Глава 9

– Почему мне лучше? – спросила я, когда мы возвращались обратно в дом. – Почему меня больше не тянет убивать?

– А тебя не тянет? – спросил Хантер.

Пришлось прислушаться к себе, что я делать не любила. Боялась, что тот огонь, который горел во мне так долго, жаждущий крови и мести, до сих пор не потух.

– Не тянет. Я… не знаю почему. Когда ты выпустил меня, я натворила много дел. Подожгла дом, ранила Тая. Но я не хотела, чтобы кто-то пострадал. А Тая убил бы отец. Он не удержался бы, я знаю. Я пыталась ударить так, чтобы у него остался шанс, не хотела убивать его. Впрочем, я даже не уверена, что видела отца, а не свой кошмар, но… Мне не хотелось, чтобы кто-то погиб. И я спрашиваю тебя как моего целителя: почему?

– Ты выздоравливаешь. Это значит, мои методы работают. Тебе становится легче.

– Но ведь нет гарантии, что однажды я снова не превращусь в ту Ким, которая задушила Хейвен?

– Нет, гарантии нет.

– Тогда почему ты уверен, что этого не случится?

– Я и не уверен. Но надеюсь, быть здоровой тебе понравится больше и ты приложишь усилия, чтобы остаться такой.

Экипаж остановился. Но прежде чем я вышла, Хантер накрыл мою руку своей.

– Я сделал выбор, Ким. Я на твоей стороне. И постараюсь помочь.

– Спасибо.

Сейчас я надеялась поесть, немного поспать – и думать дальше. Лишившись убежища, отец или заляжет на дно – или перейдет к активным действиям. Скрываться у него нет времени, каждая минута промедления уносит с собой драгоценное здоровье. Значит, он будет действовать. Но как?

В доме нас встретила взволнованная Кайла.

– Ну?! – Она бросилась к Райану, явно не зная, то ли обнять его, то ли отругать за то, что так долго. – Вы нашли его?!

Герберт покачал головой.

– Только лабораторию. Мы ее уничтожили, но Конрада там не оказалось. Надеюсь, у него нет других мест, где можно отсидеться. Рано или поздно он объявится.

Кайла словно его не слушала. Нахмурившись, она переводила взгляд с Райана на Герберта, потом на Хантера и на меня. Посмотрела на что-то за их спинами и спросила:

– А где Кортни? Почему она не вернулась с вами?

Я почувствовала, как шатаются стены. И воздуха не хватает, от чего голова идет кругом. Кортни могла уйти по тысяче разных причин. Прогуляться, вернуться в город по делам, внезапно захотеть чего-то и отправиться в лавку. Но почему-то я сразу почувствовала: что-то случилось.

Герберт, как оказалось, тоже.

– Она не ездила с нами. Я думал, она дома.

– Нет, ее определенно нет дома, час назад стражи, которых вы оставили, засекли какую-то магию, и мы обшарили весь дом. Кортни здесь нет.

– Магию? – Хантер и Райан переглянулись. – Что за магию?

– Понятия не имею, она исчезла так же быстро, как появилась. Я подумала, это сбой или ошибка. В доме никого нет, ничего не сломалось и не пропало…

Она резко умолкла.

– Надо перекрыть выезды из города. Обыскать все дома, принадлежащие Кордеро, да и вообще все заброшенные и пустующие здания, – сказал Герберт, выглядевший непривычно бледным.

Мы все думали об одном и том же: если Конрад решился действовать, то, вполне возможно, именно так. Ребенок Кортни – его последний шанс, его агония. В дневниках я видела зарисовки плода и исследования ментальных барьеров маленьких детей, но заставила себя не думать о том, как именно Конрад проводил исследования.

– Поехали! – скомандовал Райан. – Нам понадобятся стража и детективы. Если это он, то далеко не уйдет.

Даже не раздумывая, я направилась с ними, как и Кайла, но Райан и Хантер воспротивились.

