Глава 17 · Допрос

Прежде чем Антония вернулась в отдел, к ней дважды приезжал лекарь, три раза заглядывал Шаттон, пару раз наведывался инспектор, и курьер доставил с пометкой «лично в руки» еще семь букетов. Антония порывалась связаться с салоном, выяснить, кто этот таинственный даритель, но потом передумала. Так и приятнее, и интереснее. И потом, вдруг ответ ей не понравится, или же у дарителя есть причина не раскрывать себя?

В тот день, когда Антония вернулась в отдел, она была настроена решительно. Мило улыбалась, встряхивала кудряшками нового парика, выслушивала комплименты. Вот только Вика воротило от красных пятен, все еще остававшихся кое-где на ее коже, Лендер смотрел на нее с жалостью и сочувствием и норовил усадить отдыхать, Калли хоть и улыбалась, но то и дело отводила глаза, а Шаттон путал ее и смущал своим желанием защитить и пригласить на свидание. Насчет последнего Антония была вовсе не уверена – ей не нравилось, что Шаттон явно ее недооценивает. Она сильнее, чем он думает. Чем все они думают. Антония поблагодарила коллег за поздравления с выздоровлением, пересмотрела новые бумаги по делу Чучела и выслушала последние новости.

* * *

Выяснив, что инспектор сейчас у себя в кабинете, она отправилась к нему и с трудом, но все же уговорила дать ей разрешение лично допросить подозреваемого. Хорошо, пусть инспектор будет присутствовать и лично утвердит сценарий допроса. Хорошо, пусть оставит за собой право в любой момент вмешаться. Нет, она не пойдет на поводу у эмоций и будет вести допрос беспристрастно. Инспектор недоверчиво хмыкнул, но все же согласился. При этом Антонии показалось, что мужчина стал вести себя как-то иначе, мягче, что ли. Но когда она уже выходила, Питтерсон рявкнул на какого-то заглянувшего к нему с сообщением сотрудника. Антония только головой покачала. Нет, такие не меняются.

Осталось согласовать детали с боссом. В кабинете Ирвина добавилось неразобранных бумаг, на диване у стены появился второй помятый пиджак – видимо, шеф просто забывал их в кабинете и не забирал домой. Зато на дверце шкафа висел идеально отутюженный форменный костюм с рубашкой. Хм, это для встреч с инспектором и высоким начальством? Сам босс сосредоточенно вчитывался в какое-то письмо и не заметил застывшую у дверей Антонию. Девушка, не дождавшись разрешения, прошла и села в кресло для посетителей. Несколько минут она наблюдала, как Ирвин изучает письмо, потом энергично пишет короткий ответ, быстро запечатывает письмо и вызывает по амулету дежурного секретаря. Только после этого хозяин кабинета заметил тихо сидящую Читающую.

– Тони, я не слышал, как ты вошла. Как самочувствие? Давно тут сидишь?

– Вы были очень сосредоточены и не отозвались на стук, а дверь была открыта… Спасибо, я вполне оправилась. Простите, я уже несколько минут тут нахожусь, это некрасиво. Надеюсь, не отвлекла вас от письма… Я по поводу дела Чучела.

Услышав, что Антония просидела здесь только последние несколько минут, шеф успокоился и откинулся в кресле.

– Кто бы сомневался, – вздохнул Ирвин. – Ну, это дело ведет инспектор, меня отстранили от прямого руководства. Так что все вопросы решай с ним.

– Отстранили?.. Но… – Антония прислушалась к своему дару и кивнула. – Ладно, я поняла. Разрешение на допрос подозреваемого я уже получила непосредственно от Питтерсона, теперь нужно согласование переноса даты допроса от вас.

– Да? И когда же ты желаешь приступить к делу?

– Как можно скорее.

– Ты уверена, что уже достаточно оправилась?

– Да, босс, мои способности не пострадали. На этого ублюдка моих сил хватит.

– Ну как знаешь. По плану он стоит только через неделю. – Ирвин достал из стопки на краю стола график допросов. – Какой кабинет нужен?

– С прозрачной стеной, – быстро ответила Антония.

Пусть инспектор сидит во второй комнате в качестве наблюдателя, в одном помещении с ней он будет ее раздражать. А они с подозреваемым прекрасно проведут время вдвоем.

– Завтра в десять утра устроит? Попрошу магов перенести их бронь кабинета на другой день. Проверка стражей на добросовестность может подождать.

