24

Эстер

— Скажи, что тоже этого хочешь, Эстер… — Хантер облизывает чувствительную кожу моей шеи и по-животному прикусывает.

Между ног ноет, но становится так влажно, что кажется, вот-вот покапает вниз. Хантер чувствует это. Он проводит рукой по всей моей промежности, размазывая влагу.

Хочу ли я почувствовать его темноту?

Не просто хочу, я уже смирилась с тем, что рано или поздно это произойдет, и просчитала последствия. Я готова к тому, что он меня уничтожит, разрушит до основания.

Однако то, как он об этом сказал, — пугает. До потери сознания? Черт… Он же ведь может. Я каждый раз с ним на грани… До темноты, а потом — до ослепительных звезд в глазах.

Мне не удается сказать четкое «нет», потому что его пальцы погружаются в меня, и я выгибаюсь так, что моя голова откидывается на плечо Хантера.

— Хочешь… — отвечает он за меня и крепче сжимает шею широкой ладонью, слегка перекрывая воздух и не позволяя выпустить накапливаемое возбуждение.

Я хочу убрать ногу со станка, но Хантер останавливает меня.

— Рано. — шепчет мне на ухо и пощипывает клитор.

Вскрикиваю от смеси боли и наслаждения.

— Побудь моей хорошей девочкой… — его губы скользят по влажной спине. — Стой так.

И я не двигаюсь, послушно стою и смотрю в отражении зеркала на то, как он отстраняется, продолжая пригвождать к месту своим взглядом, блестящим даже в этой темноте.

Безумный. Жадный. Дикий.

Хантер снимает свою футболку, оголяя идеальные мышцы и татуировки. При тусклом свете, проникающем через высокие окна, они кажутся… угрожающими и вызывают одно желание: быть уничтоженной тем, кому они принадлежат.

Я хочу, чтобы Хантер сделал со мной все самое порочное, на что способен.

Черт…

Я погрязла в темноте.

Крепче сжимаю балку станка, потеряв на мгновение равновесие.

— Ласкай себя, Эстер. — приказывает Хантер.

Его голос заставляет дрожать, а правая рука сама отпускает балку и тянется к изнывающей плоти.

Хантер смотрит. Следит за каждым моим движением, за тем, как я выполняю его приказы, пока он раздевается до гола. На нем остаются только носки, как и на мне. Мои — белые. Его — черные.

Трогать себя вот так, под его пристальным вниманием, сводит с ума. Но этого мало.

Чертовски мало. Я хочу его. В себе.

— Хорошая девочка. — Хантер возвращается к станку, скользит ладонями по моему телу и ноге, будто проверяя, не сдвинулась ли я с места.

Но годы тренировок делают свое — я могу стоять часами в позе и даже в шпагате, если понадобится.

Хантер довольно целует меня, присаживается, и через несколько секунд он погружается своим лицом между моих растянутых ног.

Ох…

Вот так в позе я еще не стояла.

Теряю равновесие, потому что Хантер буквально ест меня. Вылизывая, всасывая и прикусывая мою плоть, будто в наказание, особенно когда я невольно теряю баланс. Вижу в отражении, как напрягаются мышцы его спины, как его голова двигается между моих бедер, словно он — животное, добравшееся до заветного лакомства.

— Боже… — я всхлипываю, не в силах сдерживать себя.

— Кончи мне в рот, Эстер. — Хантер добавляет свой палец и сгибает его так, что я почти валюсь со станка от яркой вспышки удовольствия.

Но Хантер до боли впивается мне в бедра, удерживая в позе.

— Хорошая девочка. Стой. Рано. Я еще не закончил. — его голос звучит напряженно, будто он действительно сдерживает себя с трудом.

Легких недостаточно для того, чтобы вместить мои вздохи. Голова идет кругом. Я держусь за станок и остаюсь в той же позе, постепенно приходя в себя после оргазма. Блин… Да я дрожу так, как будто никогда в жизни не выполняла балетных упражнений и перенапрягла мышцы.

Он…

Издевается.

— Не… закончил… — судорожно и как-то испуганно слетает с губ.

Хантер поднимается с пола, становится позади меня, возвышаясь скалой.

— Ты даже не представляешь, насколько вкусная, Эстер. Скажи, что будешь готовить для меня каждый день это блюдо.

Я издаю легкий смешок, представив себе это, но тут же смолкаю, когда чувствую горячий орган Хантера, прижатый к моей промежности.

Он дразнит меня им, проводя концом вверх-вниз по всей промежности, потирая твердостью с пирсингом о мой зад и плоть.

Это…

Настораживает.

Хантер врывается внутрь так резко, что я хлопаю ладонью по зеркалу передо мной.

— Посмотри, как ты прекрасна для меня, Эстер. — шепчет Хантер, проталкиваясь глубже, пока не заполняет до упора. — Ты идеальна…

В отражении я вижу растянутую на станке голую девчонку, чье тело покрылось испариной, и его, темного и устрашающего…

Стону и выгибаюсь от болезненных, но таких приятных ощущений. Мне было это нужно. А еще нужно ощутить его кожу своей спиной. Его жар.

Мне нравится.

Хантер плавно скользит по ноге, послушно лежащей на станке, обхватывает за лодыжку и, твою мать, поднимает ее выше!

Я тяжело дышу, ощущая натяжение и давление на все внутренние органы, но все равно тяну носок.

Потому что это красиво. Идеально.

— Обещаю… Ради тебя я постараюсь быть… деликатным, Эстер. Ведь ты сегодня была хорошей послушной девочкой. — свободной рукой он рывком тянет мои бедра на себя, вдавливаясь глубже, и если бы не его стальная хватка, я бы уже сползла под станок.

