Глава 8

В комнате царила тьма.

Под одеялом было жарко, и, откинув его, я обнаружила, что обнажена. Платье валялось рядом на полу. Даже не помню, как раздевалась. Не помню, как провалилась в сон.

Когда глаза немного привыкли к темноте, я осмотрелась и поняла, что это не та комната, к которой я привыкла. В ней все выдавало хозяина. Портреты на прикроватной тумбочке, куча записных книжек на письменном столе, стеллажи с книгами по криминологии. Здесь даже пахло по-особенному. Табаком – как в управлении стражи. И ванилью – от ароматических саше, которые раскладывала по дому прислуга.

Райан сидел за столом над бумагами. Одинокой свечи, освещавшей крохотный клочок стола, явно не хватало. Но, кажется, он не зажигал свет, чтобы я могла поспать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил мужчина.

– Голова тяжелая. Как ты?

– Терпимо. Устал, но самая сложная часть позади. Тела уже забрали, им понадобится два дня на проведение экспертизы. Если все будет в порядке, то похороны пройдут сразу после того, как дело закроют. По официальной версии, Жизель, не выдержав болезни, пыталась убить себя. Отец пытался ей помешать, они боролись, и она случайно убила его. А затем истекла кровью сама. Мы с тобой спали, когда я услышал шум наверху. И нашел тела. Запомни эту историю на всякий случай. Вдруг детектив решит тебя допросить.

– Но там остались мои следы. Отпечатки.

– Кайли, – слабо улыбнулся Райан, – я отдал управлению стражи половину сознательной жизни. Я умею заметать следы. Нам не нужно, чтобы твое имя всплыло в расследовании.

– Потому что тогда все узнают, что вы держали меня в доме против воли?

– Потому что о тебе снова начнут писать гадости в газетах.

Чуть подумав, он добавил:

– Ну и да, тогда все узнают, что я тебя похитил. Сжалься, Кайли, я засадил за решетку столько плохих парней, что не проживу в тюрьме и дня. Хотя… может, это было бы справедливо.

– Ты ни в чем не виноват.

– Кроме похищения, шантажа, предательства и угроз?

– Ну… у всех свои недостатки.

Он улыбнулся, и, на удивление, у меня нашлись силы ответить на улыбку.

Райан поднялся. От движения воздуха огонек свечи задрожал, и тени в комнате стали напоминать жуткие искаженные силуэты.

– Полагаю, у меня больше нет ни права, ни причин держать тебя здесь. Поиски записей не имеют никакого смысла. Да и вряд ли вообще имели. Если хочешь уйти, я вызову для тебя экипаж до Даркфелла или Хейзенвилля. Или напишу твоему поверенному. Хотя, по правде, я надеюсь, что ты останешься до похорон. Останешься?

– Конечно, – шепнула я, не заметив, как на глазах выступили слезы. – Райан, ты справишься? Что теперь будет?

Он пожал плечами. Получилось нервно, и сердце сжалось от жалости.

– Кайли, – вдруг произнес он, – ты мне нужна.

– Иди сюда, – позвала я.

Пальцы с удовольствием погрузились в мягкие светлые волосы. Райан закрыл глаза, поддаваясь ласке. От него пахло алкоголем, но сейчас этот запах не вызывал у меня неприязни. Внутри все сжималось от огромной, непередаваемой жалости. В один день он потерял отца и сестру, остался единственным наследником рода. Практически единственным жильцом этого поместья. А из зловещего особняка оно вдруг превратилось в обычный старый дом.

– Мне так жаль, – шепнула я. – Прости меня, Райан, я не знала о Жизель и не хотела, чтобы так все вышло.

– Ты не виновата. Мне следовало тебе довериться, а не слепо подчиняться отцу. Я любил сестру. Опекал ее, когда Жизель была малышкой. Все эти годы мучился чувством вины. Где я ошибся? Почему упустил ее болезнь? Если бы заметил раньше, можно было бы хоть что-то сделать? Отец умело играл на моих чувствах. И преследовал свои цели.

