Глава 14

– Подрос, – констатировал Август, глядя на правнука. – Говорят, охотничал? – Так получилось, – с холодком в голосе отозвался Фо Амаль. – Я же одобряю, не подумай чего, – быстро пояснил старик. – Дело хорошее, полезное… Эрик поднял одну бровь и обратился ко мне с той же прохладцей в тоне: – Фра Филчер, попрошу впредь не разглашать детали моей частной жизни посторонним. Я немо развела руками: вы вообще родственники или кто? Ладно, каюсь, язык мой – враг мой. Но не всегда. Версию проклятия, например, я скормила свою, редактированную. Я же помню, что старик – в прошлом глава семьи некромантов. Август фыркнул и весело сообщил: – Девчонка не виновата. Позади тебя сейчас стоят Розалинда, Людвиг и Грета. Ты их не слышишь, а я очень даже. Они свободно разгуливают по дому и доставляют мне свежие новости. Так кто у нас любитель напевать кафешантанные песенки в ванной, а? Фо Амаль густо покраснел. Стоп. Кафешантанные? Это из тех заведений, где дамы пляшут в панталонах? Однажды, в тот самый день, когда жизнь окончательно лишила меня розовых иллюзий, подружки по курсам взяли меня с собой в кабаре в Вольгонии. К сожалению, они же решили накачать алкоголем мой нежный, непривычный к выпивке организм, повторяя, что зельевару выхлопы не страшны. В итоге, вечер я провела, посапывая на диванчике в кабинете (пока подруги веселились), снятом однокурсницами исключительно в лечебных целях: для проведения «сердечно-восстановительных процедур». До сих пор не знаю, помогло ли. – Ну хорошо, хорошо, – благодушно заметил старик. – Не буду вторгаться в личное. Хотя до сих пор не понял, почему сия девица тобой еще не окольцована. – Фра Филчер, оставьте нас, пожалуйста, – ледяным голосом велел Фо Амаль. Я вышла в коридор, но дверь закрывалась медленно, и я все-таки успела услышать: – … ты не одобрял, если в моем окружении появлялись… как бы это выразиться… девушки, ниже меня по статусу, – голос Эрика был полон сарказма. – С чего вдруг такое… снисхождение? Оставь Солу в покое. – Ты дурак, – прохрипел старик. – Во-первых, я провисел здесь пятнадцать лет и успел пересмотреть свои взгляды. Во-вторых, я чувствую сильную темную кровь. В-третьих, не забывай о моих шпионах… кхе-кхе… Мои слуги, может, и призраки, но далеко не… Дверь закрылась, и я так и не услышала, что ответил Эрик. Впрочем, в его ответе я и не сомневалась. В жены мужчинам с приставкой «фо» не годятся даже девушки с приставкой «до», что уж говорить о всяких «мо» и наглых бесприставочных охотницах за состояниями. Я почти час провела в коридоре, развлекаясь подыскиванием местечка для портрета среди других законсервированных Амалей. Родня отнеслась к возвращению потомка со сдержанным энтузиазмом. Несколько картин оспаривало право занять место подле Августа. Дама в шляпе-колпаке торжествующе твердила: «Ну я же говорила! Я же говорила! Мой Лапуля – отличный предсказатель! Он сразу показал, что в доме грядут потрясения». Восьмилапый Лапуля плел свою паутину и не обращал на даму никакого внимания. – Куда вы его повесите? – атаковала я Фо Амаля, когда тот появился из двери. – В гостиную, – сухо отчитался Эрик. – Ого! Ваш прадед будет в курсе всех событий! – Это всего лишь портрет. Мы заключили сделку: новое место в обмен на знания. – Общественность расстроится, – вздохнула я. – Если вы об остальных портретах, то Августу к ним нельзя. Старик умеет и любит провоцировать… как вы уже, должно быть, заметили. Будет развлекаться, стравливая предков между собой. Вы знаете, о чем он меня попросил? Привести к нему Книпса. Мол, желает поближе познакомиться с загадочным механиком. – Ну-ну, – протянула я. – Не обращайте на старика внимания, фра Сола, – добавил Эрик. – Никто никогда не станет вас к чему-либо принуждать, и в целом, вашей чести ничто не угрожает. Пойду позову Книпса. Пусть заодно подготовит место для портрета. Книпс вышел от старика озадаченным. На наши расспросы он в присущей ему лаконичной манере ответил, что Август обещал раскрыть секрет всех баночек со