в банный комплекс и огляделась в поисках его.

Елисей же жадно осматривал молодую женщину. Хм… А где джинсы и свитер? Где обтягивающее платье? Где крайность?

На Тессе были черные брюки свободного кроя и тонкий белый джемпер. На ногах что-то по типу балеток. Одежда такая… офисная. Точнее, учительская. Ее Карпитов прямо из школы выцепил? И она даже не удосужилась переодеться?

Интересно…

Наконец, Тесса увидела его. Или услышала, как он плывет по направлению к ней? Похер. Главное, контакт состоялся.

Она едва заметно подняла подбородок кверху. И все. Больше никакой реакции не последовало.

Елисей выбрался из бассейна и сразу к ней. Полотенце осталось где-то на шезлонге.

Он надвигался на нее. Шаг. Еще шаг. Сука, да у него уже встал!

Какая она…

Или он много выпил, или реально что-то другое. Но его вело… Хорошо так вело!

Что за черт…

Тесса выпрямилась, задышала глубже. Ее грудь призывно опускалась и поднималась под тонкой тканью. А надо эту ткань сдернуть, сорвать, чтобы обнаженной перед ним стояла! Телом бронзовым сверкала призывно.

Он остановился максимально близко от нее, ничего не говоря. Только смотрел. На то, как подрагивают длинные ресницы, как румянец тихого гнева расцветает на щеках. В том, что она злилась, он не сомневался. Еще бы — ее выдернули, привезли к нему.

А так и должно быть! По первому зову…

По груди потекло тепло. Его забавлял молчаливый бунт Тессы. Она тоже смотрела на него, и как ни хохлилась, как ни храбрилась, на первый план выходил страх.

Это нормально. Страх, как и похоть, — инстинкты, против которых не попрешь. Они движут миром. Чужой страх Елисей любил. Надо уметь смотреть правде в глаза. Мало быть просто человеком — хорошим или плохим, — надо уметь жить с собой. Он научился. И чтобы выжить, стать тем, кем он стал, иметь то, что он имеет, он нес страх. Почему бы и нет? Не он, так другой.

С похотью еще проще. Со времен Адама человек стремился к размножению. Через удовольствие, конечно.

От Тессы шел легкий шлейф страха. Девочка боялась. В ее очаровательной темноволосой головке копошились десятки вопросов. Еще мыслей. И проклятий в его сторону.

Ее эмоции отражались на лице, в глубине глаз, как бы она их ни прятала.

Хотя нет. Она их и не прятала.

Вода продолжала стекать с него, некоторые капли попали и на нее. Но она не сделала ни шагу назад.

— Ну здравствуй, Тесса.

Ее ресницы затрепетали быстрее.

— Вас ничего не смущает, Елисей Аркадьевич? — выпалила она, едва размыкая губ и отчаянно пытаясь привести дыхание в норму.

Но ни черта у нее не получалось.

И ему это тоже нравилось.

Его возбуждало в ней абсолютно все.

Зверь, сидящий в любом мужике, тот самый хищник, что выпускает наружу инстинкты, подчиняет себе других, завоевывает и забирает себе территорию, вышел вперед.

— Смущает. Твое выканье. Переходи уже на «ты».

— Только это?

— То, что ты не поздоровалась.

Аккуратные темные брови поползли вверх.

— А то, что меня выдернули среди белого дня и привезли к вам, как… — Она внезапно замолчала, порывисто выдохнув.

— У училки закончились слова?

— Я не филолог! Я рисую!

Елисей пьяно улыбнулся.

— Тихо… Тихо. К чему повышать голос. Не надо…

Его слова были и предупреждением. И будь он проклят, если она не поймет его!

Ну же! Тесса, не разочаруй.

Он даже мысленно загадал. Если она сейчас скатится в истерику — он ее отошлет. Серьезно. Оттрахает, даст денег и благословит на дальнейшую прекрасную жизнь. И, естественно, забудет о ней через месяц-другой, именно столько времени ему потребуется, чтобы разобраться с ее сестрой.

Но она повела себя так, как он думал.

Как он, черт побери, хотел…

Чуть прищурила глаза и послала его взглядом. Далеко и надолго, не опустившись до истерики и ругани.

Прекрасно, девочка…

Его хищник едва не урчал от удовольствия.

Он продолжил: — Почему не сказала, что девственница?

Когда она уехала, вернулся к столу. Смотрел, вспоминал. И тут эта шальная мысль в башку треснула!

Ну нахер! Он сначала не поверил. Быть такого не может! Сколько Багуаль-младшей? Точно за двадцать. А кто в эти годы ходит еще не траханной?

Но эта мысль упорно засела в башке. Крутилась и крутилась.

Крутилась и крутилась…

Тесса внезапно расслабилась, из ее глаз гнев ушел. Испарился в мгновение.

— Это что-то изменило?

