Глава 9

Во время завтрака только ленивый не поддел Виктора. Неожиданные романтические приключения этого здоровяка поразили всех. Он тоже выглядел приятно удивленным и немного растерянным. По всему выходило, что боевая подруга взяла их отношения в свои руки и ускоряла события со скоростью поезда, несущегося на полных парах.

Виктор вяло отшучивался, кивал на наши подколки и много ел. А еще выглядел необычайно счастливым. Так что даже слегка раздражал нашу смурную компанию.

Доев, мы все отправились по адресу бывшего проживания тетушки Риттов – Сони. После вчерашней беседы с пострадавшими никого не оставляли подозрения, что тетка была причастна к происходящему в доме племянника. Но как она воздействовала на духа, заключенного в стенах? Вопрос оставался открытым и требовал больше информации для размышления.

Щенка взяли с собой, дабы он не наделал дел без любимого хозяина.

Общежитие, в котором проживала тетка Риттов, нашлось довольно быстро. Дом, хоть и значился старым, выглядел весьма ухоженным и уютным, с большими нестандартными окнами и явно высокими потолками. После вопросов о Соне нас впустили в просторный коридор и провели на общую кухню. Овальное помещение было наполнено солнечным светом и ароматом свежей выпечки.

– Присаживайтесь за стол, – попросила пожилая женщина с красиво уложенными седыми волосами и проницательными голубыми глазами. Сама она была укутана в белый пушистый халат с синими цветочками. – Только собаку держите крепче. Чтобы не наследила.

Пока мы расселись, женщина поставила в центр стола большое блюдо с домашним печеньем и кувшин компота. Рядом с ним встал набор чашек.

– Угощайтесь, – предложила она, продолжив: – Меня зовут Рута. Я здесь живу. В комнате слева по коридору. Получила ее больше семнадцати лет назад. А вообще нас сейчас пятеро. По правой стороне живет молодая супружеская пара, но они на работе. Оба – учителя в местной школе. Слева, сразу за моей комнатой, Тима́р. Он – вдовец. Художник. Дети заняли их с супругой квартиру, а ему выбили жилье здесь. И Тама́ра. Артистка театра. Сейчас она наверняка отсыпается перед вечерним представлением. Была еще Соня, но, увы, в последний год совсем сдала. Ее комната пока пустует. Осталась только казенная мебель. Все остальное увезли родственники.

– Вы можете рассказать о ней? О гере Соне Ритт, – попросила я, перед этим аккуратно дернув за руку Виктора, стянувшего третье печенье подряд.

Гера Рута сидела напротив меня, с интересом рассматривая каждого по очереди. Особое внимание она уделяла Конраду. Ему же в итоге улыбнулась и повторно предложила печенье, которое лично испекла.

Он отказался, ссылаясь на занятость и необходимость ехать дальше как можно быстрее.

– Ах, время, – рассмеялась гера Рута, и ее лицо озарили десятки новых морщинок. – Если бы вы действительно знали ему цену. Молодость так быстротечна. Буквально вчера я разбивала сердца и гадала, с кем из поклонников предпочтительнее остаться, а сегодня молодой красивый мужчина отказывается разделить со мной печенье. – Она погрозила Экхану указательным пальцем и, посмотрев на меня, наконец ответила на вопрос: – Что касается Сони: мы много общались, и я знаю о ней практически все. Даже слишком много.

Гера Рута перевела одобрительный взгляд на Виктора, как раз подливающего себе компот, и улыбнулась. Помолчав, тяжело вздохнула и заговорила дальше:

– Вам, наверное, не интересна вся ее биография. Вы ищете причину смерти? Так?

– Так, – сознался Марк.

И тут же получил взгляд-подзатыльник от Экхана.

– Причина банальна – старость, – пожала плечами гера Рута. – Поверьте, Соню никто не травил и не убивал. Она прожила долгую интересную жизнь и была по-настоящему счастливой женщиной. Если вы были у ее родственников, то знаете, как с ней поступили родители. Когда-то Соню полюбил мужчина, обрученный с другой. Она была невероятно обаятельна даже в старости, а в молодом возрасте от нее натурально сходили с ума. И можно было выбрать в мужья почти любого. Только сердцу не прикажешь. У него своя особая магия: для кого-то она несет приговор, для кого-то горе, а другим дает великое счастье.

