Глава 18

Вот так оно и происходит. Живет юная незамужняя девица, горя не знает, а потом – бац! – и она уже невеста. И что нас заставляет говорить «да»? На что меняем мы свои покой и независимость? Загадка. Мы с Эриком отплясывали так, что остальные танцоры разошлись по углам и только хлопали. А бургомистр забрался на стол и подбадривал нас с высоты. Снизу его придерживали за ноги два помощника, такие же хмельные и веселые. В конце концов, Фрипс сверзился на пол и заснул под столом. И пропустил наш поцелуй в ответ на многократное «горько!». Беленхеймцы не особо различали традиции помолвки и бракосочетания. Их не смущало, что мы ни слова не проронили о взаимном признании. Гости «Морской розы» безошибочно угадали в нас пару. Может, мы разговаривали как-то по-особенному, может, слишком много спотыкались, не в силах оторвать друг от друга взгляд… Когда мы вышли в промозглую сырую ночь, под нависшие над городом темные тучи без единого просвета, перед трактиром стояла самоходная коляска Райана. Эрик довольно хмыкнул: – Братец извиняется и подлизывается. Простим его? Мы запрыгнули на теплое кожаное сиденье, и я благословила любовь Амалей к телесному комфорту. Эрик попытался ускорить неспешное вращение колес, но экипаж недовольно дернулся. – Нет так нет, – покладисто сказал маг. – На роль хозяина не претендую. Он взял мои руки в свои и принялся греть их дыханием. Это было очень мило, учитывая, что я вполне могла поставить свою коронную горячую руну. – Я тебе все о себе рассказала, – напомнила я. – А ты? Кто разбил тебе сердце? – Откуда? – со вздохом спросил Эрик. – Райан намекал. А еще Эмилия. Помнишь? Ты снимал комнату у ее отца, но ваше общение так и не переросло во что-то большее, твое сердце уже было кем-то занято. Да, ладно, признаюсь – я подслушала ваш вчерашний разговор с братом. Ты же знаешь, как относится ко мне особняк Амалей – все показывает и рассказывает. Мне нужно было прояснить ситуацию с Райаном и, когда представилась возможность, я поспешила ею воспользоваться. Не злишься? – Чего вдруг? Это было в моих интересах. И как много ты услышала? – Я знаю, что ты просил руки Клары. Клары… – … Килберт, дочери профессора Килберта, моего злейшего врага. Но тогда я еще не знал, кто он на самом деле. Мо Арчибальд Килберт был любим коллегами и студентами. На своих лекциях он развеивал распространенные заблуждения и раскрывал суть сложнейших рун. В аудиториях, где он читал свой предмет, не хватало мест. Я был одним из его любимцев. Он часто приводил меня в качестве примера единства светлого и темного. А затем… затем его интерес к моей персоне сделался весьма странным, даже пугающим. Он приглашал меня к себе домой, поил чаем и заставлял часами рассказывать о моем детстве и об Амалях: брате, сестре, маменьке, деде и отце. Его дочь часто к нам присоединялась. Ей было всего семнадцать, но профессор общался с ней как со взрослой барышней. Она и опережала своих сверстников, умом и рассудительностью. Наверное, я был ослеплен присутствием Клары и не хотел замечать, как постепенно выкладываю всю свою подноготную, вплоть до историй портретов предков и живого Грифа. Однажды Профессор совершил ошибку. Он воспользовался антируной в лаборатории, когда думал, что его не видят. Но я знал, что Мо Килберт – светлый маг, по крайней мере, официально. Эрик достал перчатки из кармана пальто и надел мне их на руки. – Второй его ошибкой стала попытка обратить меня в свою веру. Это случилось уже после неудачного сватовства. Полагаю, Мо Килберт отказал мне именно затем, чтобы потом поймать меня на крючок согласием на брак с Кларой. И меня… пригласили в «закрытый клуб», представив концепцию нового мира, в котором темная магия станет инструментом не зла, а осознанного ограничения. Избранные получат власть над Тьмой, и в силу своей врожденной праведности, непогрешимо отделят агнцев от козлищ. Всем будет воздано по заслугам, ложные идолы падут к стопам победителей. – Где-то я это уже слышала, – пробормотала я. – И по какому принципу, если не секрет, будет производиться отсев? Эрик пожал плечами: – Я не особо вдавался в подробности. Там было