Глава 19

Я вышла из гостиной – выплыла, спокойно медленно, а не вылетела, как пробка из перегретого шампанского (кто молодец? я молодец!) – прислонилась к стене и выдохнула. Слишком много эмоций, слишком много чувств. Как же спокойно я жила до встречи с Эриком! Нужно прийти в себя. Дышать глубоко и медленно. Вдыхать долго, выдыхать еще дольше. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох, вот так. Немного помогло, в голове посветлело, и ко мне вернулась способность анализировать без красных бешеных кругов перед глазами. Итак. Когда-то Эрик любил эту женщину, со всеми ее достоинствами и недостатками. Ожидать, что в данной ситуации он останется каменной стеной – бессмысленно. К тому же Клара может пролить свет на историю с Профессором: как он сопротивляется? чревато ли это осложнениями в нашем плане? Пусть она и привирает, главное, чтобы не была шпионкой. Отдышавшись и убедив себя, что делаю слона из мухи, я зашла обратно. Клара как раз жаловалась, как подло и низко поступает с ней отец: шантажирует жизнью любимых тетушек и кузенов, заставляет работать ночью, а уж сколько зла приходиться ежедневно лицезреть!… в общем, не существование, а мука. Со мной в гостиную заскочил Типси. Огнелап принялся вертеться у ног Клары. Серьезный урон он, к моему великому сожалению, наносить не спешил, зато мельтешил, неприветливо рычал и мешал гостье выплетать сложную нить повествования. Из-за него Фра Килберт переставляла ноги в изящных полусапожках, теребила юбку и вообще, всячески отвлекалась. – Сола, – нетерпеливо проговорил Эрик. – Вынеси Типси в коридор. И не впускай, пока мы не поговорим. Ну вот, дожили! Мной недовольны. Не мной лично, конечно, но моим «порождением», что по сути одно и то же. Мне тоже не входить, пока разговор не закончится? Я подхватила огнелапа на руки и спровадила его прочь. И сама спровадилась. Тем более что в дверь опять постучали. Мне подумалось, что Лейс решил занести очередной кусок говяжьей вырезки. Спасенный мной приказчик частенько забегал после работы с внушительными дарами. Оказалось, что он не только работает в лавке, но и является ее будущим хозяином, то есть наследником пока весьма неплохо здравствующих владельцев сети мясных магазинов. С подачи благодарных родителей Лейс таскал нам отборное свежее мясо. Я даже стала опасаться, что он позовет меня на свою свадьбу, а потом попросит стать крестной будущих детей. Я открыла дверь, готовясь встретиться лицом к лицу с «букетом» из ребрышек или тортом из тефтелек (Лейс всегда весьма креативно оформлял свои подношения), но вместо мяса увидела очаровательное личико Милдред. Несколько секунд я медитировала на тему того, как кузина оказалась на крыльце особняка Фо Амалей, но Милли недоуменно мигнула, и я поверила – это она! Мои восторженные восклицания убедили гостью, что я и впрямь рада ее видеть и не собираюсь отправлять обратно на ночь глядя. Я втащила кузину под сень гостеприимного особняка и представила слугам, высунувшим носы на шум. Грета и Розалинда предстали перед поздней гостьей в материальном виде, а Людвиг – в призрачном. Поэтому чемодан кузины поплыл наверх по воздуху. Я намеревалась разместить ее в комнате рядом с моей. Мой точный адрес Милдер списала с конверта, а разрешение на въезд в Беленхейм теперь не требовалось, достаточно было оплатить небольшой налог и приложить документ, подтверждающего личность. Трудно сказать, что больше озадачило кузину: металлические големы или невидимый дворецкий. Однако в Милдред тоже текла кровь Авенлогов. Она пожала плечами и боязливо осведомилась: – А хозяева? Хотелось бы сначала узнать их мнение, я ведь свалилась вам на голову. Но, Сола, поверь, мне пришлось! – Ты случайно не записала Эрика в свои враги? – с подозрением осведомилась я. – Твоего нынешнего работодателя, который притворялся инспектором? Нет, конечно! Мне еще недругов-некромантов недоставало для полного счастья! Он-то, конечно, тебя подставил, но раз ты сама не против… – кузина оглядела