– Соне принесла горе, – кивнула я.

– С чего вы взяли? – удивилась гера Рута. – Конечно, семья ее любимого не разрешила бы брак с Соней, но для них эти формальности ничего не значили. Он женился на выбранной родней девушке и получил доступ к наследству, а еще к общему делу. После этого тот мужчина смог обеспечивать Соне достойную жизнь. Да, она никогда не была его женой и не носила его фамилию, а ее собственная семья не простила такого образа жизни. Но она не была несчастной. Счастье для всех свое, понимаете? Она просто выбрала того мужчину, наплевав на каноны и правила. Жила блаженствуя и процветая.

– Насколько понимаю, любимый мужчина геры Ритт выбил эту комнату? – спросила я, пряча ироничную улыбку. – Чтобы его ненаглядной было где ночевать и принимать его визиты?

– Нет, что вы, – покачала головой гера Рута. – Он купил ей дом. В центре города с огромным садом. Нанял прислугу, чтобы она могла больше отдыхать. И дарил множество украшений. Так Соня жила много лет. А потом ее любимый уехал по делам семьи и… погиб. Ей даже не сообщили. Да и кто бы стал говорить официальной любовнице такое? Она узнала из газет гораздо позже. Рыдала, конечно. Потом набрала долгов, пришлось распустить прислугу. Дом продала, чтобы расплатиться с кредиторами. Устроилась преподавателем пения в школу для девочек и получила эту комнату. Хотя, конечно, могла жить припеваючи еще долго.

– Если бы нашла нового любовника? – предположил Конрад, и я отметила в его голосе отражение собственной иронии.

– Нового?! Что вы, никогда! – строго ответила гера Рута. – Соня любила своего мужчину больше всего на свете. Жила воспоминаниями о нем. И хранила все подаренные им украшения как нечто, не имеющее ценности. Хотя, поверьте, стоимость у многих из них была приличная.

– Украшения? – насторожились все мы.

– Да, – улыбнулась гера Рута. – Те самые, что вынесли отсюда ее родственники. Сначала они забрали Соню. К тому моменту она почти не ходила сама и нуждалась в постоянном уходе. Ее родственники страшно негодовали и не скрывали этого. Они же вывезли все ее вещи. И забрали шкатулку.

– В которой хранились драгоценности? – уточнил Конрад.

– Именно, – кивнула гера Рута.

– Насколько вы уверены, что украшения имели реальную ценность? – не выдержал Александр. – Может, это были дешевые стекляшки? Или золоченая медь…

– Мне много лет, молодой человек, и я многое повидала. – Гера Рута кокетливо подмигнула Конраду, после чего добавила: – В свое время тоже получала подарки. И до сих пор почти всегда могу отличить подлинник от подделки, даже если она весьма качественная. Когда Соня была жива, показывала мне свои памятные сокровища. Кое-что ей даже пришлось сдать в ломбард: она любила одеваться и жить дорого, с шиком. Но одно кольцо она ценила особенно – изящное платиновое с рубином. Ее любимый подарил его перед самой гибелью. Сказал, что добьется развода и сделает Соню своей женой. И вручил то самое кольцо в качестве обещания.

– Но больше не вернулся, – выдохнула Юлия, прижав руку к груди. – Как это жутко. И печально.

– Такова жизнь. – Гера Рута грустно улыбнулась. – В любом случае, Соня кольцо не снимала, пока пальцы не стали сильно отекать. Тогда пришлось вдеть в него цепочку и повесить на шею. С ним наверняка и умерла.

Мы с Конрадом переглянулись. Студенты, сидевшие до этого очень тихо, тоже начали нервно ерзать, понимая – “запахло жареным”.