что-то насчет правильной формы черепа и идеальной родословной. Когда я с негодованием отказался, Профессор… хм… слегка расстроился. Я ушел. Никто, разумеется, мне не поверил, доказательств не было, улики, подтверждающие применение черного волшебства, благополучно исчезли из лаборатории. Клара тоже не захотела меня слушать, ведь я обвинял ее горячо любимого отца. И в чем обвинял? В заговоре. В подрыве самих устоев магии! Она с жаром заверила меня, что на фэре Арчибальде нет никаких следов перерождения, а они были бы, займись он Тьмой. Она была права. Тем не менее меня попросили сначала из аспирантуры, а потом из столицы, с запретом проживать в Круасо больше недели и приближаться к персоне, которую я пытался «оболгать». Затем я стал замечать непрерывную слежку. Профессор не стремился меня убить, но держал меня в своем зрении. Клара уехала из столицы. Куда? Я так и не смог узнать. Меня взял на работу старый друг, дослужившийся до ревизора Тайной Канцелярии. За несколько лет службы, разъезжая по Димору и Беленхейму, я имел возможность изучать созданную Килбертом подпольную бандитскую паутину, тайное правительство столицы. Профессор шел к своей цели: деньги, убийства и похищения были лишь инструментами на пути к большему – властью над Тьмой. – И все же ты таки не смог его выманить, – заключила я. – Может, Профессор нашел способ уклониться от моего проклятия, а может… а может, оно и к лучшему? Эрик помолчал, не отрывая от меня взгляда: – Он мог применить какие-нибудь особые чары, и от этого мне еще тревожнее. Помни, что ты тоже заслужила его интерес. Был донос и постановочный суд. Если Килберт не явится в ближайшую неделю, мы поменяем стратегию. Съезжу к отцу… мы съездим. Я представлю тебя семье, договоримся насчет свадьбы… Не позволю Профессору продолжить злодеяния. Помирюсь с семьей, чего бы мне ни стоило, привлеку всех родственников, даже самых дальних. Буду ездить по стране повсюду, где живут многочисленные Фо Амали, встречаться с родней, умолять и запугивать. Вместе мы найдем доказательства преступлений Арчибальда. Я нахмурилась: – Но ты… ты потеряешь ту независимость, к которой стремился! Тебе же придется подстраиваться! Разве не от тебя я слышала, что ты и твой отец по-разному смотрите на жизнь? И этот особняк в Грёзе… Я поняла, почему Август завещал его именно тебе! Он дал тебе ДОМ, нейтральную территорию, Убежище, зная, что остальные Фо Амали смирятся с его решением. Эрик долго смотрел мне в глаза. Магические «светляки» и тот странный огонь, который я замечала и прежде, придавали его лицу невероятную притягательность. – Как же я счастлив, Сола. Ты сама все видишь и понимаешь, будто читаешь нас, Фо Амалей, как открытую книгу. – Напечатанную весьма заковыристым шрифтом, – шутливо проворчала я. Эрик вздохнул и покачал головой: – Мое смирение – разумная жертва. Рано или поздно, но кому-то нужно идти на уступки. Я обещал тебе руку и сердце, а не… потенциальный труп. Сегодня такой прекрасный вечер, а мы говорим о грустном. Жалею, что ввязал тебя в свою игру, Сола. – Я сама ввязалась. И, уж признайся, Эрик Герберт Брезо Фо Амаль, маркиз Арвадийский: если бы не мое проклятие, как долго продлилось бы наше знакомство? – Не думай, что однажды встретив, я выпустил бы тебя из виду, – Эрик изобразил хищную ухмылку. – Даже без проклятия. Меня больше волнует, верно ли предположение Райана. Если Профессор действительно собирает одаренных темных и ты попала в область его внимания, назовем это… судьбой. Что там болтал бургомистр насчет лавки на другом конце города? Я сделала вид, что не понимаю, о чем он. В конце концов, от поцелуев у девушек часто кружится голова и пропадает дар речи. … Слуги ахали и охали. Грета немедленно упросила назначить ее моей персональной горничной. Август лучился одобрением, хитро поглядывая со стены. Книпс сиял. Я была счастлива, что люди, в последнее время ставшие мне друзьями, принимают и одобряют меня (разумеется, за исключением портретов в галерее). Иногда мне казалось, что все это сон, но затем Эрик вдруг поднимался на чердак и совал любопытный нос в мои темные эксперименты, объясняя это тем, что