Я вздохнула:

– Как и мой. Только Ким оказалась сильнее. Может, сыграл роль ее дар менталиста. Они что-то сделали, какой-то эксперимент пошел не по плану, и пострадали дети. Как она заболела? Давно?

И Райан начал рассказывать.

– Ей было тринадцать. Жизель росла обычным ребенком. Доброй, веселой, немного сумасбродной. Обожала танцы, даже говорила отцу, что будет делать карьеру танцовщицы, но он, разумеется, никогда бы не позволил. Я был занят карьерой, Вероникой и не сразу заметил, что с ней что-то не так. Это вообще моя отличительная черта: не видеть того, что творится прямо под носом. Сначала все было вполне невинно: Жизель забывала свои вещи, терялась в городе, могла по рассеянности надеть разные туфли или забыть, о чем говорила буквально несколько минут назад. Мы списывали все на усталость в школе, на особенности характера. Хотя отца это очень раздражало.

Пока он говорил, я силилась вспомнить, были ли похожие симптомы у Ким, но, к собственному стыду, не смогла. Она выглядела абсолютно нормальной, вела себя разумно, тихо, талантливо играя роль послушной девочки из хорошей семьи. Мы верили Ким. Или хотели верить и не замечали тревожных звоночков.

– Потом начались странности. Жизель приносила мертвых птиц, бродила по дому ночами, а потом перестала выходить на улицу. Однажды она поднялась на чердак и наотрез отказалась выходить оттуда. Все наши попытки вытащить ее или хотя бы оборудовать для нее комнату кончались жуткой истерикой. Никто не понимал, как всеобщая любимица превратилась в призрака. Жизель спала в одном из старых сундуков, пела и кричала ночами, не подпускала к себе никого…

Райан замялся, и я догадалась, что он скажет дальше:

– Кроме Вероники.

– Да. Она помогала Жизель и, пожалуй, действительно была к ней добра. Мыла ее, кормила, лечила. Часами с ней разговаривала. Между нами давно не осталось чувств, но ради Жизель я раз за разом спасал собственный брак. Ведь мы понятия не имели, что станем делать, если Ника исчезнет из жизни Жизель. Когда Вероника уехала, все стало совсем плохо. Отец верил, что записи Конрада Кордеро помогут. Конрад был величайшим магом-менталистом. Мне хотелось верить, что у Жизель есть шанс, но ты права, нужно было отправить ее к целителям. Отец никогда не входил на чердак. Всегда запирал ее дверь снаружи. Он объяснял это заботой о безопасности обитателей дома, но…

– Но что?

– Сегодня был единственный раз, когда Жизель повела себя агрессивно.

– Потому что Мэнфорд пришел. Он боялся ее. Но все же вошел, потому что там была я. Может, твой отец не хотел, чтобы Жизель что-то рассказала мне?

– Я не знаю, Кайли. Я много лет верил в то, что ищу способ помочь сестре, но теперь уже ни в чем не уверен. Могу я у тебя кое-что спросить? Только ответь честно, ладно? Знаю, что не заслужил твоей честности, но это для меня важно.

– Хорошо, – ответила я. – Спрашивай.

– Кто такая «К»?

Райан извлек из кармана сложенный вдвое листок, в котором я узнала записку, толкнувшую меня к чердаку. Не знаю, на что я рассчитывала. Что он не узнает?

– Я не знаю, кто это. Раньше так подписывалась Ким, когда играла с нами. Но Ким в лечебнице. По крайней мере, я в это верю. «К» не раз помогала скрыться от Лавреско. Я верила этим письмам. Похоже, на это и был расчет.

От переизбытка эмоций я вскочила и прошлась от кровати до двери. Потом поняла, что все еще обнажена, и быстро схватила платье.

– Не надо, – улыбнулся Райан, – ты скрашиваешь мое существование таким видом.

