Глава 28

Этой ночью мы почти не сомкнули глаз. А под утро, когда я впала в дрему, мне привиделось, будто Айзен сидит голый рядом со мной, поет странную песню без слов и что-то рисует магией на моем теле.

Я не видела рисунков, только чувствовала кожей приятное щекочущее тепло. Оно обвивало меня спиралью, медленно поднимаясь от пяток к макушке, а под конец разделилось на два потока и сосредоточилось в районе запястий.

– Что ты делаешь? – пробормотала я, плохо понимая, снится мне это или происходит в реальности.

– То, что давно должен был сделать, – шепнул он.

Коснулся моих губ легким поцелуем и приказал:

– Спи!

Я провалилась в сон.

Весь следующий день проспала. Меня никто не беспокоил, видимо, Айзен запретил. А когда наконец-то проснулась, то ощутила зверский голод и вышла из комнаты.

Роль столовой играл обычный навес, под которым расположились складные столы и стулья. Трактир был уничтожен, так что еду готовили прямо на улице, на костре. Точнее, кострах, ведь одного котла было мало. Пока я спала, к деревне согнали несколько десятков пленных дроу и вампиров, а еще здесь была сотня магов и драконов, которых нужно сытно кормить. В общем, жизнь кипела.

Когда я приблизилась к навесу, сидящие за столами мужчины перестали есть. У кого-то ложка из рук выпала, звякнув. Кто-то замер с открытым ртом, кто-то и вовсе закашлялся, подавившись. А через секунду они все вскочили, не сводя с меня расширенных глаз.

Это еще что такое? Общее помешательство?

Настороженно поглядывая на них, я подошла к раздаточной.

– Доброе утро, леди, как вам спалось? – заулыбался повар, неожиданно отвесив поклон.

Я на всякий случай оглянулась. Мало ли, вдруг он это не мне…

Но нет, за спиной было пусто, не считая мужчин, которые так и продолжали стоять.

– Спасибо, все хорошо, – сказала я повару и попросила: – Можно мне позавтракать?

– Поужинать, – опять улыбнулся он.

Достал алюминиевую миску и ловко наполнил жидкой пшенной кашей с мясом и зеленью из большого котла.

– Поужинать?!

– Да, уже вечер.

Ничего себе, я спала…

Зато чувствовала себя хорошо отдохнувшей.

Когда я села за свободный стол, мужчины тоже вернулись на свои места. А когда я начала есть, они тоже заработали ложками. Но мы продолжили искоса поглядывать друг на друга. Я на них – с удивлением и опаской. Они на меня – оценивающе и изучающе.

Я еле вытерпела эти перекрестные взгляды. Но все же решила сходить за второй порцией и заодно спросить повара, почему все так смотрят.

Однако все вопросы вылетели из головы, когда он сказал:

– А вы уже были у вашей подруги, леди?

– Какой подруги? – нахмурилась я, ставя грязную миску на стол с использованной посудой.

Там уже громоздилась гора.

– Ночью доставили пропавшую студентку. Которая была с вами, когда феникс напал.

– Миркула?! Где она?

– В лазарете. Вон, большая палатка на площади.

Больше не слушая, я рванула в указанную сторону.

– Да подождите вы! – окрик повара заставил притормозить.

Тот сунул мне в руки полную миску каши:

– Вот, отнесите ей.

Кивнув, я помчалась к палатке.

Миркула и правда была там. Как пояснил помощник целителя, встретивший меня поклоном на входе, Миркулу привезли ночью. Боевичка была ранена и сильно истощена. Целители залечили самые сложные раны, но на восстановление магических сил и общую регенерацию требуется время.

– Как ты? – спросила я, входя к ней в палату с миской полевой каши.

– Как я? – Миркула мрачно хмыкнула, но миску взяла. – А по мне не видно?

– Видно, – согласилась, садясь на свободную кушетку.

Сама я уже поела.

