Глава 16

По моим примерным ощущениям господин Вэйтер вышел из кабинета два года назад. На самом деле, конечно же, прошло от силы минут десять. У меня успели онеметь руки и ноги, но то было от нервов. Я все ногти сгрызла к тому моменту, когда в покоях военачальника раздались шаги.

— Право же, не стоило… — говорил Сэн, отворяя дверь в кабинет. — У меня достаточно денег, премия ни к чему… Ася?

Я вжалась в кресло. Господин Вэйтер мягко подтолкнул дворецкого на середину помещения, а потом запер дверь на ключ.

— Сэн, присядь, — военачальник указал старику на кресло.

Дворецкий же стоял ни жив, ни мертв, он уже понял, для чего его сюда привели.

— Я… я ничего не сделал… — шептал он дрожащим голосом. — Вы должны мне верить, я не виноват, я…

— Успокойся, — Вэйтер глянул на него, приподняв одну бровь. Налил воды из графина в бокал и протянул старику.

Сэн принял бокал, но пока донес его до рта трясущейся рукой, расплескал половину.

— Ты должен рассказать мне все, что знаешь, и я тебя отпущу. Тебе не стоит бояться, но я хочу знать всю правду.

— Я ничего не знаю, — как заведенный повторял дворецкий.

Мне на какой-то миг даже стало жаль бедного старика, таким испуганным он выглядел.

— Сэн, — Вэйтер ласково протянул его имя. — Ты чего-то боишься?

Дворецкий отрицательно замотал головой.

— Кого-то?

Сэн медленно кивнул. Отставил бокал и, всхлипнув, покосился на дверь.

— Я обещал ему. Обещал! Он все расскажет Ее Светлости и мне конец. Я должен был молчать, чтобы меня не прогнали. Господин Вэйтер, Вэйстон-Дай мой единственный дом. Я всю жизнь провел здесь, мне некуда идти… я не хочу никуда уходить!

— Ты не уйдешь, если то, что расскажешь мне, будет мне понятным, — спокойно проговорил мужчина и добавил уже строже: — Я жду.

Сэн кинул на меня обреченный взгляд, прежде чем заговорить.

— Однажды Жан напился. Сильно напился. Это было в тот день, когда Гая… убили. Жан помогал Ее Светлости спрятать труп, но мальчишка не смог нести такой тяжкий груз на сердце и рассказал все мне. Он после того, как протрезвел, пытался поговорить со мной снова, убеждал, что все, что было тем вечером лишь шутка, но я не поверил. Тогда Жан сказал, что если я сообщу хоть кому-то то, что знаю, то графиня Бронт вышвырнет меня из замка или вообще убьет.

— Виоленна убила Гая?

— Да, она.

— Что они не поделили? Какой мотив был у графини?

— Этого я не знаю. Я помню только то, что Гай прибежал в крыло прислуги, ворвался в свою комнату и заперся. У него частенько бывали приступы паники, поэтому я и внимания не обратил. Думал, узнаю у него за ужином, но он в столовую так и не пришел.

— Чем Гай занимался до того, как у него случился приступ?

— Да чем… все как обычно. После обеда он ушел в оранжерею и там, кажется, проводил время с Элли. Девочка любила пересаживать маленькие цветы, а Гай позволял ей это делать, но только вместо цветов из оранжереи он давал ей разные травы из сада. Мол, какая разница, что она будет пересаживать, Элли приятно было просто быть полезной.

— Думаешь, Гай навредил как-то Элли, и Ее Светлость его за это убила? — спросила я задумчиво.

Сэн покачал головой.

— Нет, что ты. Элли все любят, Гай ни за что бы не позволил себе обидеть ее. Он на нее никогда не повышал голоса. Правда, вспомнил еще кое-что… Тогда, когда Гай и Элли были в оранжерее, Ее Светлость разыскивала девочку по всему замку, а когда Эби сказала ей, что она с садовником, то графиня будто с ума сошла. Она забрала Элли, увела в лекарское крыло…

— Почему именно в лекарское?

— Не знаю. Вроде, говорила, что девочке нужно срочно выпить какое-то лекарство. Странно, но Элли редко болеет, зачем ей что-то пить?

“И я даже знаю что”, — подумала я, многозначительно взглянув на господина Вэйтера. Вот только военачальник ничего не знал о тех каплях.