раз будущая супруга владеет антируной, то ему нужно знать, насколько муж и жена – одна сатана в нашем конкретном случае. Или я заставала Эрика в его кабинете за чтением очередного фолианта о перерожденцах и вовлекалась в горячий спор о преимуществах светлых аспектов личности. … Это был волшебный день. И он перетек в волшебный вечер. Райан расстарался. В столовой нас ждал роскошный ужин с дорогим игристым с южных островов. Рай произнес короткую речь, суть которой сводилась к тому, если бы не его личное в нас участие, мы б еще долго ходили бы вокруг да около, мол, иногда людям требуется легкий направленный пендель. Август потребовал учесть и его роль в нашем с Эриком воссоединении. Книпс бурчал, что он с первого же дня видел возникшее между нами притяжение, хотя, держу пари, он даже не представлял, что его спаситель и работодатель способен влюбиться. Типси пользовался всеобщей суетой и потихоньку воровал еду с тарелок. Позже вся компания, включая Августа, переместилась в столовую. Райан и Эрик вспоминали детство, и, как мне показалось, Рай умышленно избегал грустных моментов. В разгар веселья в дверь постучали, и я по привычке пошла открывать, опередив Людвига. На крыльце стояла молодая женщина. Свет фонарей осветил стройную фигуру в наряде, сшитом по последней моде – Милдред пришла бы в восторг от огромной шляпы со скромной шелковой лентой и шерстяного манто поверх юбки-колокола. Из-под широких полей на меня глянули небесно-голубые глаза, полные тревожного ожидания. – О, слава богам, я добралась! Могу я видеть Берти? – взволнованно произнесла незнакомка. Я с облегчением улыбнулась и сообщила: – Тут такие не живут. Вы ошиблись адресом. – Но… – молодая дама посмотрела на сжатый в пальцах обрывок бумаги. – В городе мне сказали, что Берти живет здесь. Вы его сестра? Вы Кристин? – Вы говорите о Герберте… Герберте Фо Амале? – сердце закололо скверным предчувствием. – Да! Герберт! Конечно! Я Клара! Клара Мо Килберт! Должно быть, вы обо мне слышали! – Конечно, – кивнула я. – Добро пожаловать в особняк Фо Амалей… Клара. … – Клара? – эхом отозвался Эрик. Райан тоже выскочил в холл и застыл, недобро глядя на гостью. Я отступила в угол. Эрик неверяще смотрел на женщину из прошлого. И в его взгляде промелькнуло нечто… сложное. Все вообще сразу стало сложно. Клара Килберт не пала на широкую грудь Эрика, проникновенно рыдая, даже не заплакала. Случись такое, возможно, Эрик сразу почувствовал бы фальшь, как ее чувствовала я. Хотя с таким типом личика – прозрачной кожей натуральной блондинки и голубыми глазами – Кларе пошли бы слезы. Когда такие девицы плачут, у них розовеет кончик носа, а губы дрожат, от этого они становятся еще очаровательнее. Однако Клара Килберт лишь уронила зонтик, закрыла лицо руками и произнесла дрогнувшим голосом: – Ты жив? Слава богам, я успела. … Август взирал на гостью со стены над камином. Он ни разу не шевельнулся, неподвижно следя с холста за происходящим с типичным фо-амалевским высокомерием. Учитывая обстоятельства, никто не стал его разоблачать. Слуги словно испарились. Книпс с Типси тоже не появлялись. Мы сидели в полной тишине. Клара смотрела на огонь, зябко ежась. Я принесла ей шаль, и она с благодарностью мне кивнула. – Итак, – сказал Эрик, прервав молчание. – Чем обязан, фра Мо Килберт? Клара жалобно на него посмотрела. Полагаю, она тоже неплохо изучила Эрика-Герберта-Рикки- Берти Фо Амаля и могла проанализировать его тон и голос. И отреагировать должным образом. Я медленно отступила к двери, укрывшись в тени полок. Не знала, что ревность может так разъедать сердце. С До Левером и его изменой я чувствовала унижение и обиду, наверное потому что знала цену приворотного зелья и… амбиций. С появлением красавицы Клары я испытала острую боль, злость и досаду. – Я приехала, чтобы поговорить, – пробормотала гостья. – Поговорить о… моем отце. Возможно, нам стоит обсудить ситуацию наедине? – У меня нет секретов от близких. Клара мелко закивала, шмыгая носом: – Как хорошо, что твои брат и сестра с тобой! В такие минуты важно иметь рядом тех, кому доверяешь. – Моя сестра дома, – любезно проинформировал