Глава 17

Девушка смотрела на меня, наклонив голову к плечу, словно раздумывая. Я молча ждала. Мне почему-то сразу показалось, что визит горничной не связан ни с завтрашним меню, ни со стиркой. – Я думаю, вам нужно кое-что услышать, фра Сола, – мелодично произнесла Грета. – Поспешите, иначе все пропустите. Подать вам пеньюар? Заинтригованная, я накинула халатик и пошла за служанкой, вернее… за призраком служанки. Свое металлическое тело Грета «оставила» в моей комнате. Голем дожидался хозяйку, сидя в кресле. Оказалось, что Книпс продумал дополнительные возможности – слуги могли по необходимости покидать механический каркас. В своем эфемерном виде они могли впадать в своеобразный «сон» и пополнять запасы эктоэнергии, а механические тела заряжались от странных машин Книпса. Я следила за Гретой по зеркалам, она намеренно вела меня там, где могла отражаться. Мы пришли к той самой двери – бывшему месту заключения Августа. Эрик давно собирался разобрать сундуки в комнате при содействии Людвига. Маг надеялся, что найдет какие-нибудь ценные записи прадеда, о которых тот не соизволил ему сообщить. Странно только, что он решился на это ночью. Впрочем, Эрик скучал и, как мне показалось, тревожился. На его месте я бы тоже сон потеряла. Шло время, а Главный Враг и в ус не дул. Под угрозой было все мероприятие. Грета расплывчато отразилась в блестящих деталях тайной двери. Из комнаты слышались голоса: насмешливый Райана и слегка раздраженный Эрика. Горничная указала на свое ухо. Она предлагала мне послушать, и я, не слишком терзаясь угрызениями совести, наклонилась к щели. – … никогда не поверю. – Я настроен крайне серьезно. Август сказал… – Прадед лезет, куда его не просят! – Чего ты так злишься? Ну предложил он мне поухаживать за Солой, так ведь из лучших побуждений. Мне пора жениться, я все-таки старше и… – … нагуляннее. – Фи, что за выражение? Опытнее, братец мой, опытнее в делах сердечных. А ты как был утонченным болваном, так им и остался. Девушки любят кураж! Шик! Смелость! А не все эти осторожные аристократические выкрутасы – И? – желчно поинтересовался Эрик. – Что? – Шик и кураж сработали? Принимаешь поздравления? Некромант и истинная темная. Когда свадьба? – Нет, – с досадой проговорил Райан, помолчав. – Можешь сам их принимать, поздравления. Я уступаю дорогу. Мне дали понять, что я опоздал. Запомни, это только потому, что ты первым начал соблазнение девицы. Познакомься я с ней пораньше… – Я ее не соблазнял. Я ее… – странным голосом произнес младший Фо Амаль. Они опять замолчали. Что за семейка? Вечные паузы на самых интересных местах! – Я хотел бы узнать, что тебе понадобилось в Диморе, – продолжил Эрик, – и зачем сразу после этого ты пожаловал сюда. Только не говори о братской любви, Рай. – Почему твое недоверие меня не удивляет? Ты всегда был несколько подозрительным, Рикки. То есть мой мотив тебя не убедил? – Приехать в Димор, чтобы осмотреть места детства? Смеешься? И почему эти места ты искал в Прядницах, а не в Лозероте, где когда-то находилось наше имение? – И на это у меня есть объяснение: нас возили в храм Чернолики между Прядницами и Дубровниками. – Да, помню, лет до семи, – я почти воочию увидела, как Эрик морщится. – Но все равно не верю. Тебя послала семья? Отец смилостивился и скомандовал «к ноге»? А, понял! Это Крис. Даже если я раз пятьсот напишу ей, что со мной все в порядке, она не успокоится, да? – Неверно, неверно, неверно, – довольным тоном сообщил Райан. – Другие варианты? – У тебя очередная интрижка. Твоя пассия живет в Прядницах, чему я не особо готов поверить. Молодых девиц, достойных внимания, там можно по пальцам пересчитать. – Ты вывез самую хорошенькую, – ворчливо подтвердил Райан. – И правильно сделал. – Ты имеешь в виду свою… симпатию к Соле? – Я имею в виду ее суть: темные способности без угрозы перерождения, обращение к истинной природной магии, знания в области магии, чувствительность к ингредиентам растительных зелий… Старший Фо Амаль замолчал. Последовала долгая пауза, во время которой я почти физически ощущала, как воздух между братьями искрится от напряжения. – Вот как? Продолжай, – ровным тоном велел Эрик. Райан заговорил совсем по-другому, как… истинный Амаль, холодно и сосредоточенно, и я представила его лицо с жесткими, как у Августа, складочками у рта: – Солу Филчер открыл