– Я думаю, «К» была в доме. Она выпустила Жизель, чтобы привлечь мое внимание к чердаку. А потом подкинула письмо с ключом и намекнула, что за дверью разгадки, которые мне так нужны. Может, это сама Вероника. Может, Ким сбежала. А может, кто-то третий, кто преследует собственные цели. Знаешь, я тут подумала вот о чем. Наши отцы использовали наработки Конрада Кордеро, из-за чего пострадали Ким и Жизель. Вряд ли это ритуалы, направленные на благо человечества. Нам все равно нужно найти дневник, пока до него не добрались… Стой!

Райан нахмурился, а у меня возбужденно забилось сердце.

– Белами! Он держал книжный магазин, там была целая куча антикварной литературы! Герберт постоянно покупает там для Кортни подарки. К Белами везли редкие экземпляры со всего мира. Может, «Дора Заката» искали дневник Конрада? И поэтому напали на Белами? А сейчас ищут Стеллу не потому что она свидетель, а потому что может знать, где отец хранит ценные экземпляры!

– Звучит логично, хотя я не понимаю, зачем «Дора Заката» охотятся за дневниками твоего предка.

– Орден менталистов? За дневниками величайшего менталиста в истории? Все сходится, Райан. Вмешательство в разум опасно. Они экспериментировали с ментальной магией на Ким и Жизель. Но что-то пошло не так. Ким отравила отца, а перед смертью он спрятал дневники. Или продал их, не знаю… Когда «Дора Заката» послали Лавреско искать дневники, она раскопала историю о соглашении отца с Белами. И решила, что речь идет о продаже дневников. Она ведь не знала…

Я прикусила язык. То соглашение касалось Стеллы. Я отдала ее в приемную семью, не зная, что спустя годы это их и убьет.

– Надо найти записи. Только так мы поймаем Веронику и остальных. Только так защитим Стеллу.

– Да, – Райан кивнул, – ты права. Завтра я возьму разрешение на работу в Хейзенвилле, скажу, что расследование убийства Чарлинг и Палмер привело меня туда. Обыщем дом, магазин Белами, поищем зацепки. Если Веронике тоже нужен дневник, она появится. После похорон сразу уедем.

Он вздохнул, убрав с моего лица прядь волос.

– Я рад, что ты не пострадала.

– Нам надо поговорить, – с трудом произнесла я. – О том, что… о чем мы говорили вечером.

– Я устал, Кайли. Сначала общался с детективами, потом сидел возле тебя и пил, а потом еще и писал списки приглашенных – и кто только придумал превращать похороны в светское мероприятие? Потом плюнул и написал всем, что похороны пройдут в тесном кругу, но семья благодарит за соболезнования. Давай отложим выяснение отношений до завтра. А лучше до того момента, как все закончится.

– Хорошо.

Мы замолчали, а я лихорадочно размышляла, уйти мне в старые апартаменты или остаться здесь. Оставаться одной в темном холодном доме не хотелось. Провести ночь рядом с ним – резать по живому.

Райан сам решил мою дилемму, склонившись и начав покрывать осторожными поцелуями шею и плечо. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Здравый смысл начисто отключился, а пережитое напряжение дало о себе знать в самый неожиданный момент. Я почувствовала, как под осторожными прикосновениями таю, расслабляюсь и окончательно теряю способность сопротивляться чарам этого мужчины.

Наши губы встретились в медленном и волнующем поцелуе. Пальцы скользили по ключице, неспешно лаская кожу, от прикосновений распространялись волны тепла, а низ живота приятно свело, напомнив вдруг о давно забытых ощущениях юности. Я чувствовала, как выпрыгивает из груди сердце. Райан обвел указательным пальцем затвердевший сосок, склонился и втянул губами. У меня вырвался короткий стон.

– Тебе не кажется, – с трудом произнесла я, – что сейчас не лучшее время для этого?

– Потом ты снова сбежишь, – ответил он, возвращаясь к губам.