– Значит, ваша подруга обожала свое кольцо, – повторила я, подавшись вперед и глядя в хитро прищуренные глаза геры Руты. – И не расставалась с ним почти никогда. Скажите, а у геры Сони или ее любимого были какие-то магические таланты? Хотя бы зачатки.

– Нет, – покачала головой гера Рута.

Я нахмурилась, понимая, что в таком случае кольцо вряд ли могло вызвать столь сильный всплеск энергии в доме племянника Сони.

– Однако, – тихо добавила гера Рута, – у ее любимого были деньги. И он заказал кольцо у ювелира, делающего артефактные украшения. Внутри кольца была выгравирована клятва любви на древнем языке. Так что…

– Это артефакт! – выдохнул Марк, сияя улыбкой.

– Вот оно что, – всхлипнула Юлия, – как трогательно.

Я покачала головой, жалея, что взяла слишком тонко чувствующую темную магичку на этот допрос.

– Да, – кивнула тем временем гера Рута, – артефакт. И Соня просила, чтобы украшение похоронили с ней. Также у нее были подвески и серьги, и несколько жемчужных колье. Да много чего там было. Все это она хотела передать однажды в дар школе, где преподавала. Даже завещание написала. Оно, к слову, было в той же шкатулке.

– Вы говорили Риттам, что знаете о завещании? – спросил Конрад, поднимаясь.

– Зачем мне это? – удивилась старушка. – Я не лезу в чужие дела, пока меня не спрашивают. Вот вы спросили, и пожалуйста…

– Спасибо, – усмехнулась я. – Вы дали действительно ценные сведения. Чем мы можем вас отблагодарить?

– Единственное, о чем волнуюсь: не разлучили ли Соню с кольцом? – пожала плечами гера Рута. – В нем было столько ее любви и столько тоски, что лучше было бы похоронить украшение. Кто-то другой мог увидеть в нем только блеск камня, а я – призрак разрушенного счастья. Его нужно отпустить.

– Обязательно, – кивнул Конрад. – Если этого еще не случилось, мы сделаем все для исправления ситуации. Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответила старушка, лицо которой озарилось улыбкой. – И знаете, кажется я знаю, как меня можно отблагодарить. Заходите, когда все разрешится, и расскажите, хорошо ли прошло. Можно не всем. Вы – люди занятые, понимаю…

Она подмигнула Конраду. Тот улыбнулся и неожиданно пообещал:

– Зайду и расскажу.

– И я! – неожиданно вмешался Виктор. – У вас потрясающее печенье.

Гера Рута рассмеялась и тут же собрала ему в дорогу остаток десерта.

Мы дружно попрощались с занимательной старушкой и, покинув общежитие, грустно отправились в свою гостиницу. Грустили по понятной причине: все понимали – нам снова предстояло добираться в глушь к Риттам.

– Будем делать ставки? – спросил Марк. – С ними веселее.

– На кольцо? – хмыкнул Александр. – Ставлю половину стипендии на то, что они его оставили при себе.

– Безусловно, – кивнул Умс.

– Почему вы считаете их настолько безмозглыми? – покачал головой Даниэль. – Может, все-таки похоронили как следует.

– Тебе лишь бы на кладбище не ходить, – рассмеялся Марк, хлопая Даниэля по плечу. – А придется. Если Ритты не сознаются, будем копать.

Даниэль побледнел и передернул плечами.

– Предлагаю изменить спор, – вмешалась я. – Если кольцо похоронено с Соней, то с Конрада лучший торт из местной кондитерской. На всех.

– Почему с меня? – опешил Экхан.

– А с кого? – не поняла я. – Не студентам же жертвовать своей стипендией? И не мне зарплатой. Она у меня и так маленькая. Как раз на новые полусапожки после такой убойной практики.

– Ладно, – вздохнул Конрад.

– Тогда давайте лучше гер Экхан купит торт, если Ритты оставили кольцо себе? – вклинился Виктор. – Это – более вероятно.

– Надо же, какие мы сообразительные! – поразился Конрад, недовольно качая головой. – Вообще-то некрасиво в отношении несчастной делать подобные ставки. Гера Эффит подает вам дурной пример.

