Глава 11

Они вернулись вечером.

Я услышала голос Умса издалека.

Мы с Даниэлем и Марком сидели на улице. Я вспоминала все, что знала о старой магии, рассказывала парням, но увы, почти ничего из этого не могло пригодиться. И все же за прошедшее время на стенах охотничьего дома появились еще три руны. Даниэль рисовал их углем, следуя за моим пальцем. А затем вырезал ножом.

Юлия и Александр отдали рунам часть своей силы. В остальных было пусто. И это пугало.

Место, в котором мы оказались, высасывало магию с немыслимой скоростью. Наполнялся резерв ужасающе медленно.

– А вот и наши болезные! – сказал Умс, как только они подошли к нам.

Я повернула голову на звук, чувствуя жгучее желание проверить зрение. Но поверх глаз по-прежнему была повязка, пропитанная лечебной мазью.

– Как сходили? – спросил Даниэль. – Что узнали? Все нормально? Вид у вас потрепанный.

Я нервно сжала и разжала кулаки.

– Нормально, – ответил Таттис, и тут же спросил сам: – Он… не вернулся?

Щенок пропал ночью, и больше его никто не видел.

Даниэль ничего не сказал, но, наверное, дал понять ответ другим способом, потому что Таттис пробормотал ругательство и ушел. Я слышала шаги.

И замерла в ожидании.

Мое мнимое спокойствие почти дало трещину, когда Конрад все же заговорил:

– Привет.

Он оказался передо мной, совсем близко. Присел напротив моего бревна. Я повернула голову и… протянула вперед руку. Сама. Это было еще одно желание, которое хотелось исполнить немедленно. И его я выполнить могла, на время забыв о гордости. Мне требовалось прикоснуться к Конраду. Убедиться, что он действительно здесь, и с ним все в порядке. Последний раз я видела его, в одиночестве нападавшим на ведьм…

Конрад взял мою ладонь в свою, слегка сжал, и я облегченно вздохнула. С закрытыми глазами поддаваться эмоциям оказалось гораздо легче.

– Как вы здесь? – спросил Конрад чуть погодя.

– Наслаждаемся жизнью, – усмехнулась я. – Чистый воздух, дом на отшибе, вкусная сытная еда – будто отпуск у любимой бабушки. При случае обязательно повторим.

– Всегда знал, что темные маги – страшный народ, – засмеялся Конрад в ответ. – Так и знал, что тебе здесь понравится.

Я тоже заулыбалась. И вдруг Конрад погладил мое запястье и спросил абсолютно серьезно?

– Как ты, Лиара?

Зачем он так? Клянусь, до этого я держалась совсем неплохо. Какой из меня куратор, если не смогу подавать пример другим? Ужасный. Поэтому я старалась не жаловаться и не жалеть себя. А тут… задрожали губы и захотелось шмыгнуть носом.

– Не вижу, – прошептала, боясь говорить громче. Вдруг голос подведет, и моя слабость станет еще очевидней?

– Это временно, – напомнил Конрад.

Я поспешно кивнула, а он вдруг присел на мое бревно, обнял и тихо повторил:

– Зрение скоро вернется. Эта беда пришла на время. Обещаю.

И мне показалось, что убеждал он не столько меня. Будто… и сам вчера испугался, глядя на наш с Виктором жуткий забег в пасть нечисти. Или я это себе придумала, потому что захотела стать для него действительно важной?

Скорее всего.

– Болотные девы поют свои песни сотни лет, – снова заговорил Конрад, принявшись поглаживать меня по плечу и прижимаясь виском к моей макушке. – И каждый слышит в них свое, Лиара. Эта нечисть страшна тем, что чувствует потаенные страхи, обращается к ним и обещает забрать себе. Исцелить. Но ничто не дается просто так. И боль уйдет не одна, а вместе с тобой, потому что она – часть тебя. Как и счастье. Чем больше боли внутри человека, чем он неуверенней или напуганней, тем легче отзывается на чары болотных дев.

Я вспомнила ночь.

И Конрада, легко противостоящего зову.

А затем себя. Сомнения и страхи во мне давно затмили все хорошее. Они заполнили мою душу много лет назад, продолжая разрастаться, как грибок в сыром помещении. И я поощряла их рост, боясь даже надеяться на перемены к лучшему.

Я привыкла никому не верить, ничего не делать просто так, рассчитывать только на себя и подставлять подножку первой. Я сама вытеснила из души свет, с энтузиазмом продолжая погружение в темноту. И придумывая этому сотни оправданий. Налсур говорил об этом, но все зря. Если человек не готов исцеляться, ему не помогут ни один совет, друг или лекарство.

Зло невозможно рассмотреть внутри себя, если ты не желаешь видеть…

Все это требовало осмысления и принятия. А еще понимания, как жить дальше.

Доброй и пушистой милашки из меня уже точно не получится. Но я могла изменить свой путь. Начать сворачивать в нужном направлении маленькими шагами. Постепенно.

А пока удивляло другое: Конрад, крепко обнимающий сейчас, будто и не замечал, насколько скверный у меня характер. Он оставался рядом, несмотря на злые шутки, обвинения и вечное подозрение во всех мыслимых несчастьях. И даже признал как-то, что именно такой я его зацепила.

Это было ужасно глупо.

И ужасно мне нравилось. С каждым днем все сильнее. Но не говорить же ему подобного?!

– Отодвинься, – буркнула я, – повязка на моих глазах воняет чем-то ужасным. Кажется, Даниэль так за что-то мстит. Он точно добавил туда что-то мерзкое.

– Да, запах отвратительный, – согласился Конрад. – Но с другой стороны, он отпугивает комаров. И от тебя, и от меня. Поэтому я рядом.

– Грубиян, – пробормотала устало. – Ты должен был сказать, что не чувствуешь запаха. Чтобы мне не было неловко.

– Давай я компенсирую грубость своей благодарностью? – предложил Конрад. – Спасибо за ужасный запах от твоей повязки, Лиара. У меня даже нос пробило, хотя был легкий насморк. Ты – мое спасение.

Я цыкнула, сбросила его руку со своего плеча и, с удовольствием почувствовав, что он вернул ее обратно, быстро перевела тему:

– Итак, на тебя песни дев не подействовали. Значит, ты у нас бесстрашный?