Платье, которое я все же натянула, но не успела зашнуровать, оказалось на полу, а я – на постели, среди вороха подушек. Райан перенес часть веса на руки, его глаза блестели в слабом свете единственной свечи. Мы целовались как безумные, и каждому было ясно, что теперь уже дойдем до конца.

Я с удовольствием гладила его спину, плечи, наслаждалась ощущением прикосновения к горячей коже, к рельефным мышцам тренированного тела. Кажется, Райан тянулся к ласке не меньше меня.

– Я потратил много лет на то, чтобы убедить себя в равнодушии к тебе. А рухнуло все в один миг.

Он прикасался взглядом, неспешно рассматривая меня, и я вдруг испугалась, что из привлекающей юностью девчонки превратилась в обычную, ничем не примечательную женщину. С неровно покрашенными волосами и усталым взглядом.

– Помнишь нашу последнюю ночь перед тем, как я уехал?

– Да. Мы улизнули в домик у озера. Хотели искупаться и пожарить зефир, но пошел жуткий дождь. Пришлось спрятаться внутри. Мы не могли разжечь камин, папа узнал бы, что кто-то был в доме. И грелись в постели до тех пор, пока не уснули. Стемнело, пришлось бежать домой. Кортни прикрыла меня, сказав, что я писала за нее доклад в школе. Ей сильно влетело.

– Мне следовало тебя увезти. Прости, Кайли, я пытаюсь придумать себе оправдание, но его нет. Я действительно тебя предал.

– У тебя есть шанс исправиться. – Я снова потянулась к его губам.

Заглушить обиду желанием, страх – нежностью, злость – наслаждением. Не такой уж плохой способ пережить то, что с нами происходит. Хотя и не самый лучший. Я лгу ему о Стелле. А Райан определенно не из тех, кто женится на первой подружке, даже из жалости.

Я чувствовала его возбуждение и нетерпение, но Райан не переходил к главному, только дразнил до тех пор, пока я не хныкнула, не в силах сдерживать желание. С самодовольной и немного торжествующей улыбкой он поднялся, чтобы снять штаны, и я увидела, что на повязке выступила кровь.

– Райан! Ты вообще следишь за раной?

До него не сразу дошло, что секс отменяется, а когда я сползла с кровати и направилась одеваться, он скорчил такое обиженное лицо, что я не выдержала и рассмеялась.

– Кайла! Ты не можешь вот так…

– Швы разошлись! Ты вообще хоть немного думаешь о здоровье? А лекарства? Ты накладывал мазь? Боги, и на этого человека я потратила лучшие незаконные цветы его сада!

В ответ мне подарили виноватый взгляд.

Когда я вернулась с зельями и бинтами, Райан уже был готов к перевязке – обиженно сопел и делал вид, будто смертельно оскорблен. Он сидел в кресле, я привычно устроилась в ногах, на ковре. Когда я стала промывать рану, на наше счастье, совсем немного растревоженную, Райан зашипел сквозь зубы от боли. Но быстро успокоился и оценил прелесть положения. Он все еще был возбужден и теперь – я заметила лихорадочный блеск в его глазах – обдумывал, как свое преимущество использовать.

Честно сказать, план у него вышел так себе.

– Кайли, очень вредно оставлять мужчину в таком напряжении.

– Да ты что? – притворно удивилась я. – Придется этому мужчине воспитывать силу воли.

– Ты мне мстишь, да? – с улыбкой спросил Райан.

– Как ты мог обо мне такое подумать? Берегу твое здоровье. Жаль будет вложенных усилий, если ты не выдержишь нагрузок. А еще обо мне плохо напишут в газетах.

– Ты можешь быть сверху.

Я рассмеялась.

– Нет, Райан, не могу.

– Потому что у тебя не так много опыта, как ты хочешь всем показать?

– Потому что я ужасно устала.

Он посерьезнел вдруг и взял меня за руку.

– Все равно останься.

– Ладно.