гостью Эрик. – Позволь мне представить тебе моего старшего брата Райана Фо Амаля и мою невесту Солу Мо Филчер. Во взгляде Клары, метнувшемся ко мне, были лишь смирение и грусть. И это почему-то не успокаивало, а еще больше напрягало. – Поздравляю, Берти. И вас, Сола. Приятно познакомиться, господин Фо Амаль, много о вас слышала. – Как ты правильно заметила, Клара, у меня отличная поддержка, – сказал Эрик, позволив нетерпению прозвучать в голосе. – Сола и Райан останутся тут. Можешь говорить… или хранить молчание. Решать тебе. Огонь шуршал в камине. Август старался сохранять невозмутимость, но в его глазах светилось жадное любопытство. – Я сбежала… – прошептала гостья после долгой паузы, опустив голову, – … от папы. Смогла вырваться – уйти от слежки. Отец не знает, куда я отправилась, он думает, я поехала в столицу за нарядами, но скоро начнет бить тревогу. А я не могла… не могла… Крупные слезы закапали на сложенные на коленях руки. Я была права: рыдая, Клара становилась невероятно хорошенькой. Блеск пламени подсвечивал ее белокурые волосы и щеки. Райан брезгливо, жадно и одновременно восхищенно рассматривал девушку. – Сбежала? От достойного, уважаемого мужа, гордости университетского сообщества? – подняв брови, поинтересовался Эрик. – От гения современности? Величайшего ума ученого мира? От отличного отца? Что там еще? Подзабыл, напомни. По крайней мере, плакать Клара перестала, только еще ниже опустила голову и с горечью проговорила: – Понимаю. Ты вправе иронизировать. Вправе упрекать. Ты все знал, а мы тебе не верили. Все, что ты говорил, это все… верно. Мой отец – чудовище! Убийца! Вор! Манипулятор! Мне понадобилось так много времени, чтобы это понять! Так много! Прости меня, Берти! Клара скорбно покачала головой. Я не верила ни одному ее слову. – Ты в опасности, Берти! – задыхаясь, продолжила дочь Профессора. – Что-то неодолимо тянет отца к тебе. Он сопротивляется, но это не надолго. Заклинания и зелья не помогают. Скоро он атакует. – Почему ты решила, что Арчибальд сопротивляется? – резко произнес Эрик. – Как это проявляется? – Он… он говорит о тебе. Много. Несколько недель подряд, больше месяца. Повторяет, что ты что-то придумал и хочешь его выманить. Что твоя семья сейчас слишком сильна, чтобы в открытую с ней сражаться. Это сводит его с ума, рушит его ближайшие планы – поездку на восток, в провинцию Тандрима. Отец долго готовился к экспедиции, изучал записи о свитках из библиотеки Аша-Алаима, договаривался с властями страны, получил кучу разрешений. Хранители библиотеки – одни из тех немногих, кто сберег записи древних заклинаний, темной магии Первых Царств. Отцу нужны эти свитки. – Он все тебе рассказывает? – Я его правая рука, – Клара отвела взгляд и с горечью добавила: – Мой отец не хочет, чтобы я… переродилась, поэтому поручает мне рутинную, не имеющую отношения к темной магии, работу. У него на меня большие планы. Представь себе, он разрешил мне окончить университет по ускоренной программе обучения. Теперь я специалист по редким рунам. Через меня он имеет доступ ко всем материалам университета. – Отличная карьера, – хмыкнул Эрик. – В каком он состоянии? – поинтересовался его брат, подавшись вперед в кресле. – Здоров, – коротко бросила Клара. – Только перестал бывать в столице. Да ему и незачем. В нашем загородном доме есть все необходимое для экспериментов… даже звуконепроницаемый подвал. – То есть Профессор больше не преподает? – невозмутимо осведомился Эрик. – Ушел после того скандала… после твоего обвинения. Берти, отец не просто о тебе говорит! Он действует! Он что-то против тебя готовит! Его шпионы и… – … убийцы пытаются до меня добраться, – удовлетворенным тоном закончил Эрик. – Ценю попытку предупредить нас, Клара, но ты опоздала. Мы давно отражаем атаки фэра Килберта. Мы с ними даже свыклись. Почти их полюбили, правда, Сола? – Я не знала… я думала… – беспомощно прошептала девушка. И глаза Эрика… смягчились. Конечно, он не мог оставаться равнодушным. Но я поймала взгляд Августа. Старик жевал губами, задумчиво выдвинув вперед упрямую челюсть Фо Амалей. Кажется, он тоже не верил Кларе.