– Еще год назад так и было, – согласился Конрад, притягивая меня к себе.

И я бы вырвалась, честное слово! Но на улице холодало, а от Экхана шло тепло. Эгоизм не позволил отдалиться, только поэтому прижалась крепче…

– Я встречал болотных дев на западе и легко противился зову тумана, – продолжил Конрад. – Чего уж, тогда и суккубы не могли на меня повлиять. Но вчера слышал песню.

– Серьезно? – удивилась я. – У тебя появились страхи?

– Выходит, что так, – усмехнулся Конрад. – Мне девы обещали подарить покой, забрав напрасные мечты. Они пели о том, что я никогда не смогу получить желаемого и упущу ту, о которой думаю все чаще. Потому что именно я невольно стал причиной самых плохих перемен в твоей жизни. Пели, что ты никогда не сможешь смотреть на меня без ненависти. Никогда не сможешь доверять и пойти навстречу. В общем, да, Лиара, они легко нашли мою слабость. Но просчитались. Ты была рядом, и хватило одного объятия, чтобы сбросить наваждение.

– Значит, я тебя спасла, – хмыкнула, чувствуя, как привычное недоверие смешалось со жгучей надеждой перестать видеть во всем подвох! Перестать подозревать Конрада в обманах и разрешить себе вообразить будущее рядом с ним. Каким оно могло быть для нас двоих, а не для каждого по отдельности?

Опасные мысли.

– Что хочешь за спасение? – Конрад чуть отстранился. – Могу подарить поцелуй. У меня отлично получаются.

– Студенты слушают все это? – строго спросила я.

Сердце застучало сильнее, в ушах зашумело.

– Нет. – Мне показалось, голос Конрада выдал разочарование моей реакцией, но не прошло и десятка секунд, как он продолжил веселым тоном: – Студенты ушли, как только я бесцеремонно уселся на твое бревно. В них больше воспитания, чем во мне и в тебе.

– Ты и правда ведешь себя слишком бесцеремонно, – заключила я.

– Это еще что, – засмеялся он. – Дальше будет больше.

– Угрожаешь? – Я выдавила из себя улыбку, хотя смешно не было.

Скорее было страшно от собственных мыслей и от своей реакции на слова Экхана. А еще от того, что однажды, быть может прямо сейчас, ему надоест заверять меня, как сильно я небезразлична. У всех есть границы, за которые не стоит переступать, потому что любому терпению приходит конец.

Вдруг и его терпению придет конец?

Недавно я об этом мечтала. Что изменилось теперь?

Многое.

– Констатирую факт, – ответил Конрад после долгой паузы, показавшейся мне вечностью. – Ты нужна мне, и я очень хочу получить шанс. Для нас.

Я молчала. Хотела сказать, что этого никогда не будет, но… не смогла.

Конрад осторожно погладил мою скулу костяшками пальцев и поднялся, беря за руку.

– Нужно идти в дом, – сказал, потянув за собой. – И предупреждаю, я не отступил. Как только выберемся отсюда, я включу обаяние на полную мощь и покажу всю свою харизму. А пока нужно обсудить сегодняшний визит в общину. Держись за меня. Осторожней, здесь еще одно бревно. Не спеши и не переживай, я не позволю упасть.

Я фыркнула, давая понять, что не сильно-то на него полагаюсь. Да и не боюсь ничего! Но за локоть держалась обеими руками. На всякий случай.

Пусть привыкает к женщине с очень гибкими принципами, если хочет шанс.

В доме было тихо и пахло едой. Чуть склонив голову, я постаралась расслышать, где все. Под ногами скрипел пол, стукнулась железная миска о деревянный стол, кто-то из парней чихнул.

– Будь здоров, – сказала я, повернув голову на звук.

– Спасибо, – хмуро отозвался Виктор.

– Что это с твоим настроением? – удивилась я. – Заболел? Мне сказали, твои глаза не успели пострадать. Обманули?!

Ответом снова стала тишина. И мне ужасно захотелось увидеть Томса. И всех остальных. Понять, что происходит, и вообще!..

– Виктор все еще переживает вчерашнее, – заговорил Конрад, потянув меня дальше. – Кто-то бросил в него заклинанием стазиса, и это спасло тело от ожогов, а глаза от слепоты. Но не гордость. Ее он сильно ушиб. Сейчас наш несчастный мальчик сидит в углу на кровати и сопит так громко, что, кажется, скоро его раздует до взрыва. И мы все испачкаемся в его обиде.

– Я не обижен! – отозвался Томс. – Наоборот!

– Рад? – В голосе Экхана точно слышалась улыбка. – Какой антоним у обиды? Благодарность? Счастье?

– У меня чувство вины, – буркнул Виктор, перебивая Конрада. – Мне жаль, что я так… Ну, убежал в туман! Еще и не ослеп, как другие. Простите, что я такой дурак.

– Ты точно дурак, если считаешь, что виноват, – покачала головой я. – Чары болотных дев проникли в каждого. Замечательно, что стазис не дал тебе пострадать. Это своеобразное чудо, Виктор. Особенно с учетом того, что глава общины умолчал о реальном масштабе опасности. Болотных дев было очень много. И это слишком плохой знак. Они, конечно, стайные, но не до такой степени. Гер Дит наверняка знал о серьезности ситуации, но промолчал, предпочитая устроить нам проверку.

– И вы могли погибнуть из-за меня! – почти прокричал Виктор.

– Каждый из нас мог, – кивнула я. – Но не из-за тебя, а из-за расплодившейся здесь гадости. Которой мы непременно дадим отпор. Понял? Не слышу.

– Понял, – буркнул Виктор.

– Хорошо, – вздохнула я, – тогда встань и обойди границы защищенного периметра у дома. Проверь, все ли руны напитаны магией. А Марк тебя проконтролирует.

– Я же временно не вижу! – поразился рыжий Лис откуда-то справа.

– Но ходить и говорить можешь, – напомнила я, – так что идите. А то начнешь просить привилегий, а у нас каждый нос на счету.

– Пойдем, – согласился Виктор, и звучал он намного бодрее прежнего.