И, направляясь к постели, добавила:

– На самом деле я жутко боюсь старых домов.

* * *

Все произошедшее так вымотало меня, что, проснувшись на следующее утро, я поняла, что проспала почти до обеда. Райан куда-то ушел, а на столике стоял накрытый салфеткой завтрак и – записка:

«Рассчитываю, что ты составишь мне компанию на прогулке. Принес одежду. Как будешь готова, спускайся».

Пришлось, сгорая от любопытства, быстро приводить себя в порядок. На кресле обнаружилась уличная одежда: платье, туфли и шляпка. Новое, по размеру, дорогое и ужасно красивое. Винный цвет всегда мне шел, и хоть после скитаний по стране и долгого заключения в поместье Хефнеров я не могла похвастаться здоровым цветом лица, все равно впервые за много дней почувствовала себя по-настоящему красивой. Не считая вчерашних поцелуев, когда Райан смотрел затуманенным от желания взглядом. Но я старалась о них не думать.

Когда я спустилась в гостиную, уже одетый Райан сидел за столом, неспешно потягивая кофе. При виде меня он поднялся.

– Готова? Как спалось? Оценила то, каким джентльменом я был ночью? Между прочим, это стоило мне усилий.

– Куда мы сейчас? – спросила я.

– Прогуляемся.

– Все в порядке?

На что Райан мягко, но серьезно ответил:

– Да, Кайли. Но я действительно хочу выйти и пройтись.

Впервые за много дней я вышла на улицу. Вдохнула прохладный воздух, посмотрела в серое небо и улыбнулась свободе. Я действительно больше не была пленницей. Вряд ли Райан воспрепятствовал бы, решись я сейчас уйти.

Мы свернули за дом, и я решила, что Райан затеял прогулку по саду. Однако каково же было мое удивление, когда у черного входа я увидела экипаж. Неприметный, совсем не соответствующий статусу Хефнеров, без опознавательных знаков и окон, он смотрелся чужеродным среди великолепного – за ним ухаживали явно лучше, чем за домом, – сада.

Я вопросительно посмотрела на Райана, но он молча потянул меня в экипаж. Едва закрылась дверь, мы тронулись, причем выехали с черного входа. Очевидно, Райан не хотел привлекать внимание к нашему отъезду. Но почему?

– Так куда мы едем? – спросила я.

– Скоро узнаешь. Не волнуйся, я не убиваю хорошеньких стервочек в темных лесах.

Я закатила глаза. Но его веселый тон и усмешка немного успокоили. Вряд ли Райан сохранил бы способность шутить, если бы нас нашла Лавреско. Или обвинили в убийстве Мэнфорда. Я ждала от «К» любых подлостей, но она пока что вела себя тихо. Наверняка удовлетворена проделанной работой.

Мы ехали не дольше получаса, судя по ощущениям – не слишком спешили. Наконец экипаж резко остановился.

Райан вылез первый и помог спуститься мне. Мы действительно приехали в лес, только где-то вдалеке, среди мокрых деревьев, виднелся небольшой, но очень красивый деревянный дом. До меня медленно начало доходить, куда и для чего мы приехали. Тело охватил непонятный иррациональный страх. Заметив, как я дрожу, Райан взял мою руку.

На верхнем этаже дома горел свет, нижние окна оставались темными. Когда мы приблизились, вокруг вспыхнул золотистый купол.

– Дом могут увидеть только те, кто имеет доступ, или те, кого веду я. Зайти за купол практически невозможно. Он убьет любого мага, особенно менталиста. И отсюда вытекает правило, Кайли: не выходи без меня. Даже если смертельно обидишься и решишь навсегда уйти, даже если я буду умирать за его пределами.

– Хватит уже умирать, – нервно пробормотала я.

Мы вошли в дом, изнутри оказавшийся довольно уютным, в охотничьем стиле. В нос ударил запах выпечки и какао, а в гостиной уютно трещал камин.