– Несчастную, скорее всего, посмертно обокрали дражайшие родственники, – пожала плечами я. – Вот что действительно некрасиво. Эта история учит нас не быть жадными. Понимаешь, Конрад?

– Да, да, – закивали студенты. – Жадность – это ужасно.

– Купите нам тортик, и мы гораздо лучше усвоим урок, – заискивающе улыбнулась Юлия.

– Только из той же кондитерской, в которой вчера покупали пирожное гере Эффит, – попросил Виктор. – Там, говорят, все тает во рту.

– Да, пирожное было отличное, – не стала скрываться я.

– Некроманты – ужасные люди, – вздохнул Конрад. И, под давлением множества укоризненно-голодных взглядов, сдался: – Хорошо, если Ритты припрятали кольцо, с меня торт на всех.

– А если похоронили вместе с теткой? – уточнил Умс. – Нам ничего не достанется?

– Тогда будет повод поверить в сказки о людской доброте, – заметила я. – Это даже лучше сладкого десерта.

* * *

Естественно, они оставили все украшения у себя.

Перед новой поездкой к Риттам пришлось обратиться к капитану Джазу. Он с командой в составе пятерых бравых полисмагов приехал спустя час и, обсудив с нами план действий, грустно постановил:

– Разбираться теперь до ночи. Ладно уж, предупрежу своих и поедем. Закажу нам магобус – уж больно вас много. Может быть, кого-то хотите оставить здесь? Скажем, Дораха?

– Он мечтает отличиться, – покачала головой я. – И стать гордостью отца.

– Вот где у меня эта его гордость, – пробормотал капитан, потерев горло, и отправился добывать нужные ордера с транспортом.

Еще спустя несколько часов напротив дома Риттов остановился магобус, из которого высыпало много недовольных людей. Погода снова испортилась, начался дождь.

– Это еще что такое? – “доброжелательно” спросил Гарт Ритт, высунувшись за калитку и рассматривая незваных гостей. – Вы чего понаехали?

Он выглядел болезненно уставшим и осунувшимся. Под ввалившимися глазами появились еще более темные круги, нос заострился. А ведь с момента нашей встречи не прошло и суток.

– Мы по делу, – отозвался капитан Джаз. – Говорят, у вас здесь особенная неповторимая атмосфера. Свежий воздух, природа…

– Какая еще природа? – нахмурился Ритт, ежась под пронизывающим ледяным ветром с дождем. – Кто говорит?

Мы с капитаном устало переглянулись.

– Ваш выход, – сказал он, ухмыльнувшись. – Объясните человеку, что-где-как и почему.

Я нехотя принялась рассказывать суть:

– Добрый день, гер Ритт, мы вынуждены повторить осмотр дома и обсудить с вами новые детали вашего дела. Это необходимо для избавления вас от приступов, которыми вы страдаете, и не займет много времени.

– Пустите нас? – спросил капитан Джаз отнюдь не вопросительным тоном. Скорее приказным.

Гер Ритт отступил, с явным недоумением пропуская всю нашу компанию.

– А зачем вас так много? – спросил он полисмагов.

Их было пятеро.

– Так положено, – услышала я ответ.

На встречу “гостям” из дома вышла Дана Ритт. Кутаясь в длинную теплую шаль, она хотела было встать в проходе, но под напором капитана быстро сдалась, требуя размещаться исключительно в гостиной.

Сама она осталась с мужем на улице, тихо переговариваясь о чем-то своем.

В небольшой проходной гостиной моментально стало тесно и душно.

Осматривать все остальные помещения никто не спешил. Ждали хозяев. Те пожаловали довольно быстро. На этот раз нам разрешили присесть за стол, но угощений не предлагали. Часть моих студентов остались стоять вместе с полисмагами. Таттис и вовсе подошел ко мне и, чуть склонившись к уху, прошептал:

– Здесь тьма.

– Не чувствую, – призналась я.