– Вполне. Спасибо, шеф.

– Не за что. Только предупреди инспектора. Постарайся аккуратнее.

Ирвин собирался сказать «не перетрудись», потом решил заменить на «не навреди свидетелю», а в итоге вышло непонятное «постарайся аккуратнее». Но Антония улыбнулась и кивнула, показывая, что поняла его, дождалась ответного кивка и во второй раз за день отправилась к инспектору.

Перед дверью его кабинета она замерла, поправила выглядывающие из-под шляпки пряди парика, одернула форменный пиджак и глубоко вдохнула.

– Можно?

Питтерсон кивнул, а сам продолжил ругаться с кем-то по переговорному амулету. Хм, а в коридоре этого не было слышно. Интересно, магические заглушки специально поставили на кабинет по просьбе инспектора или его изначально так хитро строили?

– А я говорю, что это не обсуждается! Я и так больше месяца жду это разрешение, сколько можно затягивать? – Выслушав ответ, Питтерсон отключил амулет и со злостью швырнул его в угол, в кресло. – По какому вопросу? – хмуро поинтересовался инспектор у замершей у входа Антонии.

Это не Ирвин, поэтому своевольно пройти дальше она не решилась.

– Допрос назначен на завтра, на десять утра, – отчиталась Антония, испытывая странные чувства.

Ее сила рвалась прослушать этого непробиваемого, закрытого для нее типа. Резкость Питтерсона-руководителя раздражала, но Антонию необъяснимо тянуло к нему.

– Ясно. Не опаздывайте. Можете идти.

За спиной Антонии уже закрывалась дверь, когда до нее донеслось спокойное «милая прическа». Антония не стала ничего отвечать. Спускаясь на этаж департамента, она прижала ладони к горящим от смущения щекам.

* * *

Время до допроса тянулось для Антонии как резина. Очень плотная и совершенно неэластичная резина покрышек ее любимого автомобиля. Она пересмотрела список вопросов, тщательно проработала тактику, сделала несколько упражнений для контроля дара. Антония понимала, что, в общем-то, оба руководителя имели полное право отстранить ее от дела и как пострадавшую сторону, и как заведомо заинтересованное лицо. Так что оба мужчины пошли ей навстречу, и она собиралась оправдать их доверие. Никаких истерик, эмоций и лишнего давления на допрашиваемого. Только абсолютный профессионализм и сухие факты.

Утром Антония озадачила и даже напугала Олафа тем, что встала очень рано и к тому времени, когда дворецкий обычно приходил ее будить, уже сидела внизу и завтракала. Больше содержимого тарелки ее занимали конспекты, которые она разложила перед собой. Когда девушка царапнула ложкой пустое дно тарелки, она очень удивилась. Олаф, воспользовавшись моментом, заменил пустую тарелку из-под каши блюдом с пирожками и долил чая.

– Спасибо, Олаф. Заверни мне с собой, я уже уезжаю, – махнув на пирожки, попросила Антония и собрала бумаги.

Минут десять ушло на то, чтобы перепроверить содержимое папки, в которую она сложила все подготовленные материалы, включая расписанный по пунктам план допроса. Антония подавила желание еще раз сравнить его с методичкой. Она и так подготовилась насколько могла, и ни адвокат подозреваемого, ни шеф, ни инспектор не смогут придраться к ее работе. Почему-то мнение последнего было особенно важно, не хотелось ударить перед Питтерсоном в мазут лицом.

Утро встретило тучами и моросью, но это не помешало Антонии насладиться быстрой ездой. Она открыла все окна в машине и с удовольствием ловила холодный сырой воздух. Волнение улеглось, остались лишь она, машина и дорога, стелющаяся под колесами.

В департамент Антония пришла первой и успела пересечься с дежурившей ночью Калли. Шаттон перед рассветом уехал на вызов – в баре произошла драка – и в департамент до вечера возвращаться не планировал.

– Хорошего дня! – зевнула Калли.

– Крепких снов, – кивнула ей Антония и придержала дверь, выпуская коллегу на волю.

* * *

Без десяти десять Антония уже спустилась на этаж с комнатами для допросов, показала приказ дежурному стражу, тот отпер ей кабинет и оставил готовиться. Антония взяла со стола один из амулетов связи и покинула помещение с удобными креслами перед прозрачной стеной для инспектора и других наблюдателей. По регламенту на допросе особо опасных преступников должны были присутствовать как минимум один маг, секретарь и кто-то из смежного департамента для независимой оценки.