– Здесь вы под охраной. Нельзя рисковать и вами.

– Ага, под охраной! – язвительно фыркнула сестра. – Под такой надежной, что не заметили, как из-под носа пропала моя сестра! Слышите?! Моя сестра!

– Кайла, пожалуйста, – мягко произнес Райан. – Останься. Из-за Конрада я потерял сестру, не хочу потерять еще и тебя.

Я посмотрела на Хантера с вызовом. Он-то не сможет толкнуть трогательную речь о том, как мной дорожит.

– У меня не будет времени на тебя, Ким. Ты еще не оправилась. И в любой момент можешь сорваться снова. Я не хочу делать выбор между тобой и Кортни.

– Хантер прав, он нам нужен. И времени нет. Поэтому, Кимберли, – ты остаешься, Кайла – тоже. Если вдруг появятся вести от Кортни, сразу сообщите нам.

Когда они ушли, Кайла без сил опустилась в кресло и заплакала. Я так растерялась, что не нашла ничего лучше, как погладить ее по плечу.

– Что он с ней сделает? – сквозь рыдания спросила она.

– Не знаю. Мы даже не уверены, что это именно отец.

– Не называй это чудовище нашим отцом!

Слезы сменились яростью, и в стену полетела чашка с давно остывшим чаем. На конверте, лежавшем на столе, расплылось темное пятно.

Стоп. Конверте?

Дрожащими руками, затаив дыхание, я схватила конверт. Увидев его, Кайла вздрогнула и окончательно развеяла все сомнения: раньше его здесь не было. А вот и магия. «К» снова в игре.

«Раньше Хейзенвилль был маяком для ищущих истину. Теперь – заброшенный город с проклятыми обитателями. Совсем скоро их станет на одного больше. Вопрос лишь в одном: кто заслуживает этого больше? Думаю, ты знаешь ответ. К.»

– Это от него? От отца?

Кайла выхватила у меня из рук конверт и пробежала записку глазами.

– Что это значит? Кортни у него? Что он с ней сделал?!

– Да. У него. Он хочет использовать последний шанс. Если у нее мальчик – то он родится с душой Конрада.

Я поднялась и взяла плащ, который только что сняла. Отец не стал испытывать мой разум, выразившись максимально прозрачно. Наша встреча все же состоится, и на этот раз она станет точно последней… для одного из нас.

– Ты же не пойдешь к нему… не станешь его искать, Ким! Слышала, что сказал Хантер? А если он снова победит? Если ты станешь прежней? Ты каким-то чудом здорова, Ким!

– Я пойду, Кайла. Найду его, вытащу Кортни и раз и навсегда покончу с Конрадом.

– Как?!

– Это мое дело.

– Ким!

– Она моя сестра! – сорвалась я и почувствовала, как наворачиваются слезы.

Я знала, что, возможно, вижу Кайлу в последний раз.

– И, хоть мне вряд ли поверят, я люблю ее. Люблю вас обеих! Все эти годы я злилась, завидовала, ненавидела, но продолжала мечтать, как вы вдруг все узнаете, спасете, как мы будем жить в нашем новом будущем, где все будут счастливы! Я хотела вам зла, я причиняла вам зло, но сейчас я хочу, чтобы вы жили. Чтобы ты воспитала Стеллу, а Кортни родила здорового ребенка! Чтобы вы получили наконец-таки наследство и превратили род Кордеро во что-то, хотя бы напоминающее семью! Чтобы вы жили, дышали, не боясь, что зло смотрит вам в затылок!

– Звучит так, как будто ты прощаешься… – Кайла закусила губу.

– Да, я прощаюсь. Не потому что иду умирать, а потому что могу оказаться слабее, чем думаю. Слабее, чем нужно. Но это не так страшно, как потерять Кортни или тебя. Все эти два года я мечтала, лишь чтобы вы пришли ко мне, навестили. Все два года в лечебнице я ждала вас, потому что вы моя семья!