Миркула выглядела больной. Ее кожа приобрела болезненный желтоватый оттенок, щеки ввалились, резче обозначились скулы и носослезные борозды. А вокруг глаз образовались глубокие тени. Но при этом она довольно активно работала ложкой, а значит, помирать пока не собиралась.

– А ты как? – спросила она, отставив пустую тарелку.

Бросила на меня цепкий взгляд и добавила:

– Ты изменилась. Твоя аура… Похоже, тебя можно поздравить.

Ее губы изогнулись в усмешке.

– Ты о чем? – не поняла я.

– О твоей ауре. Ты смогла пробудить дракона, что в таком возрасте считается невозможным. И твой дракон прошел обряд Единения со своей истинной парой.

– Что?! – от неожиданности я подскочила. – Обряд Единения?

– Ага. Разве не чувствуешь? Подумай о своей паре.

Я мысленно потянулась к Айзену. Кожа на моих запястьях откликнулась жаром. Я задрала рукава рубашки и онемела от изумления. Мои руки украшали золотые узоры, которых еще вчера не было!

– Айзен! – выругалась я в голос. – Вот гад!

Теперь понятно, почему в столовой все так странно себя вели. И почему повар и помощник целителя мне поклонились. Они по ауре поняли, что я не просто невеста принца, а его… жена?! Какой ужас!

– Странная реакция для счастливой новобрачной, – заметила Миркула. – То есть тебя можно не поздравлять?

– С чем? – простонала я, хватаясь за голову.

– С Единением. Это, вообще-то, событие в жизни дракона.

Я отвлеклась от мыслей, в которых уже четвертовала принца, и с подозрением глянула на Миркулу:

– А ты откуда столько про драконов знаешь? Мы еще не начали их изучать.

Боевичка поскучнела и отвернулась. Я думала, не ответит. Эта девушка вообще была странной, так что я бы не удивилась, встань она сейчас и уйди. Но она вдруг заговорила:

– Я много чего про драконов знаю. Мой отец один из них.

Ее тон был глухим и невыразительным, однако я расслышала каждое слово. А потом пришло понимание: по Академии ходили слухи, что Миркула незаконнорожденная дочь герцога, но никто не знал, какого именно. А оказывается, ее отец дракон!

– Моя мать была магичкой, – призналась Миркула, все так же глядя в сторону, – но недостаточно сильной, чтобы выносить крылатое дитя.

– А твой отец хотел сына, – кивнула я с пониманием и, поддаваясь моменту, взяла ее за руку.

Пальцы Миркулы были холодными и дрожали, но она их не отдернула.

Мы так и сидели какое-то время, молча держась за руки. Она упорно избегала смотреть мне в лицо, а я не спешила ловить ее взгляд. Все было ясно без слов.

Будь мать Миркулы драконицей или имей больше магии, то смогла бы родить сына-дракона. Тогда, возможно, ее отец сочетался бы с ней законным браком или хотя бы ввел своих детей в род, как Драмиэль это сделал со мной.

– Ладно, – первой заговорила Миркула.

Она осторожно освободила пальцы и наконец-то глянула на меня.

– Надеюсь, это останется между нами.

– Можешь не сомневаться.

– И это… я искренне рада за вас с принцем. Вы отличная пара.

Я в ответ рассмеялась:

– Ну, зато теперь ясно, что мир не сошел с ума.

Просто одному чешуйчатому гаду придется кое-что мне объяснить.

***

Айзен, конечно, знал, что я буду не в восторге от его самоуправства. Потому и сбежал, оставив мне только пламенные заверения в своих чувствах. Но во временном штабе сказали, что это вовсе не бегство, а тактическое отступление. То есть у принца был веский повод исчезнуть. Он получил приказ от короля и должен лично доставить Сильхарда в столицу.

Там же, в штабе, я выяснила, что с пленением феникса атака Темных захлебнулась. Когда на Сильхарда надели антимагические кандалы и отрезали ему доступ к силе, артефакты внутри порталов вдруг обесточились. Новые силы не смогли прийти на помощь своему авангарду.