не ты. Ты вовремя вмешался… очень вовремя. Особые заинтересованные лица планировали организовать нечто вроде проверки в ее лавке, а тут как раз подоспел уполномоченный инспектор. И этот придурок, влюбленный в нее сын графа, пришелся очень кстати. – Как они определили? – Зелья. Пара снадобий попала в руки, как бы это выразиться… специалистов. А что, ты опять посчитал себя самым умным и прытким, Рикки? Пережитки детства, да? – Помолчи, – огрызнулся Эрик. – Дай подумать. Судья Тротт… – Должен был довезти Солу до определенного места. Но в последний момент вмешались обстоятельства. Тоже ты поспособствовал? – Скорее, сама Сола. Райан, если ты знаешь, кто за этим стоит, скажи мне немедленно. Райан опять замолчал. Я слышала, как он встал и прошелся по комнате. Мне показалось, он вообще не заговорит, проигнорирует вопрос Эрика. Но он заговорил: – Конечно же, отец давно знает о твоем противостоянии с профессором Мо Килбертом. Твои ничем не подкрепленные обвинения в адрес наставника стоили тебе университетской карьеры. О его дочери… Клара ее зовут, не так ли?… он тоже знает. Все тогда решили, что ты был зол. Отец девушки не дал согласия на ваш брак, и ты… понес всякую чушь, даже заявил, что Мо Килберт – глава столичных бандитов. – Это была не чушь, – немного устало произнес Эрик. – Образ милого, немного рассеянного, добродушного ученого – маска, за которой прячется великий, но злобный ум. Профессор за десять лет построил теневую империю, это о многом говорит. – Я знаю. Разумеется, папа тоже в курсе. И дед. – И ты намекаешь… ? – Крис кое-что узнала, ты же помнишь, что у нее связи в самых неожиданных кругах? Я заинтересовался ее предположениями, отправился в Димор… – Райан, не тяни. – Думаю, это Килберт пытался похитить Солу. Как когда-то Книпса. Он ищет одаренных. Кого-то подкупает, кого-то заставляет на него работать – шантажирует, пытает… мало ли способов. – Сола – внучка Вейлы Авенлог. – Той самой Ядовитой Вейлы? О ней до сих пор вспоминают при дворе, а Кристин молится на ее книги по зельеварению. – Возможно, профессор знал об их родстве и решил подстраховаться – как можно сильнее запутать следы. Он знает, что Сола у меня. Но он медлит. – В его стиле прислать убийц и похитителей. – Уже, – кратко пояснил Эрик. Райан охнул: – Я сразу понял, что те люди на втором этаже – не грабители! И вы так спокойны?! Свободно перемещаетесь по городу, не держите охрану?! – Видишь ли, есть одно обстоятельство… Я не стала дожидаться подробного отчета Эрика о связавшем нас проклятии. Честно говоря, хотелось спать, да и спина затекла. Все нужное я уже услышала. И очень порадовалась, что не увлеклась Райаном Фо Амалем. Впрочем, такого просто не могло бы случиться. Нельзя поделить сердце пополам. Грета проводила меня в спальню и вернулась в механическое тело. – Спасибо, – проникновенно сказала я. – Но почему ты решила меня позвать? В чем твой интерес. – Благодарность, – прошуршал призрак. Грета заметно устала – эктоплазма мерцала вокруг металлического корпуса, размывая черты. – Вы убедили Книпса сделать для нас тела. А ведь он был против. – Но всю работу проделал Райан, – возразила я. – Ради вас, – горничная слабо улыбнулась. – Он хотел произвести впечатление. Фра Сола, я знаю господина Райана. Он не настолько приятен, каким хочет казаться. Это я нарисовала его портрет инеем на двери. Я хотела заранее предупредить. – Я сама это поняла, – вздохнула я. – Иди спать, Грета, а мне нужно подумать. И еще раз спасибо. … Знаете ли вы, как интересно смотреть на потолок, подсвеченный огнями от факелов? Слава богам, это были не ведьмоборцы на охоте, а процессия в честь примирения Димора и Беленхейма. Жители Грёза с песнями и даже плясками прошли по нашей тихой улице. Я вышла из дома рано утром, полагая, что с таким количеством народа в доме с Эриком Гербертом, маркизом Арвадийским, ничего не случится. В Ратуше бургомистра не было, мне сказали, что он отправился в больницу. Я упорно преследовала господина Фрипса, надеясь на плодотворную беседу. И застала его в момент разговора с фэром Юкалиптусом. Врач жался к стене, а градоначальник напирал с видом одновременно умильным и свирепым. Выяснилось, что бургомистр уговаривает фэра Юкалиптуса присоединиться к обмену специалистами с Димором. – Почему я?! – вопил фэр Юкалиптус. – Неужели в нашей больнице нет более