– Это пока, – пообещал он, вздрагивая всем телом, от чего и по-моему побежали нехорошие мурашки. – Но уже скоро она откроется всем. Если не поспешим. Я буду у стены с рунами – сдержу, если начнет рваться наружу.

Я кивнула и прислушалась: капитан Джаз как раз приступил к допросу:

– Скажите, гера Ритт, какие отношения связывали вас с недавно почившей тетушкой Соней?

– В каком это смысле? – Женщина обняла себя за плечи и покосилась на мужа. – Какие у меня могли быть отношения? Ухаживала за доходящей. Вот и все. Как велит долг. И похоронили ее по-человечески.

– На местном кладбище? – уточнила я.

– Да. А где еще? – Голос геры Ритт становился все злее и выше.

– Хорошо, – кивнула я. – А особые пожелания у почившей были? Перед смертью.

– Какие еще пожелания? – Гера Ритт почти визжала. – Она говорить уже не могла. Что вы там себе придумали?

– Мы пока просто спрашиваем у вас обстоятельства дела, – ответил за меня капитан Джаз. – Никто ни в чем вас не обвиняет. Просто уточняем детали.

– Да что я могу знать?! – вскинулась гера Ритт. – Какие детали? Обмыли и похоронили. Гарт, что ты молчишь? Скажи им. Тетка-то твоя.

– Моя, – закивал ее муж, вскочив со стула в углу комнаты. – По матери родня была. Н-непутевая. Так ее все называли. Спуталась там с одним, ну и вот.

– А что произошло с ее украшениями? – подалась вперед я. – Теми, что подарил мужчина, из-за которого от геры Сони Ритт отказалась семья.

– Она не Ритт!! – неожиданно взвыл хозяин дома. Его начала бить мелкая дрожь, а на лбу появилась испарина. В темном взгляде появилось нечто такое, что я поежилась.

Жена тут же бросилась к супругу и принялась гладить его по плечу, уговаривая успокоиться. На нас она смотрела волком, но молчала, видимо боясь протестовать при полисмагах. Я подала знак Таттису, и тот приложил руку к стене, у которой стоял.

Гарт Ритт мелко трясся не сводя с меня неприязненного взгляда.

– То есть ваша тетушка взяла новое имя? – снова вмешался капитан Джаз. – Она вышла замуж? Как звучит ее полное имя?

Трое полисмагов принялись медленно двигаться вдоль стены. В направлении хозяина дома. Александр и Виктор хотели повторить их маневр, но были остановлены Конрадом. Сам он сидел за столом, развернувшись полубоком, и следил за происходящим. Как скучающий зритель на не слишком хорошем спектакле.

– Соня была безродной! – выплюнул Гарт Ритт, глянув на капитана. – Она выбрала собственную судьбу и осталась ни с чем.

– Если не считать драгоценностей, – кивнула я. – И любви, которую пронесла через всю долгую жизнь.

Гарт Ритт тихо злобно зарычал. Его губы дернулись в подобии жуткой усмешки. Пальцы рук искривились. Хозяйка дома тут же принялась наглаживать плечо мужа и шептать успокаивающие слова. Я знала – это не могло помочь, не остановило бы надвигающийся “приступ”. Но Таттис все еще касался стены, от которой исходила загадочная древняя сила: густая и вязкая. Чесс приглушал ее с помощью собственной тьмы.

И Гарт Ритт медленно расслабился. Его плечи опустились, а глаза, налитые злобой, снова поблекли. Дана Ритт, видимо, решила, что сама сумела победить начинающийся приступ мужа. Как только тот затих, она посмотрела на меня с торжеством. Но похвалы не дождалась.

– Вы ведь в курсе, что ваша родственница хранила ювелирные украшения, подаренные любовником? – продолжила я, кутаясь в собственное пальто.

В помещении становилось прохладно. Заточенный в доме дух все еще силился выйти из стен и преподать всем урок. Но Чесс был сильнее.

– Не понимаю, о чем вы, – вскинув подбородок, заявила Дана Ритт. – Соня жила небогато.