хрустальную люстру, вазы и тканые панели. – Думаю, ты не против. – Я договорюсь насчет тебя, – пообещала я. – Мне не откажут. Мой статус тут… хм… немного изменился с момента, когда я тебе писала. Поживешь у нас… недельки три, а лучше месяц? Милдред двинулась за мной, бормоча: – «У нас»? Звучит подозрительно. Соседка по купе прожужжала мне все уши ужасами Грёза, мол, живут тут истинные некроманты, порождения Тьмы, а по ночам их творения бродят по улицам и жрут мирных жителей. Дескать, недавно полгорода загрызли. Заживо. – Наши слуги – творение некромантии, это правда, – признала я, – но Грета, Людвиг и Роза никого не жрут. Это все перерожденцы устроили – одна трупная фра недавно забрела в Грёз. Наши слуги – големы с призрачной субстанцией в основе. Розалинда отлично готовит, а Грета теперь моя служанка. – Ого! – проговорила Милдред, остановившись на лестнице. – С каких пор у тебя завелись личные слуги? Ты и впрямь продала им душу? Этим… Фо Амалям. – А это ты где услышала? – фыркнула я. – Тоже в поезде? – От извозчика. Парень попался не местный, зато очень впечатлительный и … впечатленный местными байками. Он всю дорогу стращал меня россказнями. Поверь, Сола, будь я менее впечатлительной особой, повернула бы назад еще на вокзале. – Вот и хорошо, что не повернула. Боги, Милдред, ты глоток свежего воздуха в этом… душном балагане! Как же ты вовремя! Я безумно рада тебя видеть! – Так-так-так, – насторожилась кузина. – Странновато выражаешься, сестричка. И что стряслось с твоим статусом? Что ты успела натворить без меня, Сола Филчер? Хотелось бы подробностей и побыстрее. … Да ничего такого я не натворила! Прокляла одного симпатичного парня, потом сама же в него влюбилась. Ну, по мелочи еще: «высидела» яйцо хищника, отыскала и открыла тайную комнату с призраками, спасла пациента, да так, что сама чуть на тот свет не отправилась… и пару раз отклонила проклятие на себя. Короче, не скучала и вообще, была всячески полезна, взять хотя бы гербарий Фо Амалей. Но больше всего внимания в своем рассказе я уделила приезду Клары. Несмотря на то, что Милдред была младше меня, сформулировать основную проблему ей удалось с первой фразы – сказались часы общения с клиентками, просветившими кузину в отношение мужского (и женского) вероломства: – Так! Сначала она ему отказала, дескать, папочка не разрешает, потом оглянулась вокруг, подумала и решила-таки, что поторопилась, – фыркнула Милдред. – А я думаю, ничего ей не запрещали. Просто она полагала, что женихи в очередь выстроятся. А не выстроились. Кому нужна фря, вся из себя ученая? – Она красивая, – со вздохом возразила я. – Надолго ли? Библиотечная пыль сушит кожу, от постоянного чтения западают глаза и иссушиваются мозги. Видимо, от этого ученые дамы перестают адекватно оценивать свои туалеты и носят черт знает что. Видела я одну такую, когда навещала бабулю: вся в черном, рукава затерты до дыр от письменного стола, на носу пенсне! Пенсне, Сола! – Клара хорошо одевается и… воспитание опять же. – Ну по поводу воспитания вообще промолчу. Чему может научить девицу папочка-злодей? – Сердцу не прика… – Поправь меня, Сола, если ошибаюсь, но ты решила сдаться?! – возмутилась Милдред. – Не буду я с ней соперничать. Это глупо и низко. Эрик должен сам принять решение, сделать выбор. – Это ты глупая! Мы еще ничего не знаем, а ты уже сложила лапки! Может, он выставит ее на улицу сегодня же ночью! … Но Клара осталась в доме. Она отказалась от услуг Розалинды, сообщив, что с детства привыкла обслуживать себя сама. Логично, учитывая, что атмосфера «темного логова» Килбертов вряд ли способствовала популярности у наемной прислуги. Мы с Эриком столкнулись на лестнице. – Милдред приехала, – сообщила я. – Да, знаю. Ты, наверное, очень рада. – Да, соскучилась. Кузина успела побывать у родни. Жду не дождусь новостей. – Никаких… осложнений с размещением? – Нет, – я вымученно улыбнулась. – Моя кузина не из робких. Дом, кажется, отнесся к ней спокойно. По крайней