специями в коллекции. Старик порадовался, что стазис сохранил пряности в неизменном виде и «благословил» повара словами: «никого не слушай, иди к мечте». – Мне это не нравится, – нахмурился Фо Амаль. – Чего он там, кстати, хихикает? – А как же Розалинда? – недоумевала я. Август решил отказаться от планов по переселению душ? Как выяснилось, портрет просто решил разнообразить нашу скучную жизнь. Увы, сосредоточившись на эволюции яйца, за обедом я не сразу обратила внимание на знакомый запах … очень знакомый запах. … Уж его-то я не смогла бы забыть даже при большом желании. Перед глазами всплыли насмешливое лицо моего «жениха» До Левера и голая задница его подружки, дочери бургомистра, первой красавицы Вольгонии. Парочка целовалась в постели, а я стояла на пороге и вдыхала навязчивый аромат приворотного зелья… – Не ори, глупая, – снисходительно сказал мне До Левер, оторвавшись от вконец разомлевшей девицы. – Почему ты думаешь, что это она меня приворожила? Все в точности наоборот. В конце концов, кто из нас двоих победитель конкурса по зельеварению? … Я встрепенулась и паническим тоном сообщила Фо Амалю: – Измененная карнация! Эта специя называется измененной карнацией! – Пахнет приятно, – кивнул Эрик, лаская меня довольным взглядом. – В кои-то веки Книпс сумел состряпать что-то съедобное. Я был не прав. От старика есть польза. – Вы были правы, – убито проговорила я. – Книпс добавил карнацию в омлет. И я догадываюсь, кто посоветовал ему это сделать. – А что с ней не так, с этой… карнацией? – Все так, если не считать, что это мощнейший афродизиак. – Глупости. Я ничего не чувствую. – Возможно, еще не подействовало… У вас глаза… потемнели. Фо Амаль сглотнул и вытер губы салфеткой. Опустил взгляд и вцепился пальцами в столешницу. – Разбегаемся? – слабым голосом предложила я. – Все настолько плохо? – Эффект от карнации близок к сильному привороту. Поэтому ее использование запрещено в Диморе и Беленхейме со времен Первой конвенции знахарей и алхимиков. – Вы первая, – мрачно согласился маг, продолжая цепляться за стол. – Но, может быть… – Дамы вперед. Я… настаиваю. Я встала и начала бочком двигаться к двери. Почти достигла ее, но где-то в доме хлопнула дверь, и легкий сквознячок принес запах мужчины, сидящего от меня в нескольких шагах. Быстрых шагах. Двух или трех. Страшась в следующий момент обнаружить себя верхом на Фо Амале, жадно пьющей аромат его кожи, я вцепилась в ручку дверцы. Господи, «аромат кожи»! Надо же приворожиться до такого! Сопротивляйся, Сола. Ты ведь видела, что этот афродизиак творит с людьми. Вряд ли дочь мэра была настолько влюблена в До Левера, чтобы бесстыдно прыгнуть в его кровать. Хотя, говорят, приворотное из синей карнации не действует, если в человеке еще не пробудилась взаимная симпатия. Насколько же я симпатизирую Фо Амалю? Книпс появился в дверях с выражением предвкушения на лице. Споткнулся о взгляд Фо Амаля, зацепился о мою нехорошую улыбку, почувствовал запах жареного и рванул наутек. С воплем «Не уйдешь!» маг вскочил из-за стола и понесся за механиком. Мне оставалось только надеяться, что их связывает лишь чисто мужская дружба. Я тоже решила поохотиться на Книпса, поскольку вспомнила, чем облегчается действие карнации – потливостью. Со второго этажа доносились вопли Фо Амаля, вой Книпса и возмущенное клекотание Грифа. Кажется, грифон не вовремя попался под горячую руку мага. Или ногу. Или все остальное… тоже… горячее. Я заблокировала второй лестничный спуск, но так неожиданно возник Фо Амаль. – Назад! – крикнул он, тяжело дыша. Я бросила магу плащ, прихваченный из холла: – Вот, наденьте! Афродизиак выходит с потливостью! Плащ был пойман, но я быстренько устремилась вниз, ибо взгляд Эрика свидетельствовал о том, что моя фраза вызвала в нем ассоциации с другими способами пропотеть, более творческими и плотскими. Мы обежали вокруг и снова столкнулись на лестничной площадке. – Удрал! – констатировал маг. – Черт возьми! Вы не могли бы запереться в своей