– Ну и отношение, – возмущался Марк, пока его вели к двери. – Бессердечная женщина. Если она так поступает с любимчиком, чего ждать остальным? Веди меня, друг. Держитесь тут…

Я повернулась к Конраду и спросила:

– Где остальные?

– Все за столом. Кроме Таттиса, – ответил Экхан. – Он у окна.

Конрад осторожно коснулся моего подбородка и помог “взглянуть” на Чесса.

– И что ты там высиживаешь? – спросила я строго.

– Жду, – тихо ответил Таттис.

В его голосе было столько тоски и тревоги, что в груди дрогнуло. Но я не подала вид и продолжила говорить в той же манере:

– Очень жаль, что ты плохо усвоил тему о фамильярах. После получения такого подарка мог бы взять дополнительную литературу и почитать о своем компаньоне. Эх, были бы в академии…

– Что вы хотите сказать? – перебил меня Таттис.

– Твой фамильяр – не просто пес, – напомнила сурово. – У него есть связь с хозяином. Ты дал ему имя и произнес заклинание, активирующее вашу связь. Если бы сейчас мы были дома, а не в этом странном месте, где магия работает искаженно, ты бы ощутил это намного ярче. Но даже здесь наверняка можно понять, жив ли твой питомец. Когда связующая нить обрывается, это не проходит незаметно. Закрой глаза и прислушайся к себе, мысленно позови щенка. Расскажи, что чувствуешь?

Какое-то время царила тишина. Затем Таттис беспокойно сообщил:

– Что-то есть. Но… это нехорошее.

– Плохое? – не выдержав, подсказала Юлия. Весь день она была необычайно молчалива, иногда выходила во двор и звала собаку, но, ничего не добившись, возвращалась в дом.

Теперь она подошла ко мне и встала рядом. И я кожей чувствовала исходящую от нее надежду.

– Н-нет, – ответил Таттис неуверенно. – Не понимаю. Он словно в коконе красноглазой тьмы. Не мертв, точно жив. И ему не грозит смерть. Тьма о нем заботится. Хотя место нехорошее.

– Странно, – заметила я.

– Жив! – взвизгнула Юлия так, что я подпрыгнула от неожиданности, сильнее вцепившись в Конрада.

Он шикнул на нас обеих, пробормотав что-то о безвременной кончине мужчин из-за шумных женщин.

Я толкнула его локтем в бок, а Юлия, тихо попросив прощения за порыв, тут же громко захохотала, признаваясь:

– В последнее время постоянно случается плохое! Так что хорошая новость крайне важна. Она помогает верить, что все не зря, понимаете? Таттис, иди я тебя обниму! Ну, не крутись! Наш Зайка жи-и-ив!!!

– Отведи меня к столу, – попросила я Конрада.

Он молча сделал, как просила. Усадил и… сел рядом. Слишком близко. Я хмуро повернулась и тут же получила объяснение:

– Помогу тебе с едой, пока будем обсуждать, что сегодня видели. Возражения есть? Нет? Отлично. Открывай рот.

Открыла. Есть и правда хотелось.

Дом постепенно наполнялся звуками голосов, смеха, шепотков. Все это нравилось мне гораздо больше, чем нервирующая душераздирающая тишина. И забота Конрада нравилась тоже. Конечно, я запрещала себе совсем обманываться на его счет: Экхан по-прежнему хранил кучу своих и чужих секретов, не собираясь раскрываться передо мной. А я по-прежнему должна была выяснить имя наследника для обретения свободы от клятвы. Забыть такое сложно.

Но здесь, в этих необычных землях, не видя ничего вокруг, я вдруг подумала, что было бы неплохо позволить себе капельку слабости. На пробу. Хотя бы временно.

– Все вернулись за стол, – сказал Конрад для меня, после чего сунул мне в рот очередную ложку гречки с тушенкой, подал кусок лепешки в руку и продолжил уже для студентов: – Что там с периметром?

– Все хорошо, – ответил Виктор. – Магия на месте. Но…

– …расходуется быстрее, чем мы думали, – продолжил Марк. – Если так продолжится, уже завтра нам придется заново напитывать руны.

– Даже так? – неприятно поразилась я. – Это странно. Мы – темные, и нашу магию отнять сложнее.

Я задумалась, ухватившись за неожиданную мысль и погружаясь в воспоминания. Где-то я читала о подобном. Какой-то случай в далеком прошлом… Или статья из журнала?

Меня перебил Виктор, заговорив снова:

– В общине все плохо, гера Эффит. Они там точно сильно боятся. А чего именно – не говорят.

Я подняла голову, и тут же услышала тихое: “Открой рот”. Послушалась, за что получила очередную ложку каши. Пока жевала, чуть повернулась на голос Умса:

– Они старались говорить с нами сдержанно, – сказал тот, – но что-то такое проскальзывало… Нервическое что ли? В словах, в жестах, в оговорках… Им есть что скрывать и чего бояться.

– А еще в деревне много теней-хранителей, – добавил Таттис, гремя ложкой о миску. – Вроде того, что закрепился в роду Риттов. Здесь ритуал привязки не запрещен, а очень даже в ходу. И для него не нужна магия, важны лишь знания и принесение животного в жертву. Я успел осторожно проверить три дома, и в каждом получил отклик.

– Сумасшествие, – выдохнула Юлия, – они не дают предкам уйти.

– Только самым мудрым, способным защищать и хранить род, – заметил Таттис. – Возможно, в здесь такая жертвенность оправдана. У них свой маленький мир, который не так уж плохо устроен. По крайней мере, на первый взгляд. Есть школа, знахарь, что-то типа местного дома творчества. Дома крепкие, ухоженные, все с огородами и птицами-живностью. Только в последней хлипкой избушке на самой окраине не заметил ничего подобного. По логике, ее должны охранять лучше остальных, граница же. А может я просто плохо смотрел.

– Мне эта община не нравится, – буркнула Юлия.

– Не нам их судить, – заметил Умс.

– Именно, – вмешался Конрад, снова сунув мне ложку каши. – Мы здесь для другого. Наша задача – узнать, с чего вдруг стали слабеть защитные руны. И почему сюда потекло столько нечисти.