– Ну хотя бы кольцо тетки вы видели? – с надеждой спросила я. – Она очень им дорожила. Это был артефакт. постороннему он принесет лишь вред, а со временем может стать смертельным проклятием. Полисмаги осведомлены, что кольцо должно быть захоронено с владелицей, иначе случится беда. И дело не ограничится так называемыми приступами вашего мужа. Наверняка уже поговаривают о смертности местных птиц или даже скота в ближайших дворах.

Хозяин дома испуганно посмотрел на жену.

– Во-первых, почему мы должны слушать эти байки? – злилась непробиваемая хозяйка дома. – А во-вторых, повторяю, кольца не было. И других украшений тоже. В чем конкретно вы меня обвиняете?

Я грустно вздохнула и красноречиво глянула на капитана.

– Тогда нам придется эксгумировать тело вашей тетушки, – сказал он, выкладывая на стол папку, которую держал до этого в руках. – И, если артефакт пропал, будем искать его для возвращения хозяйке. Пока не стало поздно. Разрешение на эксгумацию я получил. Нужно ваше присутствие и согласие на…

– А мы против! – перебила его Дана Ритт. – Возражаем.

– Но если вы против, то хватит и моих бумажек, – закончил капитан с легкой усмешкой. – Ваше согласие в данном случае не обязательно в связи с повышенным риском поднятия нежити. – Взглянув на полисмагов, он велел: – Берите некромантов и приступайте.

– Юлия с щенком, Таттис и Умс останутся здесь, – сказала я, – присмотрят за ситуацией в доме. На всякий случай.

– А я? – Даниэль посмотрел на меня с огромной надеждой.

– А тебе нужно избавляться от собственных страхов, – оскалилась в ответ. – Пойдем. И остальные – тоже.

– Ну зачем вечно все усложнять? – простонал Даниэль, направляясь к выходу. – Ненавижу кладбища. Погода мерзкая. А если бабуля уже стала нежитью?

– Заметили, здесь даже собаки не лают и птиц совсем нет, – кивнул Марк, следуя за одногруппником. Остановившись, он с надеждой посмотрел на Риттов и уточнил: – Может, вспомните, где кольцо-артефакт? Вдруг оно затерялось в вашем доме, и вы недавно его нашли. Оно действует как проклятие и уничтожит вас, если не отдать.

– Нет у нас ничего! – упрямо повторила Дана Ритт, одергивая пытавшегося что-то сказать мужа.

– Удачи вам, – пожелал капитан, когда я проходила мимо него. – Постарайтесь там не задерживаться. И не забудьте найти понятых.

Я тихо выругалась в ответ. Отказаться от похода на кладбище не могла – как куратор и единственный дипломированный некромант среди присутствующих, обязана была наблюдать за действом и поддерживать своих непутевых студентов словом. Часто ругательным.

На кладбище было холодно и сыро. А еще неспокойно. Так что моментально захотелось вернуться в гостиницу. А лучше сразу в академию. У нужной могилы и вовсе мороз побежал по коже.

– Чувствуете? – спросил Александр, глядя вокруг. – Еще немного, и бабуля восстанет, чтобы лично отыскать свою вещь.

– Какая бабуля? – испугался старик-сосед Риттов. Их с супругой привели в качестве понятых. – Вы нас не предупреждали об опасности.

– Вы здесь под защитой, – тут же успокоили их полисмаги. – Ждите, пока не понадобитесь, и ничего не трогайте.

Дальше все шло по накатанной. В академии студенты часто отрабатывали подобные ритуалы в качестве мини-практик на будущее. Так что сегодня весь процесс занял не больше получаса. Сначала Марк нарисовал защитный контур вокруг могилы, затем откопали тетушку. Следом проверили наличие кольца и запротоколировали его отсутствие при понятых. Им пришлось подойти достаточно близко к усопшей, что сразу плохо отразилось на самочувствии бедняг. Пока Конрад откачивал понятых, Александр привел в чувство бледно-зеленого Даниэля, и, оставив часть полисмагов с Виктором у раскопанной могилы, мы дружно вернулись в дом Риттов.