– Ким…

– Знаю. Вам тоже было больно. И я сделаю все, чтобы не причинить вам боль снова. Брошу всю свою силу, всю волю, чтобы выжить и победить. Ты останешься здесь. Будешь ждать новостей в безопасности, потому что я не могу рисковать и тобой. Если я окажусь сильнее – мы с Кортни вернемся. Если отец победит – у тебя останется еще один шанс его остановить.

Кайла вдруг поднялась и крепко меня обняла. Так внезапно и тепло, что я застыла, даже будучи не в силах обнять ее в ответ. Торопливый шепот напоминал горячечный бред, но этих слов я ждала давно. Их представляла.

– Прости, что не приходили, Кимми. Мы просто… мы так сильно любили тебя, что боялись видеть тебя такую. Казалось, если мы сохраним тот образ, то сможем убедить друг друга, будто ты еще можешь вернуться.

– Я вернулась. И хочу хоть немного исправить то, что натворила. Кайла… можно вопрос?

– Конечно.

– Вы с Хейвен когда-нибудь крали кукол из лавки игрушек?

Глаза сестры расширились от удивления.

– Откуда ты…

– И вы обе сказали дома, что поменялись? Чтобы ни у кого не возникло вопросов, откуда новые игрушки?

Кайла грустно улыбнулась.

– Кортни догадалась. Мы часто ссорились из-за игрушек, и она знала мои едва ли не лучше меня самой. Я не догадалась спрятать какую-нибудь, чтобы сделать вид, будто отдала ее Хейвен. И Кортни поняла, что я украла куклу. Мы впервые с ней тогда сильно поссорились.

Обидно вдруг узнать, что была не так уж хороша в выведывании чужих секретов. Я даже не знала о кукле. Ни Кортни, ни Кайла никогда никому не рассказывали. А Хейвен…

Я тряхнула головой, прогоняя мысли о ней.

– Кортни пригрозила, что все расскажет отцу. И тогда я сыграла на опережение. Рассказала ему первая, словно это Кортни украла куклу. Он сильно наказал ее. А я так и не извинилась. Найди ее, ладно? Я не переживу, если с ней что-то случится.

– Знаешь… – Я набросила плащ и спрятала заледеневшие ладони в карманах. – Когда я вернусь, спроси у меня об этой истории. И если я не отвечу – значит, я проиграла.

Я вышла из дома, под моросящий дождь, перемежаемый порывами ветра.

И, отправляясь на последнюю встречу с «К», очень хотела жить.

Как никогда не хотела раньше.

* * *

– Тебе страшно? – спросила Хейвен.

Я не стала отпираться:

– Да.

– Давай не пойдем? Уедем! Сбежим! Поменяем тебе имя, внешность, будем жить далеко-далеко от всех кошмаров! Ну же, Ким, давай!

Я покачала головой. Мы поднимались по ступенькам старого маяка. До него еще не добрались поиски. А может, отец дождался, когда маяк проверят, и только тогда стал ждать там меня.

– Ты еще не поняла? Если от кошмаров не избавиться, они всегда будут следовать за тобой.

– Нам не справиться! Он убьет нас!

– Не убьет, – отрезала я.

О, отец сделает кое-что намного хуже.

Наконец я добралась до самого верха. И тут же, едва ступила за порог, увидела Кортни.

Скованная массивной антимагической цепью, она сидела у стены, на вид целая и невредимая. В очередной раз я восхитилась ее стойкостью и несгибаемостью: если бы взгляды могли воспламенять, она бы уже испепелила Конрада на месте.

Он улыбался. Раньше, когда внешне отец еще напоминал человека, улыбка ему шла. Придавала его облику шарм. Сейчас она показалась отвратительной гримасой.

– Ким… – Голос прокатился по помещению. – Ты пришла. Я в тебе не ошибся.

– Отпусти мою сестру.

– Кортни? Мне кажется, она заслужила немного посидеть на цепи. Она была очень плохой дочерью. Ослушалась моей последней воли, спуталась с Гербертом, из рук вон плохо управляет состоянием. Возможно, если она беременна мальчиком…

– Не смей! – вырвалось у меня.