Бой выиграла армия Ленорманна. Оренволд был спасен. Но цена оказалась слишком высокой за кусок болотистой земли с дремучим лесом и разгромленной деревенькой.

На пустыре за деревней лежали погибшие. Молодые вампиры и дроу. Их было больше сотни. Я ходила между телами, каждому вглядывалась в лицо, чтобы запомнить, и меня душили слезы.

Я смотрела на раны и думала: им было больно и страшно. Они все погибли за… что?

За чужие мечты.

Сильхард хотел уничтожить драконов и захватить Ленорманн. Теперь он сломлен и обезоружен, его главный козырь лежит у меня в кармане, а армия наголову разбита. Все его обещания и мечты пошли прахом. Вместе с десятками жизней.

А ведь есть еще пленные! Их тоже немало. Что с ними будет? Зная Ортреда – ничего хорошего.

От этих мыслей хотелось кричать в голос, но я молчала. Знала, что наблюдающие за мной маги и драконы этого не поймут.

Для них здесь лежали враги. А я не воспринимала Темных как врагов, даже после того, как сама чуть не погибла. Ведь недавно я была одной из них. Но узнай об этом хоть кто-то из тех, кто сейчас кланяется мне как супруге наследного принца, меня просто порвут.

– Вам лучше уйти, леди, – сказал, подойдя ко мне, офицер. – Это зрелище не для женских глаз.

– Я учусь на боевого мага, – ответила, справившись с комком в горле.

– Будущей королеве не нужно воевать самой. Для этого у вас есть мы.

– Правда? – я усмехнулась. Усмешка вышла кривой. – А вам не страшно, что однажды вы будете так же лежать?

Я кивнула на мертвого дроу, которому драконий огонь выжег половину лица до самой кости, и сейчас в небо смотрела пустая глазница.

Офицер пожал плечами:

– Это наш долг.

– Ваш долг умереть раньше срока?

– Наш долг сражаться за своего короля.

С моих губ сорвался тихий и злобный смешок:

– Посмотрите на этих несчастных. Где сейчас их король?

Собеседник нахмурился:

– Вы говорите странные вещи, леди. Они, как и мы, давали присягу. Умереть за своего короля – это честь.

– Дурость это! – в сердцах крикнула я. – Ни один король за вас не умрет!

Сжав кулаки, развернулась и быстро направилась прочь. Испугалась, что разревусь прямо у него на глазах.

Мою спину сверлили удивленные взгляды.

К себе в комнату я вернулась в полном раздрае. Почувствовала знакомый мысленный зов и закрылась. Сейчас я была слишком взвинчена, чтобы адекватно разговаривать с Айзеном.

Я любила его. После нашей ночи ощутила это особенно сильно. Но мы слишком разные. Он сын этого мира. Здесь правители с легкостью развязывают войны и отправляют на смерть целые легионы ради того, чтобы увеличить свою империю на лишний камешек или кочку.

А я так не могу. И не смогу. Я хочу домой! К интернету, рилсам, чипсам и безопасности. Хочу забыть все, что здесь видела, и все, что пережила. Как будто ничего не было.

Упав на кровать, уткнулась носом в подушку и разревелась.

Мне было очень плохо. Тело сотрясали глухие рыдания, зубы стучали, руки и ноги дрожали, как в лихорадке. Меня бил озноб.

– Все хорошо, хрусталинка, – меня оторвали от мокрой подушки и обняли знакомые руки, – я здесь, я с тобой.

Воздух наполнился запахом Айзена.

Ничего не видя от слез, я вдохнула его и жадно прижалась к твердой груди. Нашивки на мундире принца царапали мое лицо, но мне было плевать. Я цеплялась за Айзена и ревела в три ручья, судорожно вздрагивая всем телом. А он баюкал меня, прижимая к себе, и тихо шептал:

– Плачь, плачь, моя милая. Ты и так долго держалась. Я боялся, что будешь носить все в себе. Тебе нужно поплакать, потом станет легче.