– Долго вы, – пробубнил капитан, едва я появилась на пороге. – Мы уже успели заскучать.

– Сочувствую, – со злостью выдохнула я, и тут же добавила: – Кольца-артефакта нет. Пропал. Тетушка Соня станет нежитью со дня на день. Тьмы на кладбище море.

– Да вы что? В таком случае нам придется обратиться за помощью к менталисту, – потер ладонями капитан Джаз – И провести допрос тех, кто был рядом с почившей в последние дни ее жизни. Как хорошо, что дознаватель у нас с собой. И родственники здесь. Продолжим работу…

– Вы не можете! – возмутилась Дана Ритт. – Я обращусь к законнику и опротестую все, что здесь происходит. Найму лучшего!

– У вас же нет денег, – напомнил озябший Марк, усаживаясь за стол и нервно растирая плечи.

– Будем приступать к допросу или сами сознаетесь? – вздохнул капитан. – Чистосердечное раскаяние очень поможет следствию, а мы умеем быть благодарными.

– Расскажи им, Дана! – не выдержал Гарт Ритт.

– Замолчи! – рявкнула его жена.

– Кольцо там. – Хозяин дома указала на стену с портретом родителей жены. – За картиной. В тайнике. И остальное тоже. В шкатулке. Но завещание Дана сожгла.

– Не смей! – супруга правдоруба медленно села за стол и уронила голову на скрещенные руки. – Как ты мог. Дурак…

– Я сразу говорил, что нам не нужны эти грязные цацки, – продолжал тем временем Гарт Ритт.

– Так принеси мне чистые! – заверещала Дана Ритт, вскидываясь и стуча кулаками по столешнице. – Нам дочь выдавать замуж! Ей приданое нужно. О нас не думаешь, а она чем виновата? И вообще, эти украшения – наше наследство! Никакого завещания не было. Гарт ошибается.

– Пусть так, – пожал плечами капитан Джаз, наблюдая за тем, как вскрывают тайник за картиной на стене. – Но проклятые украшения мы пока изымем в качестве улик. Как только докажете право наследования, приходите, будем решать.

– Когда украшения вернут, – встряла я, – вы снова встретитесь с родовым духом. Ясно же, что именно ювелирные изделия, принадлежащие Соне Ритт, пробудили хранителя дома.

– Какого хранителя? – нахмурилась Дана Ритт. – Вы меня за дуру держите? О ком речь?

– Речь о том, кто переселяется в тело вашего супруга и с удовольствием будет занимать тело дочери, когда та вернется, – ответила я. Повернувшись к Александру, попросила: – Поясни им теорию.

– Когда-то давно существовал ритуал, – послушно начал тот. – Старейшего из рода – самого мудрого и благочестивого – после смерти оставляли в доме на много суток подряд, читая специальные заклинания и нанося на стены определенные руны. Только те, кто проводил обряд, могли знать, на какой срок подчиняли дух и какую именно цель преследовали. Но что-то непременно ставили в приоритет. В итоге дом становился темницей для духа-хранителя, который мог дремать, пока не нарушались озвученные ему важные правила. Сейчас такие ритуалы запрещены законом, но раньше, увы, использовались довольно часто. В вашем случае, скорее всего, приоритет отдавался нравственности рода. И именно возвращение тетушки Сони вместе с ее украшениями от любовника пробудило духа, а ее кольцо-артефакт придало ему сил.

– Сказки, – прошептала Дана Ритт.

– Вы можете сопоставить факты, – предложил ей Конрад, замерший в проходе гостиной. – Вспомните, когда принесли в дом шкатулку с украшениями? И через сколько после этого случился первый приступ у вашего супруга?

Она отвернулась. Ее губы беззвучно шевелились, и какое-то время в доме стояла тишина. Потом женщина посмотрела на ошеломленного супруга и прошептала:

– Это совпадение, Гарт.

– Больше в моем доме не будет ничего с напоминанием о тетке! – ответил тот, сжимая кулаки и яростно сверкая ввалившимися глазами. – Ты хоть понимаешь, что обрекла нас на проклятие?!