— А о чем Жан рассказывал в тот вечер, когда мы жарили мясо? Он смотрел на тебя и рассказывал историю. Что это было?

— Завуалированная и приукрашенная история о смерти Гая. Жан, когда понял, что я боюсь кому-либо признаться в том, о чем узнал, стал напоминать мне о случившемся, зная, что мне от этого тошно. Его это веселило.

— Я тебе верю, — кивнул господин Вэйтер. — Можешь идти, но об этом разговоре никому ни слова. Особенно Жану. Ясно?

— Я никому не скажу, клянусь! Только позвольте мне остаться!

— Ты можешь вернуться к своим обязанностям.

Сэн подскочил с места и бросился к двери, но уже у выхода обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

— Это ты написала ту записку?

Я промолчала. Зачем что-то объяснять, если он и так все понял?

Дворецкий вышел, а мы остались сидеть в тишине. Я знала больше, чем господин Вэйтер, но с трудом решилась рассказать ему.

— Элли дают вот это, — я вытащила из кармана полупустой пузырек. — Пять капель на кружку воды. В ночь, когда я следила за ней в лекарской, малышка очнулась и заговорила. Я была уверена, что она вообще ни слова не может произнести, но нет, мы говорили. Элли плакала и просила больше не поить ее этими каплями, я обманом заставила ее выпить и она снова замолчала. Мне казалось, что она обиделась на меня, но сейчас понимаю, что… Не могу поверить в то, что говорю это… Черные капли это какое-то зелье, заставляющее девочку молчать. Ее Светлость боится, что Элли может рассказать что-то ужасное, поэтому поит ее этим.

Господин Вэйтер выслушал меня, не издав ни звука. После чего протянул руку и попросил пузырек. Я отдала его ему и мужчина, откупорив бутылек, через секунду кивнул.

— Это настойка из листьев фрикуса и измельченных костей сверчков.

— Сверчков?

— Ты так удивилась, будто раньше не была знакома с составами различных лекарственных настоек. Кости сверчков используются для изготовления обезболивающих средств для наружного применения. Но вместе с листьями фрикуса настойку можно пить, и тогда твои голосовые связки немеют и говорить ты не можешь.

— Какой ужас, — выдохнула я. — Бедная девочка. Она ведь с двух лет молчит!

— С двух? — господин Вэйтер вскинул голову. — Три года ее опаивают?

— Не знаю, но Сэн сказал, что Элли не говорит с двух лет.

— Смею предположить, что Элли в два года видела то, чего не должна была.

— Она бы забыла это уже совсем скоро, и уж точно не стала бы рассказывать никому. Но что она могла увидеть?

— Ошибаешься. Элли была тем еще болтливым ребенком, и уж если ее что-то взволновало, она рассказала бы всем. А увидеть она могла многое. В два года девочка часто сбегала от Веллы, камеристка была сама еще ребенком, не могла уследить за непоседой. Элли часто находили то посреди лестниц, то в нишах, то за статуями. Она пробиралась в комнаты, пряталась под кроватями.

— Три года назад, — задумчиво повторила я. — Три года назад погиб ваш отец.

Вэйтер кивнул, пряча взгляд в пол.

— Думаю, Элли видела того, кто его убил.

— Графиня Бронт и доктор Майл опаивают ребенка. Значит ли это, что в их интересах защитить убийцу?

— Я более чем уверен в этом.

— Так мы пойдем к стражам?

— Нет, Ася. У нас нет никаких доказательств, а даже если Элли заговорит, ей никто не поверит. Слова детей такого возраста не воспринимаются всерьез.

— Что же нам делать? — простонала я в отчаянии. Голова уже пухла от всех этих мыслей!

— Нам нужно добыть реальные доказательства против Виоленны. Если она что-то знает, а она точно знает, то однажды выдаст себя.

— И как это сделать? Мы будем следить за ней?

— Ася, — господин Вэйтер одним движением оказался рядом со мной и встал на колени. — Прошу тебя забыть обо всем, и просто работать. Тебе ни к чему все эти проблемы, боюсь, как бы Виоленна не решила избавиться и от тебя. Понимаешь?

— Я не могу спокойно работать в доме, где постоянно кого-то убивают! Я должна помочь вам и так мне будет спокойнее. Вы слишком добры ко мне и к другим слугам, чтобы мы бросили вас в беде. Я помогу, хотите вы того или нет.