мере, Гриф на своем месте – в ванной, а лестница при всех ступеньках. Призраков Милдред уже видела. Осталось только предупредить ее о портретах в галерее. – Типси? – Обиделся и устроился поспать в какой-нибудь теплый угол. Дом нынче полон лунной магии. Эрик задумчиво кивнул. Мы стояли на ступеньках и молчали. Оба понимали, что нельзя расходиться по комнатам, не поставив точки над «и». По лицу Эрика трудно было угадать, рад он еще одной гостье или нет. Взгляд его, сосредоточенный, ушедший вглубь, наводил на тревожные мысли. – Она врет, – сказала я. – Я думаю, отец послал ее шпионить. – Пускай, – Эрик пожал плечами, и у меня немного отлегло от сердца. – Нам сейчас на руку любое оживление в деле. Клара поживет в особняке несколько дней. Она согласилась помочь. Мы восстановим все события от первого применения Арчибальдом антируны до сегодняшнего дня. Попробуем выяснить, почему Профессор до сих пор не переродился. Мне кажется, эта же сила позволяет ему сопротивляться проклятию. – Ты рассказал о нем Кларе? – похолодела я. – О проклятии? Нет, конечно. Сола, не тревожься, – Эрик взял меня за плечи и притянул к себе. – Я не доверяю Кларе так же, как ты, Райан и дед. – И Типси. – И Типси. То, что было между мной и Кларой, – в прошлом, и я… я не прощаю предательств. «А ошибки? – подумала я. – Если подать это как ошибку? Похлопать очаровательными глазками, сделать вид, что раскаиваешься, свалить вину на отца. Эх, Эрик, ты все-таки не знаешь, насколько коварны женщины». Но мой жених, мой прекрасный рыцарь Фо Амаль, поцеловал меня в висок и продолжил: – Пусть льет свои крокодильи слезы. Несколько дней я готов выдержать Клару под боком. Но нельзя оставлять дело нерешенным, ради нас, ради нашего будущего. Я должен выяснить, причастен ли Килберт к твоему раскрытию как темной… Сола, моя милая Сола. Мы должны начать новую жизнь со спокойным сердцем. … Утром я представила Милдред обитателям дома. Оценивающий взгляд Клары, брошенный на мою кузину… да, она себя выдала, классифицировав еще одну представительницу слабого пола как вражеский элемент. Райан, сверкнув глазами, дернулся было поцеловать ручку хорошенькой гостье, но я незаметно погрозила ему кулаком. Нет уж, опасный брат Эрика, за Милли я буду сражаться руками, ногами и зубами. Да и не светит тебе тут ничего, моя кузина крайне осторожна в выборе потенциальных женихов, поскольку была свидетельницей моей помолвки… и последующего за ней унижения. До Левер тоже казался очаровашкой, пока не раскрыл себя. Завтрак прошел в дружеской, унылой обстановке. Как всегда, разговор спасла погода: с утра выглянуло солнышко. Книпса за столом не было, наш механик так увлекся очередной идеей, что попросил принести завтрак в гараж. Я сама вызвалась покормить мальчишку, помня, что нужно не просто отнести поднос с едой вниз и оставить его в пределах видимости, но и убедиться, что Книпс не отфильтровал его своим механическим зрением как нечто несущественное. Милдред пошла со мной. – … корсет легкий, но присутствует, – бормотала она на ходу, – две складки по низу отрезной баски – гениально… бант, бант – неужели все-таки вышел из моды? Настрочка по груди… хм… кто предупрежден, тот вооружен. Модная куколка. Но ничего, мы в долгу не останемся. Сола, где в этом городе можно купить последние журналы мод? На этот вопрос я не смогла толком ответить. «Ничего страшного, – читалось в решительных глазах кузины, – кто ищет, тот обрящет». – Пусть только эта фря рыбоглазая попробует перейти нам дорогу! – бормотала она. Милдред тоже не разбиралась в боевой магии – она разбиралась в других видах наступательно-оборонительного оружия: бантах, воланах, кружеве, стеклярусе и пуговках на правильных местах. Все последние дни Книпс занимался сооружением огромной батареи, способной улавливать и копить лунную магию. Никто, кроме него самого, не считал эту идею перспективной, но Эрик молча выдавал деньги на нужные детали. Сначала проект поглотил триста креатов, затем еще четыреста. Эрик