– Много? – уточнила я.

– Судя по описаниям, да, – ответил Умс. – Есть даже те, кто в открытую выходит за защиту. Хотя она еще действует. Охотятся на живность и птиц. Не гнушаются падалью. На людей пока не нападали, но…

– Судя по тенденции, это не за горами, – сделал вывод Александр. И тут же уточнил: – А как вам остальные люди? Кроме главы.

– Если забыть, что нам здесь не рады и чуть не убили в первые же сутки, у них интересно, – ответил Умс, и я улыбнулась его позитивному мышлению. – Все заняты делами. На нас косились, но открытой неприязни не выражали. Видимо, слово главы в почете. А он представил нас как важных гостей.

– Старик хоть и хилый, а крепкий, – согласился Виктор. – А добавка будет?

– Возьми там, – ответила Юлия, интересуясь: – А девушки у них какие?

– Никакие, – отозвался Умс. – В смысле, мы их не видели. С нами говорили только мужчины. Когда ели, стол обносили женщины в возрасте. Ничем от наших они не отличались. Только молчаливее и смотрели все время в пол.

– Кошмар, – недовольно выдала Юлия. – Мне здесь не нравится. Поехали домой, герочка Эффит?

– Скоро, – кивнула я, получая очередную порцию каши.

– Так что вы там делали все это время? – вмешался Марк.

Вспомнив о нем, я повернулась на голос и спросила:

– Ты там ешь? Тебе помогает кто-нибудь?

– Да, – ответил Марк. И показался мне… смущенным?

Я нахмурилась, чувствуя, что упускаю важное. И Конрад тут же сообщил:

– Его кормит Юлия.

– Молодец, – кивнула я, – помогать ближнему – это очень хорошо. Даже если ближний – это Марк.

За столом раздались смешки, а Лис снова забубнил о несправедливости в его отношении.

– И все же… – Я повернулась к Конраду, – Что вы делали там так долго? Неужели разговаривали все это время?

– Смотрели окрестности, – ответил Экхан. – Нас водили несколько часов, чтобы мы могли проверить следы нечисти. Территория общины огромна. И вся в защитных рунах. Они не только на границах. Рун здесь больше, чем можно себе представить. Некоторые вплетены в замысловатые рисунки-схемы. Тебе точно было бы интересно. Я позже зарисую парочку по памяти. Что еще? С двух сторон поселение граничит с лесом. С одной – горы и река. И последняя – болота. Вот с ними беда. Вся гадость прет отсюда. И началось все это не так давно.

– Расскажите еще, как они переглядывались, когда говорили, что нечисть набирает силы, – попросил Виктор. – Вот так смотрели!

– Да, глава со старейшинами точно что-то скрывают, – согласился Конрад, передавая мне дольку очищенного яблока. – Возможно, они сами натворили что-то и теперь стыдятся. Или не знают, как исправить. Но сознаваться не собираются.

– А кто нам помогал этой ночью? – уточнила я. – Сначала камешки в окна, потом стазис на Виктора. Я ведь уже была пустой. Нам помог маг.

– Ну, с признаниями никто не вышел, – ответил Конрад. – И вообще, сложилось нехорошее впечатление, что нас не ожидали увидеть живыми к утру.

– Я придумаю, как им отомстить, – кивнула, доедая яблоко. – Нужно что-то мелкое, подлое, и чтоб хватило на годы.

– Лиара, студенты согласно кивают, – заметил Конрад.

– А вы не вмешивайтесь, – нахмурившись, покрутила головой. – Это дело куратора.

– Но помочь с идеями можно? – азартно уточнил Марк.

– Это да, – пожала плечами я. – Подлые идеи развивают образность мышления. И не несут вреда. Мы же просто поговорим об этом. Разговоры всегда облегчают душу. К слову, сегодня ночью постараемся бодрствовать. Будем дежурить и сдавать зачеты одновременно. Будем вспоминать теорию и кое-что из практики. Когда придет время сменить караул, экзаменовать вторую группу дежурных начнет Конрад.

– А мне нравится, – усмехнулся Экхан. – Жим лежа, приседания, прыжки с места… Ваше тело должно быть в тонусе. Чтобы поделиться на команды, вытянем спички!

Ребята дружно застонали, а я широко улыбнулась и поднялась.

– Спасибо за ужин, – сказала, разворачиваясь, и Конрад тут же взял меня за руку, спрашивая, куда меня отвести.

– Мне нужна Юлия, – ответила я, покачав головой. – Ты не подойдешь.

Та сразу поняла намек и, подхватив меня под локоть, повела прочь из дома, в миниатюрную пристройку справа. На туалете мы тоже начертили руны защиты, ибо оттуда сюрпризов хотелось меньше всего. И все же, стоило мне оправиться и выйти, как… рядом снова очутился Конрад.

– Все хорошо? – спросил он.

– Если продолжишь меня преследовать, могу принять тебя за нечисть и накостылять, – честно ответила я. – Где Юлия?

– Идет рядом, – усмехнулся Конрад. – А вокруг уже стемнело. И по периметру нашего скромного убежища начинает стелиться туман.

– Скоро они запоют, – прошептала Юлия с явным страхом в голосе. – Как думаете, мы сможем продержаться сегодня?

– Обязательно. А завтра пойдем к болотам, чтобы осмотреться, – спокойно ответил Конрад, подхватывая меня на руки с пояснением: – Там была кочка. И нам стоит ускориться.

Я молча кивнула, больше не пытаясь иронизировать и настаивать на самостоятельности. В нос ударил запах прелой травы и влажного мха, будто… Будто я снова оказалась у самого болота! По телу пробежала мелкая дрожь, а спину покрыла неприятная испарина.

– Девы уже начали песню, Лиара, – подтвердил мои страхи Конрад. – Быстро в дом. Посмотрим, как работают руны, приглушающие голоса нечисти.

Нам повезло. В доме действительно было спокойней. По крайней мере, оставалось понимание нереальности образов, что рисовались в голове от пения болотных гадин. И все же я кожей ощущала общий страх.

– Почему сегодня это началось так рано? – шепотом спросила Юлия. – Сейчас нет даже полуночи.