– Понятые, просьба пройти к тайнику, – попросили тем временем полисмаги. – Некромантов также просим о присутствии. Внимательно следите за тем, что мы будем изымать…

Пока супруги спорили, в тайнике нашлось кольцо. Оно лежало в шкатулке, полной дорогих украшений, плотно переплетенных с тьмой от артефакта. Для проведения ритуала очистки я выбрала Умса, и тот отлично справился с задачей. А сам артефакт владелице отправился возвращать Чесс.

Щенка он оставил Юлии, и ритуал упокоения мятущейся души не занял много времени. Однако после, пока умершую вновь закапывали в могилу, Таттис долго стоял недвижимо. Заложив руки за спину, он смотрел в сторону леса. Парня мелко трясло, из его рта шел пар.

Кладбище наполнялось особенной тишиной, впитывая отголоски прошедшего обряда и освобождаясь от гнетущей тьмы. Воздух был наполнен запахами: скорой весны и – едва уловимым – тлеющей мирры. Вокруг стелился влажный туман, а в глазах отчего-то скопились слезы.

Я подставила Таттису руку, предлагая опереться, но он лишь тонко улыбнулся и качнул головой.

– Тебе же плохо, – настаивала я. – Прими помощь. Не хочешь от меня, давай позову Виктора.

Таттис обернулся, взглянув на меня. В его глазах царила темная бездна.

– Сейчас я стою на границе, – сказал он тихим непривычно низким голосом, – ни вам, ни Виктору здесь делать нечего.

– Ты тоже уходи оттуда, – недовольно попросила я.

– Сейчас, – кивнул он, отворачиваясь и добавляя спустя несколько секунд: – Просто хотел убедиться, что ее ждали.

– Тот самый чужой муж? – спросил Конрад, неизвестно когда подкравшийся сзади. – Встретил ее?

– Ждал, – кивнул Таттис.

И одинокая слеза все-таки скатилась по моей щеке. Спасибо туману и моросящему дождю за то что скрыли мгновения слабости. Передернув плечами, я смахнула влагу с лица и бодро заявила:

– Пора возвращаться. А то замерзнем здесь, а нам еще на болота ехать.

Увы, вернуться в гостиницу сразу после ритуала не вышло.

Еще около часа полисмаги оформляли документы по делу Риттов. За это время Марк несколько раз обошел их дом по периметру и доложил мне, что нашел несколько очень старых рун на стенах.

– Они почти утратили силу, – сказал Марк тихо. – Год максимум, и хранитель получит свободу. Мы можем попробовать помочь…

– Не будем, – прервала его я. – Ритуал слишком древний, и от стен веет старой магией. Тогда многое было иначе, и мы можем сделать хуже. Украшения сейчас увезут, а артефакт похоронен с хозяйкой. Хранитель этого дома почти бессилен. Без подпитки артефактом Сони, он скоро уйдет сам, как положено. Но Риттам ничего не говори. Может, страх перед духом хоть немного усмирит их жадность.

На том мы и сошлись.

Перед тем, как зайти в магобус и вернуться в город, я улыбнулась. Туман почти растаял, а дождь прекратился. Во дворе неподалеку опасливо залаял пес. Этому месту требовалось время, чтобы стряхнуть с себя флер тьмы, но уже сейчас здесь дышалось легче и свободней.

– Что я вижу? Темная магичка улыбается? – Конрад снова застал меня за неприличным.

– Это нервный тик, – тут же соврала я.

– Тебе даже тик идет, – хмыкнул Конрад, глядя на меня так, что ноги моментально подкосились.

По счастью, ненаглядные студенты не давали расслабиться и случиться романтическим глупостям.

– Поехали, гера Эффит! – поторопил нас Марк, пробегая мимо. – А то Дорах не успеет.

– Что не успею? – нахмурился Конрад.

– Купить торт! – ответили ему хором шесть голосов.

– У тебя снова тик, – заметил Конрад, бросив на меня негодующий взгляд.

И я, уже не скрываясь, улыбнулась шире.