хотел было прекратить вложения в «луну и воздух», но я уговорила его потерпеть еще немного. Мало кто поверил бы, но я видела свечение лунной магии везде, куда падал мой взгляд. Мы застали Книпса за столом с чертежами. «Пожиратель лунного волшебства», как пафосно окрестил батарею мальчишка-эльв, стоял в углу. Серебристая машина скалилась разобранным нутром с шестеренками и цилиндрами. Иногда она почти по-человечески горько вздыхала и выпускала облачко пара. Механик не обращал на нас внимания, я искала место, где можно было поставить поднос с едой без риска сдвинуть и уронить что-то ценное. Милдред заскучала и прокашлялась: – Кхм-хм… Будь это мой голос, Книпс и головы не поднял бы, но при звуках мелодичного сопрано Милдред механик вздрогнул и уронил карандаш на пол. Кузина подошла к столу и подала Книпсу его любимый грифельный огрызок, при этом с интересом заглянув в чертеж. – Вот тут, – вежливо сообщила она, ткнув пальцем в рисунок, – у вас ошибка в расчетах. Это что, чехольчик? – Книпс, – встряла я, – позволь представить тебе… Обретя дар речи, механик, слегка заикаясь от возмущения, заявил, что это КОЖУХ, кожаный кожух для части корпуса. И ни о какой ошибке и речи быть не может, все сто раз просчитано и рассчитано! – … мою кузину Милдред из Димора, – обреченно договорила я. Ну, сейчас начнется. Книпс ненавидел, когда в его работу лезли с замечаниями. – Сто раз, говорите? – кузина мило улыбнулась. – Кожаный, говорите? Ну-ну. А тут у вас температура отмечена? Горячо. И что станется с вашим кожаным кожухом, когда он скукожится от жара машины? Это же воловья кожа! Она, любезный фэр, от таких температур ссыхается! Дальнейшие свои возражения посрамленный Книпс просто проглотил, молча. Он сгорбился над столом, стыдливо пряча румянец неловкости. Диафрагмы в глазах тихонько жужжали, и Милдред, предупрежденная об особенностях парня, смотрела на него с сочувствием. Но когда Книпс поднял голову, она натянула на лицо прежнее выражение вежливого, отстраненного интереса. Мальчишке пришлось перепрыгнуть через гордость и попросить кузину о помощи. Вдвоем Книпс и Милдред сначала пытались рассчитать запас по швам кожаной выкройки, но затем кузина предложила вариант получше – складки на спицах по принципу мехов у гармоники, мол, когда дама склонна то худеть, то полнеть, Милдред закладывает в поясе небольшие сборочки на резинке. Книпс просиял: теперь агрегат сам регулировал натяжение кожуха. «Спелись», – думала я, одновременно с досадой (мы уже должны были начать экскурсию по особняку) и радостью (Книпс выглядел оживленным и… очарованным, кузина тоже не скучала, раз дело касалось его любимой профессии и возможности кому-нибудь помочь). Удостоверившись, что Книпс, будучи почти в сомнамбулическом состоянии, слопал сэндвичи, я повернулась к двери. Там, прислонившись к филенке, стоял Эрик. Вид у него был уставший, и я поняла, что его резерв близок к нулю. А ведь день только начался. Чем они занимались с Райаном и Кларой в кабинете? Сражались с полчищем перерожденных? Как можно было так устать и магически вымотаться? – Сола, прости, что отвлекаю. Присоединишься к нам? Твое мнение будет сейчас особенно ценным. – Конечно, – ответила я. Непременно присоединюсь. И выясню, что происходит. … Эрик задавал каверзные вопросы, Райан вел протокол «заседания», Клара вещала. Она кивнула мне, мило и дружелюбно, и вернулась к рассказу. – … как раз после применения третьей «антируны»… примерно в октябре… профессор Мо Эппель позволил себе крайне резкие замечания в сторону некоторых теорий отца. Он обвинял папу в злоупотреблении магическими привилегиями и нарушении кодекса магов. Вы знаете, что затем произошло с фэром Эппелем? – Клара слегка побледнела и опустила взгляд на сплетенные в замок пальцы. – Что-то слышал, – проговорил Райан, зябко поежившись, – он… попал под поезд? – Далеко от своего дома, в совершенно невменяемом виде, но без следов возлияния или употребления табака с восточными смесями, – твердо