подходящих… кандидатов?! – Но я же жертвую достойнейшим, – вкрадчиво напирал Фрипс. – Вами! – Не поеду я в ваш Димор! Все диморцы – тупоголовые… варвары! Об этом ведь писали в… столичных газетах! Писали же? Бургомистр развел руками: – Ай-я-яй, господин Юкалиптус! Позвольте напомнить вам недавние изменения в политике прессы Беленхейма. Велено все несправедливые обвинения, во всяких грехах и пакостях в сторону нашего вечного друга Димора, считать пережитком темных времен раздора и непонимания. Кстати, вот Мо Филчер – из Димора. Сейчас она поведает вам, дорогой доктор, что там не все так плохо. – Поведаю, – кивнула я. – Не так страшен Димор, как о нем пишут… писали в эти самые … темные времена. А куда, собственно, вас отправляют, фэр Юкалиптус? – В Паструс, – с несчастным видом пожаловался врач, расставив пальцы у висков, словно приготовившись драть на себе волосы. – На край света! В самую провинцию! На целых четыре месяца! – О, Паструс! Всегда мечтала открыть там лавку. Это ведь в южном магистрате! Приятный климат, отличные виноградники! – я мечтательно закатила глаза. – Правда? – усомнился доктор. – На Двенадцатую ночь в каждом селе открываются бочки с самым лучшим вином и колбасками в вишневой стружке – угощайся, сколько влезет. Одна проблема, – нарочито озабоченно вздохнула я, – девушки там так на шею одиноким мужчинам и вешаются. Много их, красавиц, а мужчин мало. Фэр Юкалиптус слегка порозовел, однако заболтать его оказалось делом не таким уж простым. – И отчего в Паструсе так мало мужчин? – с подозрением поинтересовался он. – Так винодельни же! – невинным тоном ответила я. – Все въезжающие в Паструс мужчины тщательно проверяются на… хм… ну вы понимаете, стойкость к крепким напиткам, и, увы, проверку проходят лишь единицы. В вашей непогрешимости, фэр Юкалиптус, никто, разумеется, не усомнится. Вы врач, а врачей в Паструсе уважают несказанно! – Что ж, – фэр Юкалиптус отклеился от стены и даже соизволил слегка задрать высокомерный подбородок. – Только из уважения к благородным мужам, примирившим два враждующих народа. Я поеду в Димор, господин бургомистр. Каковы подъемные? … – Уф! – Фрипс откинулся в кресле и расстегнул пуговицу на жилете. – Спасибо вам, фра Сола. Без вас я бы не справился. – «Достойнейшим»? – я укоризненно покачала головой. – Ну вы, фра Филчер, тоже, извините, умаслили так умаслили. – Я говорила чистую правду… почти. В Паструсе действительно много свободных дев и мало мужчин. Сильный пол там быстро спивается. Вот, теперь буду переживать, что отправила фэра Юкалиптуса на верную погибель. – Каждый сам решает, носить ему синий нос или обойтись нормальным, – проворчал бургомистр. – Так что же привело вас сегодня в больницу, Сола? Лейс давно выписался. – Я знаю, он прислал мне цветы и записку. Бургомистр недоверчиво прищурился: – Тогда… уж не заболели ли вы? – Хотите обидеть зельевара в третьем поколении? Нет, господин Фрипс, я здорова. Я пришла заявить, что согласна. Лишние объяснения не понадобились, градоначальник меня хорошо понял. Фрипс просиял и потер руки: – Все-таки решили открыть в Грёзе лавку? – Да. Ваш городок мне полюбился. Только у меня есть одно условие: найдите мне помещение подальше от особняка Фо Амалей. – Хех! – бургомистр почему-то пригорюнился. – Я-то думал, у вас с Эриком все сложилось. – Что «все»? – с прохладцей уточнила я. – Ну-у-у… – Фрипс замялся. – Я ведь никогда не видел, чтобы так переживали. В тот день, фра Сола, когда вы лечили беднягу Лейса, вы так перенапряглись, что все, признаться, думали, что Тьма возьмет то, за чем пришла, и мы-таки получим покойника – вас. Эрик отнес вас в палату и всю ночь не отходил от кровати. Он сам потерял много сил, а тут еще пришлось вливать в вас все, что осталось. Тут уж мы опять подумали, что Тьма не уйдет без жертвы, но, к счастью, все обошлось. Видели бы вы его лицо, фра Сола, когда… – Я поняла, господин Фрипс. Спасибо, что поделились. И все-таки повторюсь: скромный домик подальше от Амалей, с нижним нежилым этажом и прохладным подвалом. … Я была права. Некоторые травы из сада Августа переселились на луг рядом с домом. В отсутствии сильного магического фона они начали возвращаться к своему первоначальному, неизмененному состоянию. Требовалось время, чтобы они вновь приобрели повышенные магические свойства. Я выкапывала их с корнями и