Я рыдала больше часа. Промочила принцу одежду насквозь и, кажется, даже сморкалась в его рукав. А когда истерика схлынула, то шмыгнула носом, слегка отодвинулась и взглянула ему в лицо.

Вид у Айзена был измученным, мундир – измятым. Похоже, он не спал с нашей ночи и не переодевался, а сил поддерживать идеальную внешность уже не осталось.

Сердце кольнула жалость. Но я все же ткнула ему в грудь указательным пальцем и заявила с обидой:

– Как ты мог? Кто дал тебе право решать за меня?!

Его брови непонимающе сошлись к переносице:

– Ты о чем?

– Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь о чем. Вот об этом!

Я сунула ему под нос запястья с золотыми узорами.

Лицо Айзена посветлело. В глазах сверкнули знакомые огоньки, когда он улыбнулся и притянул меня к себе.

– Ах, вот в чем дело, – услышала я тихий смешок, и горячее дыхание принца прошлось по краю моего уха, вызывая толпы мурашек. – Так это не я. Это все наши драконы.

– То есть ты тут совсем ни при чем? – возмущенно вздохнула я.

– Ну почему? – новый смешок, и коварные губы начали путешествие вниз. – Я, в общем-то, был не против…

Мои возражения перекрыл довольный и томный стон. Кажется, это моя драконица высказала свое веское мнение.

Вот так закончилась практика. Она пошла совсем не по плану, среди защитников Оренволда тоже были потери. Но главное, что все практиканты выжили.

Моих сокурсников из Исткирии отправили прямиком в Академию, где уже полным ходом шло внутреннее расследование. А мы с Миркулой остались в деревне.

Следующие два дня я помогала хоронить погибших. Причем с обеих сторон.

Драконов и магов хоронили с почестями. Вампиров и дроу просто сваливали в ямы. Мне было больно на это смотреть.

Желая хоть как-то успокоить свою совесть, я сходила к окраине леса, нарвала куцых ромашек и стала класть по цветку на грудь каждому Темному. Ленорманнцы смотрели на это с враждебностью и удивлением. Они не понимали смысла моих действий. Даже Айзен спросил, зачем я это делаю. Ведь мертвым уже все равно.

– Раз все равно, то почему вы своих не свалите в общие ямы? – хмуро ответила я.

Он больше не стал задавать вопросов и другим не позволил.

А у меня было чувство, что я хороню своего феникса. Каждый цветок – это перышко из его крыльев. Каждый похороненный Темный – это частичка моей личной Тьмы.

Когда все закончилось, я долго смотрела на вчерашний пустырь, покрытый теперь десятками холмиков. Глаза щипало от слез, но вместе с тем я чувствовала себя так, словно закрыла дверь в свое прошлое. Моя темная сущность осталась там – за этой дверью. Теперь внутри меня горел ровный и сильный драконий огонь.

На следующий день после погребения Айзен сообщил, что мы с ним отправляемся в столицу.

– Твой отец знает? – спросила я, имея в виду обряд Единения.

Он усмехнулся:

– Я не говорил. Но сделать сюрприз вряд ли получится. Наверняка ему уже доложили.

В том, что возле Айзена всегда крутятся королевские шпионы, я даже не сомневалась.

– Ничего, – он обнял меня, – мы справимся. Ты мне веришь?

Я верила, но все равно немного нервничала.

– Теперь ты полноценный дракон, – твердым голосом заверил принц. – Драконица из древнего и уважаемого рода. Ты родишь мне сильных и крылатых детей. Никто не посмеет оспорить мой выбор, даже отец.

Хорошо, если Айзен прав. Но я не забыла угрозы Ортреда. И чем больше о них думала, тем больше росло ощущение, что еще ничего не закончилось.