Бля-я, ее улыбка…

Тихая, уверенная. Точно она тут, сука, королева, а он подданный…

И в то же время настолько спокойная, без превосходства, без наигранного кокетства, что крышу сносило. Рвало напрочь.

Вот и «откинулся»… Вот и вышел на свободу.

— Нет, — усмехнулся он и поднял руку, намереваясь погладить Тессу по щеке.

Дотронуться до румянца, попробовать его тактильно.

Она не отпрянула. Губы сильнее сжала.

Да ты ж его умница!

Он подушкой пальца прошелся по ее щеке. Скуле. Ниже…

Губы. Вот что его интересовало. Без следов помады, блеска. Или нет… Легкий розовый оттенок присутствовал. Значит, с утра красила. А к нему — нет.

Эх…

Что-то царапнуло нутро. Противоречия вышли на первый план. С одной стороны, он был доволен, что она явилась к нему такой, какая есть. С другой задело чисто на мужском уровне, что эта королева не сочла нужным даже прихорошиться для него.

— Раздевайся, Тесса, — велел он, сжимая челюсть, отчего желваки заходили на скулах.

Она была готова к подобному предложению, потому что отреагировала снова «по-своему»:

— Зачем я здесь?

Он хищно оскалился.

— Продолжим знакомиться дальше. Ну и задетое самолюбие не дает спать по ночам. Тревожит, бередит…

Он продолжал над ней нависать.

— Что не кончила под вами? И только?..

И только…

Она понимает, что говорит? Или настолько блаженная?

— Может, я в бане трахаюсь куда как лучше.

— Ив состоянии алкогольного опьянения?

— В яблочко, девочка.

Варанов давил ее взглядом. Не щадя. Пока он добрый, давай, смягчайся… Ему хотелось от нее покладистости. Чтобы поплыла. Чтобы против воли подчинилась ему. Странные иррациональные желания захлестывали Елисея, а он их жадно хапал. Жрал.

— Может, мне снова стоит усомниться в ваших мужских качествах, и вы меня отошлете… Ай!

Он стер расстояние между ними. Рванул ее на себя, впечатал. И не без удовольствия заметил, как она идеально вошла в него. Подстроилась, точно они единое целое. Да ну нахер! Что за бред лезет в голову от избытка тестостерона в крови? Какое единое целое! Еще про любовь сейчас думать начнет. Заебись.

Он хотел ее. Эту Тессу.

Здесь и сейчас.

И он ее получит.

Его пальцы сжали ее шею сзади. Не сильно, но так что вырваться не предоставлялось возможным. Девчонка ахнула, руки выставила вперед, отталкивая его.

А ему это только и надо. Ее прикосновения.

— Ты сегодня кончишь, — яростно выдохнул Елисей. — И я прощу вам с сестрой долг.

В глаза колдовские заглянул… Карие. Кто-то говорит, что колдовские глаза — зеленые. Ни хрена.

Вот они. Глаза ведьмы.

Она задышала глубже, тяжелее. И снова взвешенно подбирала слова, прежде чем ему ответить.

А еще смотрела. Прямо ему в лицо.

Страх по-прежнему клубился в глубине карих глаз. Его она тоже не скрывала. Как и чертова достоинства, от которого член дыбом стоял и не думал опадать.

Она чувствовала его! Ее губы чуть подрагивали, как и ресницы.

— Нет, — наконец, прошептала она хрипло. — И еще раз нет.

У него от предвкушения, смешанного с возбуждением и разрушающей логику яростью, челюсть выдвинулась вперед.

— Не понял…

— Что непонятного в моих словах. Нет, я не кончу. И нет, я не пойду с вами ни на какое соглашение. В прошлый раз вы сказали, что позвали меня не для того, чтобы обсуждать… Ай!

— Тогда будешь меня терпеть! — прорычал он, разворачивая ее к себе спиной и вбивая в грудь.

Вот так… Да!

Ее попа прошлась по его члену. Идеально…

— Хренушки, — прошипела она и начала сопротивляться.

Натурально начала!

Попыталась ударить его локтем. Он играючи ушел, перехватил ее руки, прижал к телу. Осторожнее надо быть. Сама же, дурочка, покалечится.

Ее сопротивление неожиданно погасило его ярость. Она не играла! Она на самом деле его не хотела!

— И что, будешь драться? — прошипел он, упираясь в нее каменным стояком. Да у него сейчас яйца взорвутся!

— Буду, — выдохнула она, напрягаясь всем телом.

Таким маленьким, хрупким…

Неужели она не догоняла, что он с легкостью переломает ее? Не в прямом, конечно, смысле. Физически ломать ее он не собирался. И если уж на то пошло, то и никому не даст. Таких, как она, надо беречь.

— Глупо.

— Разве?

— Ты уже приехала!

— Меня привезли. Улавливаете разницу?

— Хм…

Он-то улавливал.