комнате, Сола? – Есть способ лучше! – выпалила я. – Поединок! Магический! Проклятие не даст мне вас убить, а сильное потрясение для ауры нейтрализует приворот! – Но вы зельевар, а не маг… Понял. Бабушка. Тогда – в сад. … Я первой выпустила дымное заклятие. И очень об этом пожалела. Фо Амаль легко разделался с руной, но подобрался слишком близко. О боги, я заглянула ему в глаза цвета стали, и это было похуже запаха. Руна «хоуд» отвлекла мага на минуту или две. Я успела крикнуть: – Я что, должна одна отдуваться? Участвуйте, господин маг! – Делаю, что могу! – огрызнулся Фо Амаль. По сути, я пользовалась стандартными позициями. Бабушка не настолько владела боевой магией, чтобы обучить и меня. С другой стороны, что я вообще о ней знала, о своей бабушке? Откуда во мне сильная темная кровь, которую почувствовал портрет Августа? При правильном обращении бытовая магия вполне может заменить боевую. Вот, к примеру, руна «дож» для ускорения просушки белья – связанная с повышением температуры, а значит, энергетически затратная. Я всегда использовала ее при заготовке трав. А сейчас применила, чтобы слегка погонять Эрика. Припомнив, каким стойким был резерв мага, немного придала ему ускорения руной «ва» для выкручивания постиранного. Воздух между нами разогрелся и «поплыл». Маг делал попытки разогнать горячее марево, я усиливала руну. Фо Амаль победил, разумеется, но я и не собиралась претендовать на что-то большее. К следующему этапу поединка мы приступили слегка «выпотрошенными», как выражаются боевые маги. Наши энергетические оболочки концентрировались на отражении атак, им было не до приворотных чар карнации. Фо Амаль слепил нескольких земляных големов, я развеяла их руной… да, опять для сушки белья, правда, ветряной. – Все, – подытожил маг, согнувшись пополам и тяжело дыша. – Контроль вернулся. Я же говорил, что в этом доме вашей чести ничто не угрожает. Я поговорю с дедом. Клянусь, больше никаких… провокаций. Я кивнула. С одной стороны, приятно чувствовать себя в безопасности, с другой, как-то разочаровательно, что ли. Никаких провокаций. Сплошное ожидание и… скука. – В качестве компенсации, – добавил маг, отдышавшись, – приглашаю вас в лучшую кофейню Грёза. На этот раз никакого пафоса. Мороженое с тридцатью вкусами и отличный кофе. – А Книпс? – встрепенулась я. – Не заслужил, – процедил маг. – Но вы обещали! Простите Книпса! Это все ваш прадед виноват! – Знаю. Хорошо, уговорили. Но найдите Книпса сами, убедите, что я уже не злюсь. И еще, фра Сола, пока не приближайтесь ко мне… еще примерно полчаса. Чего вдруг? Действие карнации закончилось. Или нет? Я смотрела вслед магу, когда он шел по коридору. Широкие плечи, красивая осанка. Однажды я буду мирно жить-поживать старой девой… еще не знаю, где, но точно на побережье… и заниматься своей маленькой лавкой, а газета «Беленхеймский листок» напишет о долгожданной помолвке наследника рода Амалей, Эрика Герберта Брезо, маркиза Арвадийского. Ведь иначе и не может быть, верно? Рано или поздно они его уговорят, эти Амали. И я, наверное, всплакну и выпью рюмочку наливки. Но сейчас я здесь, и я счастлива… почти. … Рычащий мобиль Книпса остановился у фонтана на главной площади Грёза. Фо Амаль кивнул на дверь кофейни. Чудесный магический холод, благоухающий ванилью, прорывался за стеклянные стены кафе. На лицах людей, сидящих внутри, читалось блаженство. Следующие два часа мы провели, дегустируя мороженое, кофе и засахаренные сладости. Книпс радовался, как ребенок. Он клятвенно пообещал больше не поддаваться на провокации и забыть о ящике со специями. – Проедемся вдоль моря, – взмолилась я на обратном пути. Книпс медленно повел машину по набережной. Море тихо плескалось о прогулочный пирс. Чуть дальше, несмотря на сумерки и погоду, на городском пляже купались холодоустойчивые грёзовцы. Я с завистью смотрела на пышную даму, решительно погрузившуюся в домик для купания. Работники пляжа вытолкнули короб в море. Спустя минуту из полутьмы донесся вопль дамы, сменившийся