46

Эстер

Два дня спустя

— Эстер, все в порядке? — Хантер одной рукой сжимает руль, а другой берет мою ладонь и нащупывает кольцо, будто проверяя, на месте ли оно.

Вечер. Мы прилетели в Лугано частным самолетом Пола и едем на ужин с моими родителями в роскошный ресторан Келлеров, находящийся над их казино.

Волнительно. Чувствую себя виноватой за то, что живу свою жизнь.

Я бы переживала за учебу, но ректор сегодня позвонила Хантеру, поздравила с победой и с нашей помолвкой. В соцсетях уйма сообщений и поздравлений.

Только родители так ничего и не сказали.

Ладно, я все же надеюсь, что раз Хантер сделал мне публичное предложение, это их успокоит. Я поправляю высокий воротник своей черной водолазки, скрывая следы, оставленные на мне Хантером. Засосы… Укусы…

Стоит к ним притронуться, и воспоминания о том, как Хантер овладевал мной эти два дня, возвращаются. Похоже, я познала все грани его темноты и окончательно растворилась в ней. Выбор одежды не случаен. Длинные рукава скрывают запястья. Я не хочу, чтобы родители задавались странными вопросами.

Мы приезжаем к казино, где Хантера встречают с особыми почестями. Поднимаемся на последний этаж в ресторан «Седьмое небо».

Родители уже здесь.

И папа, и мама.

Подходя к нашему столику, становится понятно, что мама не в настроении. Ее взгляд впивается в меня словно гвоздями. На лбу написано: «Что ты себе позволяешь, маленькая дрянь?»

Она так рассержена, что не в силах оценить красоту пейзажа за панорамным окном — Хантер распорядился, чтобы нам предоставили лучший столик.

Когда мы останавливаемся перед ними, папа сухо улыбается и здоровается с Хантером. Мама бледна и скалится, что делает ее похожей на вампира, на которого направили распятие.

— Неплохое место. — говорит папа, очевидно пытаясь сгладить напряжение. — Тоже Келлеров?

Хантер кивает. Он помогает мне сесть, галантно отодвигая стул. Его лицо выглядит непроницаемым, но я чувствую, что он напряжен.

Мне жаль, что мы вновь в ситуации, где моя мама вот-вот забьется в истерике.

И вот оно. Ее звонкий недовольный голос разрезает пространство над столом словно острый нож, как только Хантер усаживается рядом со мной и в тысячный раз за день нащупывает кольцо на моей руке.

— Я слышала, что вы обокрали и довели мужа моей подруги. Он публично обвинил вас в обмане. — в глазах матери вспыхивает ярость. — Вы посмели унизить его, облапошили. Вы мошенники! Я не позволю моей дочери выйти замуж за подобного человека! — челюсть матери дергается, пока она продолжает обвинять Келлеров в том, что одна из ее подруг осталась ни с чем.

Я цепенею. Догадывалась, что легко не будет, и все равно замираю, не зная, что ответить…

Мне нужно сказать, что это мой выбор, моя жизнь, но язык отказывается подчиняться.

— Тссс! — осекает отец маму, и та недовольно смолкает, сощурив ненавидящий взгляд на Хантере.

— Вы говорите о том человеке, который чуть не зарезал осколком бокала нашего сотрудника? — ровным голосом спрашивает Хантер.

Я в ужасе поднимаю на него глаза.

Вспоминаю о его разговоре с отцом, о происшествии в Цюрихе.

Мама шумно втягивает воздух.

— У него не было выбора. — оправдывает она человека, совершившего попытку убийства, нервно постукивая указательным пальцем по столу. — Вы лишили его целого состояния. Его жена осталась ни с чем.

Значит, родители уже знают об этом происшествии, а вот я забыла спросить. Сначала не хотела тревожить Хантера перед гонкой, а потом… Потом он доводил меня до грани, на которой я была не в состоянии мыслить.

— Этот человек мог не играть в азартные игры. — с непроницаемым выражением лица и ледяным голосом отвечает Хантер. — Его никто не заставлял ставить на кон все свое состояние. Он знал, на что идет, и ему не стоило нападать на нашего сотрудника.

Я задерживаю дыхание.

Мама гордо задирает подбородок и встречается со мной глазами.

Так…

Сейчас она что-то скажет мне.

Я оказываюсь права.

— Это, между прочим, муж твоей преподавательницы по танцам, Эстер. — обвинительным тоном произносит мама, как будто в этом есть и моя вина. — Как ты можешь быть такой бесчувственной к чужому горю? Во что тебя превратил… он? Они мошенники! Я категорически против этого брака.

Внезапно я тоже покрываюсь льдом.

Жар от волнения и обиды куда-то исчезает.

— Ты о той преподавательнице, что била меня палкой? — спрашиваю я и поджимаю губы, почувствовав на себе возмущенный взгляд Хантера. — Теперь, когда я поняла, о ком ты, признаюсь, что не испытываю сожаления. И ее муж действительно мог потратить деньги другим способом… Например, передать их на благотворительность.

Я делаю небольшую паузу, пока мама с возмущением ловит воздух ртом. А я думаю о том, что все-таки карма существует.

— Мама, ты не можешь обвинять моего жениха в мошенничестве только потому, что муж твоей подруги увлекся азартными играми. — я не узнаю свой голос. — И тем более он едва не убил невинного человека.

Бесспорно, я не в восторге от подобной деятельности. Но сеть казино — это наследие Хантера. Я уже сделала выбор, что приму Келлера во всех его проявлениях и во всей его… темноте.

Мама хмыкает, как капризный ребенок.

— Я слышал, что если бы не Хантер, тот сотрудник был бы уже мертв. — тихо произносит папа, и я слышу фырканье матери.

Но мне достаточно того, что отец произносит это спокойно. Появляется ощущение, что папа на нашей с Хантером стороне.

Келлер ничего не отвечает. Просто сжимает мою руку.

— Кристиан всегда был идиотом. — добавляет папа. — Но я не ожидал, что он пойдет на такое. Ему действительно не стоило даже близко подходить к казино.

— Так ты теперь защищаешь Келлеров? — шипит мама отцу. — Их деятельность надо полностью запретить.

— Да брось, ты забыла, как мы с тобой отпраздновали годовщину в позапрошлом году? Мы здорово провели время в казино, но у нас было по двести франков на человека, которые мы решили выкинуть на ветер, прекрасно понимая, что это игра.

— Но мы выиграли тысячу. — зло напоминает мама.

— Да, выиграли, а потом вновь ее спустили. Кто-то решил сделать очень неосторожную ставку. Тебе напомнить, дорогая?

На мгновение на лице матери проскальзывает виноватая ухмылка. Она высокомерно закатывает глаза, а папа тянется к ее ладони, чтобы сжать так же, как это делаем мы с Хантером, сидящие напротив друг друга.

Это все же лучше, чем убийственный взгляд.

Выдыхаю.

Возможно, не все так плохо.

— Давай не будем портить этот вечер. — отец смотрит маме в глаза, и она томно зажмуривается.

Смолкает.

Папа задает несколько вопросов Хантеру о выручке и о правилах в их казино. Кажется, что ужин наконец-то заходит в нужное русло, и меня не покидает надежда, что родители примут мой выбор.

Внезапно к Хантеру подходит, а точнее, подбегает кто-то из взволнованных сотрудников.

— Простите за беспокойство. — говорит он Хантеру на ухо, но это слышно всем, сидящим за столом. — Вашему отцу стало… плохо.