Мужчина поджал губы, обреченно вздохнув, и вернулся в свое кресло.

— Будь по-твоему. Но если дело примет серьезный оборот, ты немедленно прекратишь в нем участвовать.

— Обещаю, что не позволю грохнуть себя, — я приложила ладонь к груди, будто давая клятву.

Господин Вэйтер рассмеялся.

— Так что мы все-таки будем делать? У вас есть какой-то план?

— Плана нет, но кое-какие мысли имеются.

— Нам нужно разговорить Элли?

— И это тоже. Но пока она под присмотром доктора Майла, мы не сможем выбрать время между действием зелья, чтобы застать ее, когда к ней вернется голос.

— Дождемся, когда Элли вернется жить в свои покои? Но это может произойти еще не скоро!

— Мы никуда не торопимся. Разве что сегодня ночью нужно будет незаметно сходить в город.

— Зачем?

— Нам не помешает профессиональный сыщик, который притворится слугой, верно?

Я в первую секунду не поняла смысла сказанных Вэйтером слов, а когда до меня дошло, восторженно ахнула.

— Настоящий сыщик под прикрытием?! Это гениально!

— А теперь тебе лучше вернуться вниз. Не стоит вызывать никаких подозрений, пока мы не выясним все, что хотим.

— Уже бегу!

Я помчалась в свою комнату, воодушевленная проделанной работой. Как я могла подозревать господина Вэйтера в убийстве его любимого друга? Безумие! И как же я сейчас была рада, что военачальник на моей стороне. Если бы я еще до конца осознавала свое желание варить всю эту кашу с расследованием, мне было бы куда проще. Я же знала лишь одно - если под моим носом происходят такие ужасные вещи, то я не успокоюсь, пока справедливость не восторжествует. Я была такой всегда и продолжаю быть даже после смерти, этого, увы, не исправить.

Я влетела в свою комнату мимо Сэна, лишь мельком взглянув на него. Дворецкий был напуганным, зажатым, и словно постарел на десять лет за это утро. Он беспомощно взглянул на меня в ответ до того, как дверь закрылась перед ним.

Мне следовало отбросить все мысли, никак не связанные с моей работой, до вечера. Я постаралась отключиться и заняться своими основными обязанностями, но в первую очередь вновь намазала синяки мазью. Синие пятна стали фиолетовыми, а кое-где уже желтыми. Совсем скоро от “побоев” не останется и следа, так что остатки мази мне больше не были нужны.

Я выглянула из комнаты и обнаружила Сэна на том же месте - у двери в ванную, растерянного и задумчивого.

— Сэн?

Старик вздрогнул, обернувшись.

— Возьми, — я протянула ему баночку. — Это мазь от синяков, тебе ведь тоже здорово досталось, так?

— Спасибо, — тихо поблагодарил дворецкий, принимая мазь из моих рук. — Спасибо, Ася.

Заперев дверь, я отправилась в оранжерею. Лестницы и подоконники за прошедшую неделю мыла не один раз, пыль на них не успела скопиться. К тому же, завтра нам предстоит провести генеральную уборку перед приемом, который устраивает графиня Бронт, так что сегодня не было смысла что-либо мыть.

Я не успела дойти до оранжереи, как вдруг меня охватило страшное предчувствие. Что-то будто подтолкнуло меня к двери, я влетела внутрь и застыла, не в силах пошевелиться от ужаса. В некогда зеленых, желтых и красных растений теперь не осталось и капли очарования, в горшках и кадках теперь находились коричневые, словно выжженные палящим солнцем.

— Что же это… — я едва не плакала. Графиня с меня три шкуры спустит, когда узнает, что все ее “детки” погибли! — Что произошло с вами?..

Я трогала тычелентник обеими руками, будто пыталась привести его в чувство. Умоляла кустирантус снова расправить листочки, пустила слезу над романтесом, и сдалась у шарлея. Растение, которое вернуло былую красоту после сожжения, теперь было безнадежно мертво. Я разревелась. Снова.

Если бы я не была так шокирована, то ощутила бы жар, исходящий от стекол. Они теперь не просто пропускали солнечный свет, а будто увеличивали его в стократно. Я бы обязательно поняла это, не будь убита горем. Я плакала и только поэтому решила, что мне душно и кружится голова из-за переживаний. Но когда сознание стало покидать меня, а я всеми силами старалась выползти из оранжереи, то осознала, что что-то не так. Но было уже поздно. Я провалилась в темноту.