– Признаться, мне и самому не слишком-то хочется провести пару десятков лет в бессознательном возрасте. Я еще никогда не использовал тело ребенка. Обычно я ждал, когда они подрастут настолько, чтобы можно было сразу же вступить в наследство.

Меня передернуло. Каким монстром нужно быть, чтобы двадцать лет растить сына, видеть, как из мальчика он превращается в мужчину, а потом убить его и каждый день видеть напоминание об этом в зеркале?

– Поэтому я предлагаю тебе сделку. Ты ведь была в моей лаборатории в доме Рейгана, так? Видела записи. Видела исследования. Ты всегда была смышленой девочкой, Кимберли. Ты знаешь, чего я от тебя хочу?

Я долго молчала. Так долго, что заговорить вновь оказалось непросто – голос не слушался.

– Согласие.

– Да. Я много сотен лет бился над этой проблемой. Почему только родные по крови мальчишки? Почему я не мог использовать любое тело, ведь мой ментальный дар был настолько огромен, что я творил невероятные вещи? А потом я вдруг понял. Это оказалось так просто! Добровольность! Нужно всего лишь найти того, кто добровольно согласится впустить меня в свое тело. Сознательно откажется от существования. Разве это не просто? Я был слишком зациклен на других теориях. А ведь это гениально.

– Зачем тебе я? Почему не найти кого-то другого, чтобы исчезнуть навсегда?

– Мне нужны деньги и власть Кордеро. Я стану тобой, уверен, сыграть полубезумную девицу не составит труда. Потом добьюсь, чтобы тебя оправдали. Получу наследство – и смогу вернуть то, что потерял с вашим рождением.

Отец произнес это с такой злобой и яростью, что я даже развеселилась.

– За что ты убил Кристину Дельвего?

Вопрос поставил отца в тупик. Он словно… не помнил? И лишь спустя несколько секунд его лицо посветлело.

– Ах, Кристина. Милая девочка. Была подружкой Карла… я имею в виду настоящего Карла.

– Твоего сына.

– Я давно воспринимаю их как сосуды, не более. Зачем привязываться, если нам все равно предстоит расстаться? С Карлом вышла небольшая осечка, мне пришлось взять его тело раньше обычного. В планы не входило спать с какой-то деревенской дурочкой, так что сразу, едва получив контроль, я ее бросил. Потом, уже когда я был женат, она снова меня встретила. И каким-то образом – клянусь, я до сих пор не знаю как! – поняла, что я вовсе не Карл. Пришлось убрать ее прежде, чем дурочка растрепала всем на свете. Надо просто держать язык за зубами, вот и все. Так что, мы заключим сделку?

Конрад несколько раз прошелся туда-сюда по помещению, он явно нервничал.

– Ты добровольно отдашь мне свою жизнь, Ким, а взамен я сохраню жизнь Кортни и ее ублюдку.

– Нет, Ким, нет! – Кортни почти рычала. – Он все равно убьет меня! Он никогда не позволит мне уйти, потому что я буду знать правду!

– И кто тебе поверит? Развязка окажется столь же стремительной, сколько и драматичной. Кимберли получила записку и пришла ко мне, чтобы спасти тебя. Мы боролись, и Ким убила отца. В том, что от страха за ребенка ты обезумела и несешь какой-то бред про переселение душ, нет твоей вины. Ким все отрицает, а остальные… Доказательств нет, их слово против тела Карла Кордеро и Ким, дающей показания. Это лучшая сделка, которую я могу для вас предложить. Это самое большее, что вы заслужили, девочки.

– Хороший план, – равнодушно отозвалась я.

– Рад, что ты еще сохранила остатки благоразумия. Для тебя это – лучший выход. Жить в твоем безумии – настоящая пытка. Встань сюда, Кимми, и закрой глаза. Я обо всем позабочусь. Скоро все закончится. Не сразу… какое-то время твое сознание еще будет бороться. Но вскоре ты обретешь покой.