И тут все было двояко. На самом деле ему было похер на ее воздыхания, на чужие моральные принципы. Моралисты могут идти далеко и надолго. Кто громче всех кричит о морали, на том больше всех грехов — истина, с которой не поспоришь. Маньяки прячутся за личинами добропорядочных граждан, менты, носящие ордена, бьют и кошмарят жен.

Он насмотрелся на таких лицемеров с детства. Кто только не посещал дом отца. Да-да, того самого вора в законе, по которому крест могильный давно плакал. И депутаты, и менты с крупными звездами, и общественные деятели. Про артистов и прочей публике говорить нечего. Большинство приезжало решать проблемы. Отец решал.

Поэтому… К черту мораль!

Но с другой стороны…

Тесса в его руках судорожно втянула в себя воздух, даже как-то всхлипнула. Затрепетала, что ли?

Блядь… Слово-то какое в памяти всплыло…

Или он уже дохера выпил, или, наоборот, не допил.

Он распластал руку на животе Тессы, потянул на себя. Еще ближе. Еще…

Хищник внутри ликовал. Ему заходила эта девочка! Ее запах, ее нежность. Ее попочка…

Особенно последнее, чего уж.

— Это будет насилие. Ты опустишься до насилия, Елисей?

Она впервые назвала его по имени.

Вот же ж… Маленькая… хм…

Называть ее нехорошими словами язык не поворачивался. Внезапно… Никак Тесса Багуаль не ассоциировалась у него ни с дрянью, ни с сукой. Гордая? Так не таких ломал.

Не-ет… Другое тут! Неуловимая аура, сносящая башку мужикам.

И как с такими достоинствами ее еще никто не заграбастал? Ладно не заграбастал, целку не порвал. С ума сойти. Куда нынешняя молодежь смотрит?

Хотя… И хорошо, что она досталась ему такой. Невинной, черт побери. Варанов никогда не понимал этой моды на девочек. Что с ними делать? Разговоры вести? В гляделки играть? Женщина должна давать. Охотно, знающе, умело.

— Смотря что ты подразумеваешь под насилием, Тесса… Багуаль. Многим женщинам такое насилие заходит.

— Может, сначала отпустите?

— Нет. Мне нравится твоя близость.

— Звучит эгоистично.

— Мужики в целом эгоисты. Не знала?

— Нет.

Он позволил ей расцепить захват. И даже сделать шаг назад. Она смотрела на него настороженно.

Но прямо. Взгляд не отводила.

Охренеть… Да матерые мужики не все его взгляд выдерживали! А она глазюками в ответ снова сверкнула.

— Точно. Ну так придется просветить, — прищурился Елисей.

— Не надо.

— Почему ж не надо? Вы сами, женщины, нас делаете такими. Сначала мамки-тетки носятся с пацанами, как с писаными торбами. Ох, упал мой мальчик… Дай подую. На, возьми-ка, самый большой и вкусный кусочек. И этот тоже… Ничего-ничего, я обойдусь. — Он зло цитировал сцены, которые не раз наблюдал в жизни и которые каждый раз вызывали у него полное отторжение. И потом женщины чего-то хотели от мужиков? Мужских поступков, например.

Ну-ну.

— Ок, я вас услышала. Теперь ваша очередь.

Она едва заметно сдвинулась еще назад. Неужели всерьез полагает, что сможет от него сбежать?

— Слушать?

На ее лице промелькнуло удивление.

— Да.

— Ок, давай, я послушаю.

Варанов намеренно скопировал часть ее слов, скрещивая руки на груди и расставляя ноги на ширине плеч.

Тесса старательно не опускала взгляд ниже. Не смотрела на его тело.

Забавная…

— То, что произошло между нами в прошлый раз, — недоразумение. Да, Елисей, недоразумение. С какой стороны ни посмотри. Вы меня пригласили…, - Она замялась, даже руки в стороны беспомощно развела. — Я не знаю, с какой целью. Возможно, приятно провести вечер. Черт вас знает. Я поддалась на провокацию, желая выяснить дальнейшие действия против нас. Меня и сестры. Я не снимала с себя вины тогда, не снимаю и сейчас. По итогу мы не поняли друг друга. И получилось то, что получилось. Как вариант, вы недостаточно четко расслышали мое «нет», приняли за кокетство. А я, как вариант, недостаточно твердо его сказала.

— Вот как, значит…

— Да. Будь на моем месте другая женщина, более опытная и испытывающая к вам симпатию, она восприняла бы произошедшее как жесткий секс и кайфанула. Я нет.

Отбрила так отбрила.

В груди Варанова рождалось нечто странное. Интересное.

Он же не собирается сейчас хохотать в голосину?

— Если тема принуждения тебя не возбуждает, у меня есть другое предложение, Тесса.

Девчонка сглотнула.

— Может, не надо, Елисей Аркадьевич?

— Снова выкаешь, — поморщился он.