— У вас стало за правило падать в обморок? — раздался надо мной голос доктора Майла.

Я с трудом открыла глаза и обнаружила себя в лекарской, на кровати рядом с Элли.

— Оранжерея, — хрипло прошептала. — Растения погибли!

— Ну-ну, милочка, — доктор сверкнул глазами поверх толстых окуляров. — Что в вашем списке дел было сегодня?

— Я не… не знаю, — пробормотала, пытаясь припомнить, что задавала графиня. — Наверное, как обычно, что-нибудь пересадить…

— Список с вами?

— Да, конечно, — я судорожно принялась рыскать по карманам, вытащила сложенный вчетверо лист бумаги, развернула его и прочитала вслух: — День обновления. Вход в оранжерею строго запрещен… Что это значит?

— Сегодня оранжерея умертвила все растения, чтобы завтра на их месте выросли новые и полные сил.

— Как это? Магия?!

— Ну какая магия, бросьте. Всего-то усовершенствованная система выращивания лекарственных трав. Ученые со всего Аберголя создавали стекла, из которых впоследствии и стали изготавливать теплицы.

— А растения? Как они восстановятся после такого?

— Это ведь не обычная трава и не сорняки, а лекарственные травы, собранные со всего мира. Вот, например, шарлей прибыл к нам из Горных утесов, где и нога человека ступала лишь дважды. А кустирантус привезли в дар с самого Востока!

Я зажмурилась от внезапно пронзившей голову боли. Доктор Майл говорил все так складно, только я все равно мало что понимала.

— И что делать мне? Убрать все и ждать свежие ростки или оставить все как есть?

— После захода солнца ты должна очистить все горшки от сухих листьев, а с утра полить свежие всходы. Вот увидишь, к завтрашнему вечеру в оранжерее вновь будет зелено.

Доктор Майл улыбнулся мне, а я едва не выпалила, что не смогу после захода солнца ничего сделать. Мы ведь с Вэйтером пойдем в город искать сыщика!

— Выпей это, — старик подал мне кружку с зеленоватой жидкостью. — Пей, и тут же придешь в себя. У тебя был легкий солнечный удар, только и всего.

— Кто нашел меня? — спросила я, когда проглотила последнюю каплю вонючего лекарства.

— Сэн. Он первый понял, что ты не прочитала задание в списке. Помчался в оранжерею, а ты там лежишь, вялишься под солнцем.

Я почувствовала укол стыда за то, что из-за моих подозрений бедный Сэн едва не уволился и не уехать неизвестно куда, но все равно спас меня. Надо бы попросить у него прощение.

Сквозняк, ворвавшийся в помещение через приоткрытое окно, донес до меня цветочный аромат. Я осторожно, чтобы не разбудить Элли, сползла с кровати и подошла к окну. Какая-то глупая надежда на то, что розы чудесным образом уже снова расцвели, растаяла как дым. Под окнами возились рабочие в серых одеждах, они переставляли огромные корзины с крупными белоснежными цветами с места на место, о чем-то жарко спорили, и потом снова тащили корзины уже в другую сторону.

— Замок украшают к приему, — подсказал доктор Майл, когда заметил мой растерянный вид. — Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, — кивнула я. — Лекарство, что вы мне дали, действительно отличное.

— Плохого не держим, — улыбнулся старик и вновь зарылся в бумаги.

Я же поспешила найти Сэна. Как оказалось, провалялась я почти до самого ужина, так что нашелся дворецкий в столовой. К счастью, он здесь был один, так что смогла поговорить с ним без лишних ушей.

— Сэн, я хочу попросить у тебя прощения, — села на стул рядом с ним.

Сэн отвлекся от чтения газеты, хмыкнув.

— С чего ты взяла, что я держу на тебя обиду?

— Я так подставила тебя, ты чуть было не уехал…

— В этом нет твоей вины, только моя.

— И ты себя не вини, — я ободряюще пожала старческую руку. — Кто уж точно виноват, так это Жан.

В этот момент дверь с кухни открылась и в столовой появилась Луиса. Экономка принесла целый таз жаренных пирожков и поставила его на стол, мгновенно вызывая аппетит у всех присутствующих.