– Господин Хефнер. – На лестнице показалась молоденькая девушка с темной кожей и ярко-голубыми глазами. – Доброго дня. Миледи.

Она сделала реверанс и скрылась, а вернулась уже со Стеллой.

Были мгновения, когда я боялась, что Стелла после разлуки или не захочет меня видеть, или вовсе не вспомнит о моем существовании. Кем я для нее, в сущности, была? Вряд ли Стелла вообще воспринимала меня как мать.

Но дочь со всех ног бросилась ко мне, повиснув на шее. Обнимая ее, я только сейчас поняла, как скучала.

– Как я рада тебя видеть! Слава богам, ты в порядке. Испугалась? Все позади. Никто нас больше не разлучит. Ты здорова? Покажи, как ты здесь устроилась. Тебя никто не обижает?

Райан тактично удалился, оставив меня наедине со Стеллой. А еще с собственными мыслями, потому что я так и не рассказала ему о том, что это наша дочь. И скрывать с каждым днем становилось все труднее. А еще – непонятно зачем.

Для Стеллы выделили отдельную комнату. Достаточно большую для девочки ее возраста, просторную и светлую. Здесь были и письменный стол для занятий, и место для игр, и огромный стеллаж, полный игрушек. И даже небольшая лесенка на стене, для зарядки.

– Знаю, тебе непросто, – сказала я, когда мы сели, чтобы перекусить. – И страшно. Прости, что не смогла защитить тебя. Нам крупно повезло, что Райан помог. Обещаю, Стелла, я не брошу тебя. Мы обязательно уедем, купим дом нашей мечты и будем в нем жить. И ты пойдешь в школу, а я попытаюсь стать для тебя хорошей мамой. Или хотя бы просто мамой.

«Их поймали?» – написала Стелла в блокноте.

– Еще нет. Но Райан – детектив, он работает над этим делом. Скоро те, кто напал на твою семью, окажутся за решеткой.

Потом мы долго сидели у камина и читали книжки. Веселый треск поленьев придавал вечеру уют. Стелла жалась ко мне, изголодавшись по объятиям, и я испытывала странную гордость. Вряд ли хоть кто-то в моем окружении мог представить, что я стану матерью. Строго говоря, я еще ею не стала. Но для начала неплохо справляюсь.

– Кайла, нам пора. – Когда стрелки часов близились к одиннадцати, Райан вошел в гостиную. – Я думаю, Стелле будет безопаснее здесь, чем в поместье. Она привыкла к няне. И об этом домике никто не знает. Даже Вероника.

Я нехотя кивнула. Как бы мне ни хотелось забрать Стеллу, не выпускать из вида, я не могла забрать ее в поместье. А остаться здесь, бросив Райана наедине с домом, где погибла его семья, было бы слишком жестоко.

– Поживи еще немного здесь, с няней, хорошо? – попросила я. – Здесь безопасно. Я постараюсь приходить к тебе как можно чаще.

Стелла все понимала, кивала и, хоть и загрустила, не стала обижаться и мучить меня слезами. У меня сжалось сердце, когда, обернувшись, я увидела, как дочь стоит у окна и неотрывно смотрит нам вслед. Райан внимательно за мной наблюдал.

– Кажется, вы нашли общий язык. Она к тебе тянется.

– Что, не вяжется с образом законченной стервы Кайлы Кордеро?

– Ты не стерва. Хотя иногда и кажешься таковой. Когда все кончится, ты правда будешь ее растить? – спросил он.

Мне почудилось в этом вопросе некое недоверие или недовольство.

– Да, – немного грубо отрезала я.

Но мужчина сказал совсем неожиданное:

– Ты будешь хорошей матерью, Кайли.

Я думала об этих словах всю дорогу домой и позже, остаток вечера, лежа в постели и вслушиваясь в звуки старого дома. Все дело в том, что я не имела ни малейшего понятия о том, каково это: быть хорошим родителем. У меня просто не было примера.