Антония прошла через неприметную, защищенную магическими артефактами дверь в помещение, где должен будет проходить допрос, и огляделась. Для подозреваемых все стены выглядели мощным каменным монолитом с прожилками оголенных медных проводов. По этим каналам маг мог воздействовать в случае, если что-то шло не так, и они же блокировали любые нерегламентированные всплески магии внутри помещения. Металлический стол и удобный стул для следователя перед ним. Чуть подальше – неудобный даже с виду стул для подозреваемого с креплениями для рук и ног. Антония передернула плечами, вставила в ухо переговорный артефакт и достала свои конспекты. Почти зажившие ожоги зудели, но это не отвлекало от работы, а, напротив, создавало некий фон, помогающий сосредоточиться.

– Антония, все наблюдатели прибыли. Вы готовы? – раздался в ухе голос Питтерсона.

– Да.

В горле у Антонии стоял ком, но пара глубоких вдохов – и по ту сторону стены, кажется, ничего не заметили. Лишь бы сам преступник не почувствовал слабину.

– Хорошо. Сейчас приведут подозреваемого. Напоминаю, что вы имеете право в любой момент прервать допрос без указания причины, тогда подозреваемого переведут в столицу, к другому Читающему. В качестве независимого наблюдателя сегодня присутствует лекарь, он с помощью мага будет контролировать ваше состояние и состояние подозреваемого.

Антония кивнула в знак того, что приняла информацию к сведению.

– Маг передает вам и вашим клятвенникам привет.

Инспектор вдруг перешел с делового тона на вполне обычный, человеческий, и Антонии стало легче. Если что, ее подстрахуют и лекарь, и маг. В конце концов, на этом допросе мир не сошелся клином. Решив потом поблагодарить мага за поддержку и инспектора за то, что он передал его слова, Антония еще раз глубоко вздохнула и подобралась.

– Вводите! – скомандовала она ожидающему стражу.

Вторая дверь медленно отворилась, и допрос начался.

* * *

Антония не могла сказать, сколько времени провела в одной комнате с подозреваемым. Медленно переставляя ноги, чтобы не так сильно было видно, что ее шатает, она вернулась в департамент. Гус, увидев ее, ойкнул и выскочил за дверь. Остальные коллеги молчали, но Антония знала, в каком направлении текут их мысли. Взбудораженный после допроса дар чутко отслеживал настроения и намерения окружающих, а еще давил на них, хотя Антония старалась сдерживаться.

– Ну? – не тратя время на пустые разговоры, поинтересовался Ирвин, заходя в отдел.

За его спиной маячил Гус, который и позвал шефа.

– Мы не того поймали, – сообщила Антония, до сих пор не рискнувшая сесть.

Слабость была такая, что потом ее вместе с креслом пришлось бы уносить.

– Как это? – подскочил Вик. – Он же убийца и занимался подпольной торговлей!

Антония поморщилась и потерла виски.

– Да, он наговорил признаний на два пожизненных в каменоломнях и казнь третьей степени, но это ложный след. Он не Чучело. Обвиняемый врет, что с ним никогда не сталкивался, – вероятно, боится этого человека больше, чем всех своих грехов, вместе взятых. Больше мы ничего от него не добьемся. Главный преступник еще на свободе.

– Вот же!.. – неприлично выругался блондин, но никто из присутствующих даже не поморщился.

– Есть что-нибудь, что нам нужно знать прямо сейчас, до официального протокола? – сухо поинтересовался Ирвин.

– Да. Подозреваемый нанял убийц, которые едва меня не устранили. Его знакомый, судя по всему, наш Чучело, просветил его о специфике Читающих. Когда подозреваемый узнал, что я буду его опрашивать как свидетеля, он испугался, что я увижу все его темные дела. На каменоломни или на плаху ему не хотелось, поэтому он оценил свою спокойную жизнь в сумму, которую потратил на убийц.

Теперь уже выругался Ирвин. Лендер покачал головой.

– Раз он знает Чучело, может, надавить посильнее, и он расскажет, кто это? – побарабанил пальцами по столу Вик.

– Он никому уже ничего не расскажет, Вик, – устало покачнулась Антония.

Босс тут же подхватил ее за локоть, но Антония покачала головой и мягко высвободила руку. И так слишком много душ вокруг, а телесный контакт провоцирует перевозбужденный дар сканировать тех, кто рядом.