– Что-то изменилось, – хмуро заметил Конрад. – Дало им больше сил.

– Может, как раз наша магия? – предположил Умс. – Мы напитали руны, а они вытянули все на себя.

– В этом есть резон, – вздохнул Конрад.

Он сидел со мной у входа в дом. Обнимал за плечи, накрыв одеялом. И я могла бы поклясться, что именно его присутствие каким-то волшебным образом придавало мне сил.

В помещении царила неприятная пугающая тишина, разрываемая лишь звуками отдаленной песни, напоминающей завывания ветра и несущей гибель.

– Ну что с экзаменовкой? – вдруг спросил Виктор. – Спички тянуть будем? Или я первый попробую поспать?

– Жребий обязателен! – всполошился Марк. – Я вас знаю, заставите самого слабого отдуваться первым. Давайте сюда коробку.

Мы начали нервно смеяться. Конрад помог мне дойти до стола. Там провели жеребьевку, и, шумно споря, разбились на две команды. Тогда же поняли, что песня почти стихла.

– Просто болотные девы – тоже женщины, – вздохнул Даниэль, – капризные и гордые. Не любят, когда на них не обращают внимания.

Все снова начали перешучиваться, а я… Я хлопнула себя по лбу и закричала:

– Ну конечно! Вот оно. Женщины… Как же ты прав.

Я вспомнила, где читала о случаях массового заселения болот нечистью! В одном из шокралийских журналов. В год переворота вместо коронации случилось массовое кровопролитие. Как итог – высвобождение огромного количества магии потомков драконов. Плюс сильнейший концентрат страхов, ненависти, зависти и злобы. А рядом было озеро…

– Ваку́ль, – сказала я в полной тишине. – Водяной, перешедший грань тьмы.

– Что? – не понял Марк.

– Водяной, – повторила я. – Он не опасен, пока все спокойно, но когда рядом происходит нечто трагическое и очень плохое, может как бы переродиться, превращаясь в нечто иное, напитанное тьмой. Тогда он начинает отравлять водоемы вокруг, убивая все живое и притягивая к себе нечисть отовсюду. Перерождается. Чем сильнее вакуль, тем дальше действует его зов, и…

– … и тем больше стаи нечисти собираются вокруг, – закончил за меня Умс. – Ну конечно! Как мы не подумали о нем? Эта тема будет на экзамене, мы проходили ее в начале четвертого курса.

– Значит, болото не всегда было болотом? – спросила Юлия.

– Выходит, так, – согласился Даниэль. – И местные прекрасно знают, что натворили. И сами породили монстра.

– Плохо, – заключил Конрад. – Но все сходится. Болотные девы не могут противиться зову хозяина-перевертыша. И другая гадость тоже мчится сюда, чтобы временно осесть на болотах. Пока вакуль не решит, что достаточно силен, чтобы поглотить их силу и начать истреблять людей.

– Но откуда здесь такое зло? – прошептала Юлия.

– Этот вопрос стоит как можно скорее задать главе общины, – проговорил Конрад. – Какие именно ритуалы они проводили, создав водяного-перевертыша? Может, это из-за духов-хранителей в домах?

– Нет, – ответил Таттис. – Хранители – это те, кто согласился остаться для охраны рода еще до смерти. Добровольно. В этом ритуале нет зла, как бы странно не звучало.

– Тогда что? – спросил Умс.

Ответов у нас не было.

Марк тихо выругался, Юлия надрывно вздохнула.

– Идти в общину на ночь глядя нельзя, – озвучила я то, что понимали все. – Отправитесь утром. А сегодня…

– Будет тяжелая ночь, – договорил Конрад. – Думаю, зов тумана станет сильнее. Давайте тянуть жребий.

* * *

Утро застало меня злой и невыспавшейся.

А еще напуганной.

Если раньше я считала себя стрессоустойчивой и сильной женщиной, то после ночевки в охотничьем домике рядом с проклятым болотом передумала. Решила вычеркнуть эти понятия из своего мысленного резюме и вообще сменить работу. Если выживу.

И это при том, что я хоть немного поспала. А Конрад не спал совсем. Когда пришла его очередь немного подремать, он отказался уходить. Я отправляла Экхана спать, требовала не бесить. Но этот наглый напористый тип говорил, что ушел, а сам оставался. Естественно, я все равно обнаруживала его присутствие.

В итоге Конрад признался, что не может оставить “пост” из-за повышенной тревожности. “Кажется, закрою сейчас глаза, и потом их будет уже незачем открывать, – сказал он, сжимая мое плечо. – Не могу. Утром лягу”.

Пришлось смириться.

С рассветом, как только мерзкий зов болотных дев, свист и вопли с улицы прекратились, я напомнила Экхану его обещание. Он все же прилег “на минутку” и провалился в такой крепкий сон, что я поняла – вчерашнюю ночь он тоже провел в тревоге. Примеру Экхана последовали и Таттис с Эллисом – эти тоже бодрствовали всю ночь, не в силах провалиться в сон под вопли нечисти.

Сама я успела подремать, но не поняла, как долго и качественно. В ушах шумело, голова кружилась и, казалось, все еще слышны были отголоски страшных песен.

И все же ночь прошла, а солнечный свет поднял наш боевой дух. Не сильно, но в нынешних условиях мы были рады и малости. Позже, осмелившись выбраться на улицу, я выслушала Юлию. Она описала разгром вокруг нашего домика. Стало совсем грустно. В этот раз, судя по последствиям, нечисть была разнообразней и приходила толпой, ведя себя гораздо смелее.

Деревья рядом с забором оказались повалены. Земля истоптана до состояния грязной каши. А защитные руны оказались практически пусты. Наполнять их было нечем, так что дальнейший план спасения рисовался в единственном виде:

– Немного отдохнем и пойдем в поселение общины, – сказала я, вернувшись в дом. – Думаю, пара часов у нас осталась. Потом защита иссякнет окончательно.

В гнетущей атмосфере мы позавтракали и собрали вещи. Затем Даниэль сменил повязки на наших с Марком глазах. Я попыталась посмотреть, вижу ли что-то, но хороших новостей снова не случилось. Перед самым выходом разбудили Конрада, Таттиса и Эллиса.