подтвердил Эрик, прикрыв глаза. – Тогда я еще не отслеживал злодеяния вашего отца, Клара, но случай потряс меня до глубины души. В газете опубликовали некролог, без подробностей, но люди шептались по углам, а слухи расползались по городу, как чума. Профессор Эппель, по свидетельству очевидцев, встал на пути и стоял, застыв и не реагируя на крики бежавших к нему прохожих, пока поезд пытался затормозить. Машинист не успел снизить скорость, увы. Дознаватели сочли этот случай самоубийством, разумеется, однако люди подозревали неладное. – Да, случай вызвал много пересудов. Это был… эмоциональный поступок, – сказала Клара, продолжая глядеть на руки. – Больше отец никогда не убивал ради личной мести, не хотел привлекать внимание. Или делал это не так… изощренно и напоказ. Он просто смахивал людей… как комаров. – Началось его восхождение, не так ли? – с горечью спросил Эрик. Клара кивнула: – Сначала это были услуги. Отец выбирал тех, кто способен был в дальнейшем ему покровительствовать. У господина Верховного жреца возникли проблемы. Кто-то шантажировал его неблаговидными поступками, грехами бурной молодости, так сказать. Шантажист успешно прятался за крафтовыми рунами. Тут с легким восклицанием удивления кивнула я. Крафтеры, истинные некроманты с уникальными способностями, всегда тайно меня восхищали. Большинство магов использует готовые, созданные древними магистрами руны (или антируны, если надоела-наскучила жизнь обычная и хочется поскорее познакомиться с обитателями преисподней), а крафтеры способны создавать собственные выплеты, по требованию момента, так сказать. Такие одноразовые руны не служат долго, но это обычно и не требуется. Нужно взломать усыпальницу хитроумного дядюшки-мага, скоропостижно скончавшегося и унесшего нажитые непосильным трудом ценности в могилу в буквальном смысле этого слова? Без проблем. Дядюшка предполагал, что племянники не слишком обременены совестью и не преминут нарушить покой усопшего, как только остынет его прах, поэтому склеп набит магическими ловушками. Не беда, особо настроенная мощная антируна сотрет все магические капканы затейника, а заодно проредит поголовье кладбищенских гулей, зачарованных, чтобы охранять гроб. Дядюшка посмертно посрамлен, слитки и бриллианты – ваши. Такой способ, само собой разумеется, не подойдет людям, сторонящимся темной магии, ведь если истинные некроманты не подвержены перерождению, это не значит, что Тьма пощадит заказчика. Тьма вообще непредсказуема и коварна. Эрик присвистнул: – Должно быть, шантажисту было известно нечто совсем уж непотребное, раз он готов был потратиться на крафтера. – Видимо, да, – Клара равнодушно пожала плечами. – Отца не интересовали грехи Верховного, его интересовали деньги. В те дни мы еще были очень бедны. Помнишь, Берти? Ты тоже был беден, как мышь. Семья лишила тебя пособия из-за непокорности, ты брал заказы – решал задачки по высшей магии. А я перешивала три единственных платья и латала ботинки у пьяницы сапожника на углу. Мы были ужасно счастливы, правда, Берти? Эрик промолчал, но опустил веки в знак согласия. Он все помнит, подумала я. Клара прокашлялась и вернулась к рассказу: – Отец взломал все антируны, вычислил и выследил хитреца. Рассказать, как умер шантажист? – Нам тоже подробности… не нужны, – сглотнув, заметил Райан. – Но боги… взломать антируны… – Вы ведь тоже истинный некромант, – обратилась к нему Клара. – Вы ведь понимаете, какой уровень магии для этого требуется. – Понимаю, – задумчиво подтвердил Рай. – Проще создать антируну, а если что-то пошло не так, создать встречную защиту и переждать под ней, пока руна не иссякнет, но взломать целую многострочную комбинацию… Это невероятно! – Поэтому я умоляю вас, – Клара обратила свой прозрачный взгляд на Эрика, – откажитесь! Что бы это ни было, Берти, откажись от своих планов! Отец слишком опасен! – Поздно, Клара, – улыбнулся ей маг. Фра Мо Килберт опустила глаза и, клянусь, в уголках ее губ затаилась улыбка торжества.