– Не понял… Он что… – не договорил блондин, ошарашенно глядя на Читающую.

– Жив. Но до конца жизни будет пускать слюни и невнятно бормотать, если, конечно, лекарь его не вытянет. Ну, в любом случае приговор никто не отменял, так что мучиться ему недолго осталось.

Коллеги смотрели на Антонию с ужасом, только шеф излучал сочувствие.

– Тони, ты на сегодня свободна, завтра жду после обеда, как только сможешь приехать. Сама понимаешь, раньше передадим это дело в суд – раньше ты сможешь вздохнуть свободно. Сама до дома доедешь? – окинув внимательным взглядом Читающую, поинтересовался Ирвин.

– Спасибо, босс, за мной заедут. Разрешите воспользоваться телефоном?

Ирвин кивнул и проводил Антонию к себе в кабинет.

* * *

– Дом де Вельвиче, слушаю вас, – заученно ответил на звонок Олаф.

– Забери меня отсюда, – прозвучал в трубке уставший, какой-то безжизненный голос хозяйки, и связь прервалась.

– Леди?.. Леди!

Бесполезно, только гудки в ответ. Ну и откуда Олафу нужно ее забрать? И на чем? Она-то утром на машине уехала. Подумав, Олаф набрал номер диспетчерской.

– Алло, будьте добры, подскажите, с какого номера мне только что звонили?

– Мы не предоставляем…

– Девушка, это был очень важный звонок! Это буквально вопрос жизни и смерти! Я же спрашиваю не про посторонний номер, а про мой собственный, тот, с которого я звоню! Так что?

– Звонили из департамента расследований, – после паузы недовольно буркнула диспетчер. – Соединить?

Но ответом ей стали гудки.

Не мешкая Олаф накинул куртку и вышел во двор. Можно, конечно, добраться пешком и подождать попутку, но кто знает, когда повезет? Или поехать на хозяйственном авто, оставить его в городе, а завтра уже своим ходом вернуться и забрать его. Или даже доехать с хозяйкой. Да, так будет лучше всего.

Крикнув садовнику, что он уехал в город, Олаф вырулил из сарая и направился по дороге на север, в сторону шпилей городской ратуши. Виттор запер за ним ворота и крикнул в спину пожелание гладкой дороги.

Подходить к зданию администрации не хотелось. Внутри что-то протестовало, перед глазами вставали картины суда. Олаф поморщился и потер запястья, словно их снова сковывали кандалы.

Хозяйка сидела на верхних ступенях, прислонившись к колонне, вся какая-то бледная и осунувшаяся. Олаф быстро подошел, уже не думая про свой дискомфорт.

– Миледи… – тихонько окликнул он ее, когда она проигнорировала его появление или, что более вероятно, просто не заметила.

– А, Олаф, – вздохнула Антония и, тяжело облокотившись на предложенную руку, поднялась.

Хватка у нее была крепкая, почти мужская, что Олафа порадовало – значит, не все так плохо.

– Вас отвезти домой или еще куда-нибудь?

– Домой, Олаф, только домой. Машина за углом – подгонишь?

В руку дворецкому легла связка ключей. Через десять минут авто, мягко покачиваясь на ухабах, выкатилось на дорогу к поместью.

– Все хорошо, леди? – рискнул поинтересоваться у хозяйки Олаф.

Антония сидела на пассажирском сиденье, отвернувшись к дверце, и молчала.

– Я сделала ужасную вещь, Олаф, – безжизненно отозвалась она.

– Какую? – тут же спросил дворецкий, выкручивая руль, чтобы вписаться в очередной поворот.

– Сегодня я допрашивала человека. Все думали, что он Чучело.

– Тот самый? – с интересом уточнил Олаф.

– Да. Вернее, я так считала и допрашивала его по всей программе, очень жестко. А оказалось, что это не он. Да, уголовник до мозга костей. Да, натворил на два пожизненных и казнь. Но он не Чучело.

– Он жив?

– Да.

– И в своем уме?

– Относительно. Когда я уходила, лекарь уже немного привел его в чувство.

– Значит, вы все сделали правильно, леди, – твердо заявил Олаф.

Хозяйка замолчала, и он всерьез начал за нее переживать. На обычный приступ после допроса не похоже. Быть может, ей просто нужно отвлечься от неприятных мыслей?

– Вызвать вам эскорт? – после продолжительной паузы осторожно предложил Олаф.