– Время уходить, – прошептала я, погладив Экхана по плечу. – Слышишь? Нужно идти к общине.

Он крепко сжал мою руку, затем коснулся щеки под повязкой:

– Как глаза? – спросил хрипло.

– Никак. Но есть и плюсы: мне по-прежнему не видны твои ужасные шрамы, – ответила я, широко улыбаясь. – Еще немного и решу, что передо мной красавчик.

Он хмыкнул, но ответить не успел. Его прервал звонкий женский голос:

– Здравствуйте.

Конрад тут же вскочил, удерживая меня за плечо, чтобы оставалась на месте.

– Кто вы такая? – спросил он таким тоном, что даже меня пробрало.

– Мое имя Олия́ра Нойс, – испуганно прозвучало в ответ.

Голос был совсем молодой и очень приятный.

– Зачем вы здесь, гера Нойс? – продолжал допрос Экхан.

– Чтобы помочь, – сказала девушка. Теперь я была практически уверена, что она не старше моих студентов. – Мне нужно вас предостеречь. Вам нельзя в поселение. Они не пустят чужих женщин, да и мужчин тоже. Глава и старейшины считают, что маги должны сами уметь постоять за себя, ведь вы пришли спасать нас.

– Это вы разбудили нас в первую ночь здесь? – заключил Конрад.

– Да, – ответила Олияра тихо. – Я бросала камни в ваши окна.

– И это ваш дом в поселении на окраине? – высказал предположение Таттис. – Такая старенькая покосившаяся избушка.

– Моя, – согласилась она. – Меня отселили туда почти год назад.

– За что? – удивился Виктор. – Вы опасная?

Она тихонько засмеялась. Мелодично и грустно. А потом согласилась:

– Опасная. Да. Я – внучка местного знахаря, Дра́фа Нойса, – сказала девушка. – И до восьми лет была абсолютно нормальной, но потом оказалась запятнана магией.

– Простите, что? – не выдержала уже я.

– Магией, – повторила Олияра. – Во мне проявился дар лечить живых существ и слышать стихии. Но у нас сила считается проклятьем. И меня ждет суровый ритуал.

– Может быть, расскажете по порядку? – попросил Конрад, и я расслышала беспокойство в его голосе.

– Присядьте, – предложил Таттис. – Мы не обидим.

Я удивленно вскинула брови, поражаясь активности нашего молчуна.

– Спасибо. Конечно, расскажу, – ответила Олияра, принявшись сбивчиво объяснять сказанное ранее: – Нашей общине много лет. Ее создали для защиты этой земли. Из-за магического взрыва здесь произошел жуткий катаклизм, многие пострадали. Тогда люди и звери бежали отсюда. Потом вернулись те, кто дал клятву жить по старым традициям: обрабатывать землю простым способом, разводить скот, лечить при помощи растений и заговоров, учить необходимому для выживания. Они не были магами. Если и имели какой-то дар, то в самом его зачатке, так что о нем не стоило и говорить. Это подтвердили специальной проверкой. Только будущий глава был сильнейшим эмпатом – его избрали руководить новым обществом.

С первыми переселенцами пришли обозы, привезшие ткани, еду, запасы одежды, строительные материалы и другое. В общем, все, что было нужно для начала жизни “с нуля”. А еще маги привезли камни, исчерченные рунами и напитанные защитными свойствами. Их разложили всюду по границе нашей земли. Чтобы сюда не совалась нечисть. В общем, так все и стали жить. Несколько раз в месяц из большой земли приходили люди с проверками, приносили новые запасы: все, что глава просил по спискам. Иногда отсюда уходили – те, кто решал покинуть общину.

Но время шло, и все начало меняться. Правила ужесточались. Наша община превратилась в затворников. Я родилась восемнадцать лет назад, и вы – первые чужие, кто к нам пришел. Теперь уже никому нельзя посещать земли общины, а нам нельзя уходить. Мы здесь рождаемся, здесь живем, работаем и умираем. Когда нам что-то нужно, глава сам выходит в большой мир и просит. Местные передают на обмен редкие травы и растения. Они очень полезные. Но как ведутся переговоры и что там происходит, знает только глава и его сопровождение. Остальные занимаются своими делами. Таков закон.

– И откуда берутся ваши законы? – вмешался Марк.

– Их составляют глава со старейшинами, – ответила Олияра. – Они меняют старые законы и создают новые. Это нужно для безопасности и комфорта нашей общины. Законы спасают от распрей, жадности, воровства и многого другого. Благословите боги нашего главу и его великий род.

– Великий род? – с удивлением повторил Александр. – Он что, ни разу не прервался за эти годы?

– Нет, – ответила ему Олияра. – Ведь если одна жена долго не рожала детей главе, ему разрешалось брать вторую и даже третью жену в дом. Пока не появится наследник. И старший сын становился новым главой.

– А хорошо устроился, – усмехнулся Марк. – Жен-то не принудительно выбирают?

– Что вы? – удивилась Олияра. – Он же глава. Сыновей хорошо воспитывают и дают лучшее образование. Ведь глава должен быть умным и надежным. И потом, не всегда приходится брать новых жен. У главы Дита одна супруга. Они живут всю жизнь вместе. У них дочь и сын. Очень хорошие люди.

– Ясно, – хмыкнул Марк. – Если у вас такая идиллия, то за что тебя отселили?

– Потому что я противозаконная, – вздохнула Олияра. – Понимаете, так вышло, что больше полувека назад у нас стали рождаться дети с даром. Кто-то мог словом разжечь костер, кто-то подвигать предметы или вообще неожиданно влиять на погоду. Сначала они были нормальными, как все, а потом начинала проявляться сила. Спонтанно и порой страшно. Дедушка говорит, что их магия была особенной, изменившейся. И ей не подходили ни старые заклинания, ни новые. Она не причиняла вреда уставшей земле, но нуждалась в контроле и обучении. Но глава увидел в магах опасность и приказал отселять семьи таких детей, а сам набрал книг из большого мира. Потом они со старейшинами проводили долгие собрания, после которых создали новый закон. Об отсечении опасных сил. Так рассказывал мой дедушка. С тех пор всех, в ком просыпалась магия, стали водить на светлое озеро, где проводили ритуал по очищению “испорченных” детей.