Я медленно подошла туда, куда указывал отец. Каждый шаг давался с трудом. Кортни застонала сквозь зубы от бессилия и ярости. Она сделала отчаянную попытку вырваться, потом снова и снова. Под звон цепей я закрыла глаза.

На миг представив море.

Чужое сознание обрушилось внезапно, ошеломляюще. Я не смогла бы описать его, даже если бы захотела. Как будто ты перестаешь принадлежать себе, как будто в голову проникают чужие мысли.

Я слышала тысячи голосов, их смех и плач. Перед глазами мелькали картинки всего, что видел Конрад. Сменялись эпохи, летели года. Лица его детей одно за другим всплывали в памяти, словно я знала их, словно это я лишила их голосов.

Они улыбались.

Я открыла глаза.

Отец не сразу понял, что происходит. В момент слияния сознаний его ударил самый мощный, на который я только была способна, удар.

А потом, повинуясь внезапному порыву, я шагнула вперед и, вложив в движение остатки сил, толкнула отца к перилам. На секунду на его лице промелькнул ужас, а потом доски жалобно затрещали и рассыпались в прах. И бездна поманила бессмертного мага, а вместе с ним его безумную дочь.

Несколько секунд свободного полета, ставшие последним, что я почувствовала перед смертью, стали одновременно самым пугающим и самым невероятным ощущением на свете.

Вот теперь я обрету покой.

Удар о камни обрушился адской болью, но сознание почему-то не померкло. Только грудь сдавило тисками, и каждый вдох давался через боль. Во мне не осталось ни единой целой косточки. На губах я чувствовала кровь.

На фоне неба, так высоко, что кружилась голова, виднелся маяк.

Никто не выжил бы после падения оттуда. Ни один человек. Разве что…

Я услышала хриплый смех рядом. С трудом повернула голову и увидела отца. Откинув голову, он невидящим взглядом уставился в небо. Монстр, окончательно утративший черты Карла Кордеро, был повержен и побежден.

Но все же он смеялся.

Смеялся оттого, что, как и обещал Рейгану Хефнеру, отправился в их общий ад.

Смеялся оттого, что созданная для смерти дочь вдруг больше всего возжелала жизни.

Его жертва, игрушка, наследница. Единственная, получившая проклятый дар.

– Ты превратишься в то, чего боялась, – с трудом произнес он. – Не сразу. Пройдут века, прежде чем ты забудешь, как выглядела когда-то. Теперь мы вместе будем жить в аду. Долгую, мучительную вечность.

Дождь закончился. Небо медленно, но неотвратимо светлело.

– Значит, в этом аду я буду твоей тюремщицей, – выдохнула я.

– Ким!

Сначала показалось, голос сестры мне почудился. Потом ледяные руки накрыли мою, и я услышала ее совсем рядом.

– Ким, боги… Живи! Дыши! Скоро прибудет помощь! Ну же, не отключайся, не бросай меня!

Я с трудом, едва не теряя сознание от боли, приподнялась. Перед глазами все плыло, и я не до конца понимала, что делает Кортни и почему она меня так обнимает.

– Прости! Прости меня, Ким, прости, я так тебя люблю! Я так хотела, чтобы ты поправилась, я ненавидела себя за то, что не уберегла! Прости, что сбежала! Что бросила тебя с ним!

Кажется, я все же отключилась, потому что, когда темнота рассеялась и картинка снова прояснилась, рядом с нами на камнях появилась Кайла. К моим губам прижался флакон с зельем. Я закашлялась, но боль стала чуть легче. Мне хотелось сказать сестрам, что я не уйду, но губы не слушались.

И я сдалась. Расслабилась, откинувшись на камни.

Все хорошо, я победила. И сестры рядом. И у нас есть шанс.

Над головой рассеивались тучи, неторопливо обнажая голубое небо.

Я не одна.