Руки дрожат, пока я пытаюсь упереться в балку и удержаться в сознании, которое затуманивается с каждым размашистым толчком Хантера. Кажется, я чувствую его в горле.

Это он старается… быть деликатным… для меня.

А что бывает, когда не старается?

Почему мне так хочется узнать?

Я ненормальная. Однозначно.

Облизываю губы и отпускаю себя. Отдаюсь его рукам, пальцам. Позволяю ему себя разрушить и слепить заново.

Я хочу, чтобы он был во мне, и плевать если это может быть больно. Мне до чертиков нравится, когда это делает он.

Не сдерживаю стонов, даже если Хантер продолжает то надавливать, то отпускать мою шею. Это делает меня покорной, и я хочу, чтобы он управлял моим дыханием. Мне настолько нравится, как он это делает, что я готова попросить меня придушить.

Ужас…

Уверена, бабушка с того света сейчас хочет сделать это собственноручно.

Хантер вбивается в меня так, что привинченный к стене и полу станок начинает вибрировать. Балка упирается в ногу, и не удивлюсь, если на завтра она покроется синяками, да и вообще, с такой тренировкой мне точно будет больно ходить.

Воздух в бальном зале наполняется нашим смешавшимся запахом секса. Он дурманит похлеще ароматных палочек.

Я задыхаюсь, ощущая приближение оргазма, и Хантер замедляется. Он опускает мою ногу вновь на станок.

— Рано. — говорит он, покусывая, а потом увлажняет мой задний проход, пока покрывает поцелуями кожу на лопатках. Я прислоняюсь лбом к зеркалу, тяжело дыша. Мои стенки нетерпеливо обхватывают орган Хантера вместе с его пирсингом. Нееет… Я не выпущу его из себя, пока он не закончит!

— Ммм… Мне нравится, какая ты жадная до моего члена, Эстер.

Значит, чувствует. Конечно.

Я была так близка.

— Пожалуйста, Хантер, — умоляю я.

— Моя девочка, ты просто создана для меня… — надсадно говорит он и начинает вновь двигаться.

Только теперь к этому прибавляется то, что его палец потирает мой зад, будто пытается проникнуть и туда...

Ох…

Он действительно хочет туда проникнуть, пока вбивается своим органом в мою раскаленную, ноющую плоть.

— Эстер, расслабься. — тихо говорит Хантер, и его палец всё-таки проникает внутрь.

Я извиваюсь. Нога вздрагивает, почти падает со станка, а Келлер сдавливает шею, заставляя покориться.

— Тише… Тише… — он замедляет свои движения и находит идеальный ритм для пальца в моем заднем проходе. Хантер Келлер имеет меня в оба отверстия одновременно.

Это так грязно и порочно, что я действительно падаю в темноту. Глубокую и беспросветную.

Вместо того чтобы попросить его остановиться, проснуться от животной жажды извращений, я, наоборот, раскрываюсь Хантеру навстречу, позволяя ему творить со мной непотребства.

Я испорчена.

— У тебя самый красивый и идеальный тугой зад, Эстер. — он просовывает еще один палец внутрь заднего прохода, осторожно проталкиваясь.

Скулю. Кажется, я просто умираю от ощущений. Он двигает пальцами и своим органом внутри меня так, что когда я достигаю дна, меня взрывает искрами света и уносит в космос. Я чувствую, как Хантер наполняет меня изнутри своим горячим семенем.

— Моя порочная девочка. — шепчет мне он, пока я с затуманенными глазами смотрю на наше отражение в зеркалах. — Ты даже не представляешь, сколько всего мне хочется сделать с тобой до утра.

Он такой большой, темный. И я в его руках, дрожащая от наполняющего меня оргазма.

— Это… слишком. — я выдыхаю и наконец-то опускаю ногу, выгибаясь в охвативших меня руках Хантера.

Они словно говорят, что не собираются меня отпускать.

— Я, наверно… правда не выдержу. — честно признаюсь, потому что ощущаю навалившуюся усталость.

Я не знаю, сколько сил у Хантера, но у меня они на исходе. Скорее всего, я даже не смогу сама дойти до кровати.

— Ты привыкнешь, Эстер. У нас с тобой много всего впереди. — Хантер еще некоторое время с контрастирующей нежностью целует, но не спешит выходить из меня.

Все же сжалившись, он берет меня, обессиленную, на руки и несет в комнату, за что я ему очень благодарна.

После быстрого душа, во время которого у Хантера опять встает, мы заваливаемся в постель, забыв об одежде. Мне нравится ощущать его кожу на своей.

— У тебя всегда так? — я кутаюсь в одеяло, будто случайно касаясь ладонью его достоинства.

— О… Ты играешь с огнем, Эстер. Я могу подумать, что тебе было недостаточно…

— Достаточно. Мне было достаточно. Я просто не понимаю: ты всегда такой… твердый?

Хантер плотно стискивает меня в своих объятиях и нарочно упирается своим угрожающе твердым органом в мой зад.

— Скажу тебе секрет, Эстер. Когда дело касается тебя, мне сложно это контролировать. Особенно когда думаю о том, какая ты сладкая на вкус. — он проводит горячей ладонью по изгибу моего тела. — Только не пользуйся этим. Я ведь могу перестать сдерживать себя и свою темноту.

Тело покрывается мурашками от его слов. Я на всякий случай отстраняюсь от Хантера, подталкиваю так, чтобы он повернулся в другую от меня сторону, а потом пристраиваюсь к нему со спины и обнимаю. Сначала он кажется ошеломленным, но вскоре находит мою ладонь и подкладывает ее под свою щеку.

Я засыпаю, прислушиваясь к биению его сердца, и не думая ни о чем другом.