– То есть, глава принудительно отнимал силу, проявляющуюся в подростках? – хрипло спросил Конрад. – И родители соглашались идти на это?

– Они шли с благодарностью, – ответила Олияра, – ведь мы все любим свой дом и не хотим становиться причиной несчастий. И наша земля по-прежнему нуждается в отдыхе от чар, а потому сюда не могут пригласить магов-преподавателей, способных понять новую силу и обучить ей. Не подумайте, даже дети – почти все – шли на ритуал, чтобы быстрее стать нормальными.

– Какая дичь! – выпалила Юлия.

– Наверное, я плохо объясняю, – испуганно предположила Олияра, – но люди любят это место. Здесь у нас царит мир и покой. У всех есть работа, еда, все устроены. Мы не ругаемся, а если происходит спор, его быстро решает глава. У нас огромная библиотека и есть школа, в которой учат всем важным наукам. Есть мастера, которые обучают детей своему делу. Мы не отстаем в знаниях, а глава хоть и строг, но справедлив. Почти во всем… Только с магией, мне кажется, он не прав.

– Вам не кажется, – сказал Конрад. – Но расскажите подробней о ритуале.

– Я не знаю, как он проходит, – ответила Олияра, – но дети оттуда возвращаются другими. После ритуала отсечения магии они слабеют и все время грустят. А еще часто видят плохие сны, печалятся о чем-то и не могут сосредоточиться на учебе. Из них плохие работники. К тому же им запрещено создавать семьи, потому что магия может передаться потомкам. Но таким детям во всем помогают и поддерживают.

– Просто волшебно, – задумчиво сказал Умс. – Главное – не учитывать, что магия – это часть нас, и ее отсечение калечит разум. Или душу. Или мозг. А иногда все вместе.

– Мой дедушка говорит так же, – согласилась Олияра. – Он обследовал всех детей-магов и проводил с ними много времени, наблюдая за природой вокруг. И не заметил негатива. Хотя несколько раз его обожгли и один раз сильно обморозили. Дети не могли контролировать свой дар. А учить их некому. У главы и части его родни есть дар эмпатов, но они не умеют управляться со стихиями. Поэтому все обнаруженные дети проходят ритуал освобождения.

– Обнаруженные? – зацепилась за слово я.

– Меня скрывали, – ответила Олияра. – Почти четыре года дедушка помогал прятать дар и старался сам меня учить методом проб и ошибок, но сила росла и… В прошлом году я проявила себя. Меня хотели тут же увести к озеру, которое превратилось за эти годы в новое болото. Но дедушка пригрозил, что в таком случае перестанет лечить людей. Он шантажировал нашего главу, представляете? На него страшно разозлились, а меня отселили в дом отщепенцев на окраине. Деду запретили со мной общаться, но он продолжил носить еду и кое-что из одежды. Другого знахаря тогда не было. А теперь почти готова замена. Скоро за мной придут.

– Поэтому вы решили помочь нам, – закончил за нее Конрад, – чтобы потом мы спасли вас?

– Не просто так! – вскинулась она. – Я спасу ваши жизни. Я знаю, как.

– Звучит интересно, – Конрад позволил себе легкую иронию, но тут же серьезно добавил: – У вас и план спасения готов?

– Да, – спокойно ответила Олияра. – Моя магия не пугает нашу землю. А ваша – да. Она отнимает ваши силы, прогоняет вас. Единственный, кто ей нравится – это он.

Я схватила Конрада за руку, и тот ответил:

– Девушка показала на Таттиса.

– Да он же самый яркий представитель темных магов, – поразилась я.

– Очень сильный, – согласилась Олияра, – но в нем есть и свет. Тоже много. Вы ведь тоже можете творить магию, не читая заклинаний?

– Могу, – ответил Таттис тихо.

– Я чувствую. – Мне показалось, Олияра улыбнулась. – Но вы так редко обращаетесь к свету, что стали о нем забывать. Сейчас стоит вспомнить, и это поможет спасти ваших друзей. – Вздохнув, Олияра словно встряхнулась, заговорив уже для всех: – Я давно гуляю в этих местах и знаю тайные тропы. А еще видела, где отсыпается большой черный монстр с хвостом вместо ног. Его охраняют белые собаки. Почти обычные если смотреть издали, но вблизи заметны красные глаза, а в случае опасности, из их спин лезут ядовитые шипы.

– Вакуль! – выдохнул Марк.

– И рисо-псы, судя по описанию, – заметил Таттис. – Очень редкая нечисть. И опасная.

– Очень, – подтвердила Олияра. – Но я спасла щенка одного из них. Освободила из капкана. И теперь мы дружим.

– С рисо-псами? – на всякий случай уточнила я.

– Да, – ответила Олияра. – Они меня не трогают. Даже нечисть старается обходить стороной. Однажды какие-то мерзкие глиняные монстры напали на меня у берега, и болото взбунтовалось: поднялось и забрало всех в себя. Думаю, это потому, что в тех водах такая родная мне магия.

– Магия, отнятая насильно у нескольких детей и слитая в озеро, – задумчиво проговорил Конрад.

– У десятков, – исправила его Олияра. – И нас рождается все больше. Сейчас дедушка помогает скрывать пятерых детей. Но долго они не протянут: магия рвется наружу. Я хотела попросить вас поговорить с нашим главой. И разрешить ему отпустить меня учиться, чтобы потом я могла вернуться и показать, как справляться с даром.

В доме повисло тягостное молчание. И Олияра восприняла его по-своему:

– Вы не поможете мне, да?

Ответом ей послужило множество ответов на разные голоса, суть которых сводилась к одному: “Непременно поможем, и главе тоже объясним, как он неправ. Но осторожно, конечно, чтобы не нарушать важные законы”.

– Только сначала нужно разобраться с болотными гадинами, – напомнила я. – А наша магия здесь улетучивается мгновенно. И двое из нас уже временно лишены зрения.

– Из-за тумана? – сразу поняла она. – Я видела, как вы бежали в пучину, и попыталась остановить вас, но не успела.