плеском, а также энергичной и весьма боевой песней. – Любите море? – спросил Фо Амаль. – Обожаю, – призналась я. – В Вольгонии мы жили недалеко от порта, но дальше тянулись скалы и каменистые пляжи. А здесь песок. – Для купания уже холодно, однако… – маг оборвал фразу на середине, и я так и не узнала, что он имел в виду этим многозначительным «однако». … Дом встретил нас… настежь распахнутой дверью и тьмой. В нем странно пахло. Мы дружно замерли у дверей, но услышали только тишину и тиканье напольных часов. Призрачная Грета отразилась в зеркале в холле. В лунном свете она заламывала руки и отчаянно гримасничала, показывая наверх. – Фра Филчер, – велел резко подобравшийся Фо Амаль. – Приготовьтесь использовать вашу смертоносную бельевую руну. Оставайтесь здесь. Будьте начеку. – Хорошо, – промямлила я. – Книпс, за мной. У нас гости. Я застыла у лестницы, нервничая. Наконец, повсюду вспыхнул свет, и со второго этажа донесся голос мага: – Сола, идите сюда. Только осторожно. Чем выше я поднималась, тем сильнее становился запах – крови, гари, горячего железа. По коридору были живописно раскиданы… тела. На всех были надеты обтягивающие черные костюмы и маски. Кое-где пол рядом с трупами был забрызган кровью. Фо Амаль наклонился над здоровяком зверского вида, а Книпс пытался содрать маску с его ближайшего соседа по ковру. Третий тип валялся у лестницы, грозя кубарем скатиться вниз. Внезапно он издал тихий стон. Я взвизгнула и отскочила. – Они живы, – констатировал маг, ногой отодвигая от ступенек живописно раскинувшееся тело. – Их что-то усыпило. А эти двое укушены какой-то тварью. Видите точки на шее и руках. Не могу определить, что за нежить. Какой-то кровосос. Что-то маленькое… и горячее, лапы, как у ящерицы… они оставили ожоги. – Ой, – тихо сказала я. Эрик встал с корточек и внимательно посмотрел мне в лицо: – Ничем не хотите с нами поделиться, фра Сола? … Маг стремительно шагал по коридорам, мы с Книпсом семенили за ним. – Но он же их не выпил! – тараторила я. – И даже, если бы выпил… они преступники! Ворвались в дом, у того, здорового, был нож… Наверняка их нанял этот… Профессор. Пожалуйста, господин Фо Амаль, не убивайте Типси! Я уверена, им руководили добрые побуждения! – О, вы уже дали ему имя. Типси, как мило, – голос у Фо Амаля был ровным, и это пугало гораздо больше, чем если бы он рвал и метал. – Я ничуть не сомневаюсь, что ваш огнелап нейтрализовал убийц, однако смею напомнить, что на их месте могли оказаться мы, все трое. Вы осознаете, насколько безответственно себя вели? И ты, Книпс! – Но как вы не понимаете, я опять спасла вам жизнь! Нам всем! Вряд ли это случайность! Благодаря тому, что Типси остался в доме… Книпс с жаром и содроганием подтвердил, что тоже благодарен очень вовремя вылупившемуся огнелапу. – Давайте сначала найдем тварь, – процедил маг, в который раз осматривая галерею с портретами. – Эй, кто-то видел здесь огнелапа? – Сынок, ты что, из башенного нужника ночью вывалился? – сонно поинтересовался тип в жабо. – Будь тут огнелап, мы бы не молчали. – Пробегала какая-то маленькая ящерица, – наябедничала дама-в-колпаке. – Мы с Лапулей немного испугались. Необходимо почаще вызывать крысоловов, мальчик мой, нечего разводить в доме всякую пакость… и прочих вредителей, – противная фра торжествующе поглядела на меня, увы, в ее словах была доля правды. Выяснив, куда побежал огнелап, мы уперлись в раскрытое окно в конце коридора. Видимо, именно через него в дом прокрались злодеи. – Сбежал, – констатировал Эрик. – Полетел подкрепиться. Нужно предупредить охотников. Пойду вызову бургомистра и его команду, пусть забирает парней, пока они под заклятием неподвижности. Впрочем, полагаю, это мелкие сошки, которых наняли через третье лицо. Профессор, Профессор, где же ты сам? Посетовав на медлительность врага, Фо Амаль спустился вниз. Мы с Книпсом уныло переглянулись и побрели по коридору. Маг поговорил по телефону, ушел в свой кабинет… и именно оттуда раздался его негодующий вопль.