укладывала в садовую корзину. Пальцы перепачкались землей, но я не обращала на это внимания. Моя профессия стоила мне немало жертв, и красивые ухоженные руки – одна из них. Я попросту не могла работать в садовых перчатках – не чувствовала магию трав. Было холодно. Темные тучи неслись по небу. В воздухе пахло зимой. Должно быть, празднования в трактире Ситкифа закончились… – Они в самом разгаре, – сказал незаметно подошедший Эрик. – Да, я часто разговариваю с растениями, меня это успокаивает, – заметила я, выкапывая непослушный кустик синего копытника, травки с длинными крепкими корнями. Копытник не хотел расставаться со своей кочкой, хотя я приготовила ему отличное местечко в теплице. – Отдайте мне перчатки и лопатку, – велел Эрик. – Хотите уничтожить вложения в собственный сад? – Хочу помочь. В детстве прадед заставлял нас ковыряться в земле, так что навык имеется. Конечно, я уже ничего не помню из названий. Поручите мне грязную работу, фра Филчер, не пожалеете. Земля холодная, а у этого… – … копытника. – У этого копытника колючки. – Просто не нужно хвататься за нижнюю часть листьев. Ладно, держите. Эрик с забавным видом схватился за лопатку. Некоторое время я наблюдала за его усилиями, а потом сказала: – Его звали Леон. Леон Теренс До Левер. Я была лучшей на курсе, бабушка хорошо меня подготовила. К учебе, но не к подлости. Он много говорил о том, какие у меня красивые глаза, как меня полюбит его родня, особенно узнав, кто моя бабуля. Он даже кольцо подарил. А потом нужно было решить, кто из нас пойдет на конкурс. Логично было предположить, что это должен быть глава семьи, нашей будущей семьи, – мужчина, сильный пол. Ведь на что способны маленькие хрупкие девушки? Уж точно не на звание лучшего зельевара. Я ему помогла: подсказала, заставила выучить каждый ответ на каждый возможный вопрос, за одну ночь собственноручно сварила дюжину декоктов на состязание. И он выиграл. А потом женился на дочери бургомистра. Фо Амаль сосредоточенно сражался с кустом копытника, я видела, как крошечные тонкие колючки впиваются в его неприкрытое перчаткой запястье, но он почему-то их игнорировал. – Я не слепая и не глухая. Я знаю, что вы с Райаном устроили из-за меня… конкурс, а Август вас подначивает, заставляет состязаться. Для вас это, может, и весело, но для меня… Я еще тогда решила, что больше никогда не стану объектом внимания мужчин, во мне… заинтересованных. Эрик поднял на меня взгляд: – Я никогда не участвовал в состязаниях за ваше сердце, Сола. Да, я дал слабину. Рай всегда был обаятельнее меня, и я подумал, что при всей серьезности его намерений, а они действительно серьезны, вы им увлечетесь. Им все увлекаются. Я громко фыркнула. Мне было весело с Райаном Фо Амалем, но посчитать это сердечной привязанностью… – Что ж, – сказала я, – значит, мне показалось… насчет вас. Я рада. Я не выскочка и не охотница за богатыми мужьями, за теми, кто выше меня по положению. Мнение Августа, разумеется, может идти к чертям. И обаяние вашего брата тоже. Кстати, оно весьма преувеличено. – Я тоже рад, – серьезно произнес Фо Амаль, вставая, – что вы раскусили Райана. А в остальном… я уже сказал, что проявил слабость. Очень об этом сожалею. – Вот как? – дрогнувшим голосом проговорила я. – Но это ведь в прошлом? Ваш враг явится, вы одержите победу, а я… уйду. Мы все забудем. Все встанет на свои места. Спасибо, что спасли меня от истощения. Бургомистр мне все рассказал. Я перед вами в долгу и надеюсь его вернуть. – Вы меня не поняли, Сола, – Эрик улыбнулся. – Я сглупил, позволив своим чувствам таиться внутри, разрешив своему брату возыметь какие-то надежды на ваше расположение. Мне нужно было сразу же пресечь все его попытки вас обаять. Но я сомневался в ваших чувствах ко мне. Я подозревал, что у вас имелся печальный опыт и видел грусть за смехом и улыбкой. Вы отказали Раю, и теперь я питаю надежду… на сердечное расположение, которое, я уверен, зайдет дальше, чем просто… – Звучит странно, – пробормотала я. – Как в книгах моей кузины Милдред. У нее там все знатные мужчины так витиевато выражаются. Как встретят бедную, но милую девицу, так и начинают… изливаться. – Да? – Эрик почесал в затылке рукой в грязной перчатке. К его волосам прилипли комочки земли. – Тогда давай по-простому. Вот твой копытник. Выйдешь за меня? – Ага, – растерянно сказала я.