– Так это ты усыпила Виктора? – спросил Таттис.

– Да, – ответила Олияра, – но я очень долго вспоминала заклинание и несколько раз сказала его не так. Дедушка принес мне книги. И все же делать разное без заклинаний у меня получается лучше.

– Что, например? – поинтересовался Таттис.

– Я помогу ускорить процесс выздоровления ваших глаз, – сказала Олияра, приближаясь ко мне. – Если разрешите. Это не больно. И безопасно. Честное слово. Я могу лечить. Конечно, сразу вы не станете видеть, как раньше, но…

Конрад не давал ей пройти, но я обошла его и тихо предложила:

– Попробуй.

Экхан яростно запыхтел рядом. А я прислушивалась к себе и с удивлением ощущала, как едва проявившаяся в резерве тьма тянется к Олияре. Ее сила действительно была родственной и необычной одновременно. От девушки пахло луговыми травами. Тонкие пальчики, коснувшиеся моей кожи и снявшие повязку, оказались ледяными, но действовали уверенно.

Моя сила под ее влиянием урчала от удовольствия.

Олияра не шептала заклинаний, лишь водила по голове руками, и воздух вокруг сгущался. А потом ее ладони накрыли мои глаза. И я напряженно замерла, ощущая… нечто вроде живительного потока. Она еще не закончила, но мне уже было понятно, даром ее магия не прошла. Несколько минут в доме в совершенной тишине, нарушаемой грозным сопением Экхана, творилось чудо. Пока Олияра не сказала тихое:

– Смотрите.

Я открыла глаза. Нет, зрение не вернулось полностью, но я видела. Не очень четко, смазанно. И все же!

– Невероятно, – прошептала, прищурившись и стараясь рассмотреть новую знакомую.

Олияра Дит была невысокой и худощавой. Рыжей. В длинном поношенном пальто и коротких теплых сапожках. Она широко улыбалась и казалась совсем ребенком.

– У вас красивые глаза, – сказала Олияра. – Такой необычный цвет. Наверное, когда вы счастливы и смеетесь, они становятся совсем светлыми.

Я пожала плечами, а девушка тут же ринулась к Марку, сидевшему неподалеку.

– Можно? – спросила она воодушевленно. – Я и вам помогу.

– Д-да, – явно нервничая, ответил Лис.

А я все молчала. И думала, сколько талантов успел загубить глава общины?

И ведь быстрых перемен никак не добиться. Территорию все равно не откроют для магов, потому что земля их не пропустит; а местные люди не уйдут отсюда, так как это – их дом. Однако внести новые веяния уже сейчас я могла. Да, в голове медленно прорисовывался план маленькой вполне законопослушной мести.

Вид на студентов заступил Конрад. Заглянул мне в лицо, всматриваясь в него, словно впервые, и уточнил:

– Насколько стало лучше?

– Почти как раньше, – подумав, ответила я. – Иногда вижу четче, а потом все снова плывет. Девушка…

– Очень сильная, – договорил он, кивнув и продолжив совсем тихо: – И мы непременно ей поможем. И подумаем, как обезопасить других детей. Не волнуйся. И не вздумай гадить главе, Лиара. Это – закрытая территория, чужой мир. Мы здесь гости, приглашенные по делу. По сути, контрактники. Вмешиваться в открытую и раздувать конфликт…

– Я не стану, – сказала, отведя взгляд.

Он подцепил мой подбородок сгибом указательного пальца и развернул к себе, повторяя:

– Это – чужой мир. Со своими законами. То что для нас дичь – для них норма. Понимаешь? Они нужны этой земле, а она – им.

Я кивнула. Он вздохнул, придвинулся и шепнул мне на ухо:

– Если все-таки придумала что-то, то девочка не должна знать о пакостях, которые ты решишь сделать. Глава – эмпат, а она как открытая книга, не сможет ничего скрыть. Ясно?

Я снова кивнула, на этот раз позволяя себе улыбку.

Обожаю, когда меня понимают. А еще… мне, оказывается, очень нравилось видеть его лицо, когда оно так близко. Со всеми шрамами. Каждую черточку. Единственное, что оказалось сюрпризом – новый ожог! Я присмотрелась, невесомо провела над щекой Конрада, проверяя, правильно ли вижу… И он быстро отстранился, не давая пощупать неровности кожи.

Значит, пострадал, пока спасал меня и Виктора! И не факт, что ожоги были лишь на лице…

– Невероятно! – Крик Марка заставил вздрогнуть и отложить вопросы к Конраду на потом. – Я почти все вижу! Но как? Да я тебя удочерю, и мы сделаем карьеру!

– Ты сам чуть старше Олияры, – напомнил Александр. – И карьеру сделает она, а не вы.

– Сколько пальцев видишь? – вклинился Даниэль.

– Разве это пальцы? – поморщился Марк. – Три тоненьких щепки! Пора набирать вес, друг.

– Слушайте, Олияра, а вы можете сделать из болтуна немого? – уточнил Даниэль у рыжей девушки. – Хоть на пару дней.

– Прекрати говорить чушь, – одернула его Юлия, показывая уже собственную руку. – Марк, сколько?

– Пять божественно прекрасных пальчиков, – ответил он, довольно скалясь.

Парни рассмеялись, а Олияра неуверенно улыбнулась, признаваясь:

– Я понимаю, что вы шутите, но на всякий случай уточню: причинять людям вред не могу. Только лечить. И иногда управлять стихиями. Но всему этому еще нужно учиться.

– Так и будет, – неожиданно даже для самой себя, выдала я. – Обещаю, ты будешь учиться. В очень хорошей академии. И выберешься отсюда, даже если мне придется…

– Нет! – перебила меня Олияра, – я не хочу приносить несчастья. Бежать и прятаться – это плохо. Если уходить, то только по-хорошему. Я принесу главе общины обещание, что не стану распространяться о местных законах и быте. И… мне кажется, он отпустит. Зачем я здесь?

– Правильно, – согласился с ней Конрад. – Лучший способ решения проблем – бесконфликтный. Но сначала нужно разобраться с нечистью, которую ваш глава развел на болотах, сливая туда бесхозную магию. Ты говорила, есть какой-то план?