– Нет настроения, – покачала она головой.

Слабость давила на Антонию, не было сил даже думать. Скоро начнется жесточайший приступ, но, как всегда после столь напряженного использования дара, у нее было немного времени, чтобы подготовиться к нему.

– Тогда, может, отвезти вас в бани? В салон красоты? Приготовить дома ванну? Успокаивающий чай? Бутылку вина? – перечислял Олаф, не понимая, что происходит с хозяйкой.

– А ты прав, Олаф, – прервала вдруг Антония его на полуслове. – Давай эскорт.

Дома хозяйка сразу поднялась наверх, а Олаф направился к телефону. Открыл лежащую тут же тетрадь, пролистал до нужной страницы.

* * *

Когда через полчаса на пороге возникли статный мужчина в костюме и с папкой в руках и трое «мальчиков» за его спиной, хозяйка изволила показаться наверху лестницы.

– А где Лео? – равнодушно поинтересовалась она.

– Увы, леди, к моему сожалению, Лео на задании, – поклонился ей сутенер. – Но мы привели вам троих мальчиков на выбор, все…

– Средний, – оборвала его хозяйка и, не прощаясь, развернулась и пошла обратно.

Стоявший посередине «мальчик» тут же понятливо направился следом за ней.

– Милейший, не подбросите до города? – спросил у сутенера Олаф, подписав необходимые бумаги и отдав задаток за парня.

Все необходимое для вечера хозяйки он уже подготовил, домашних предупредил, чтобы не беспокоили.

– Отчего же, подброшу. Рядом с охранником есть еще одно место. Устроит?

– Вполне, премного благодарен.

Олаф занял третье кресло впереди, и широкий просторный мобиль двинулся к городу. Олафа подбрасывало на всех ухабах, и он по достоинству оценил мудрость хозяйки, которая на обе машины поставила хорошие рессоры. Дорого, конечно, но это того, безусловно, стоило. С каким удовольствием он ехал обратно на хозяйственной машине!

* * *

– Как тебя зовут? – поинтересовалась Антония у «мальчика», обернувшись.

– Кир, миледи, – хорошо поставленным низким голосом ответил он, поравнявшись с Антонией.

– Кир, расслабляющий массаж ты умеешь делать?

– Разумеется, миледи, – вежливо отозвался парень.

Он не пытался прикасаться к ней без разрешения, не придерживал за талию, не целовал руку. Похоже, они поладят.

– Хорошо, Кир. Тогда сначала мы примем горячую ванну. У меня был сложный день.

– Прикажете принести напитки и фрукты? – ненавязчиво уточнил парень.

– Все уже там.

В ванной парень посмотрел на графин с лимонадом, оценил ряды баночек с шампунями, кремами и прочей косметикой. Он вежливо поинтересовался, какие ароматы больше нравятся Антонии, и выбрал масло для массажа. Кир быстро разделся, помог Антонии, залез в ванну и подал ей руку.

Антония лежала в ванне, откинувшись на грудь парня, который мягко массировал ей руки и шею. Кир время от времени протягивал ей бокал с зеленым чаем и лекарские расслабляющие настойки. Мысли о допросе стали уходить на второй план, и на короткие несколько минут Антонии почудилось, что она не одна в этом мире. Вот так лежать с кем-то кожа к коже, и чтобы его дыхание шевелило волосы на макушке – это высшее наслаждение.

А потом парень потянулся к ее груди, и наваждение исчезло. Антония вздохнула. Ну что же, самообман пора заканчивать. А «мальчику» пора выполнить свою работу.

– Поможешь вымыться? – спросила она, протягивая ему мочалку.

Получив первую разрядку, она улыбнулась парню.

– Там на полке полотенца. Дальше – в комнату.

Тот понятливо кивнул и по-прежнему молчаливо отнес укутанную в махровую ткань Антонию в кровать. Нет, определенно, в этом клубе элитных эскорт-услуг весьма недурно воспитанные «мальчики».

Полностью снять приступ, как в прошлый раз, одним только присутствием «мальчика» и массажами не удалось, но он прошел намного легче, чем Антония ожидала. Правда, Кир изрядно напугался, когда ее в первый раз скрутило, но уже вернувшийся из города и подоспевший на его крик Олаф прояснил ситуацию, и до утра оба мужчины попеременно дежурили возле Антонии. Олаф по телефону получил от лекаря указания, и они с Киром отпаивали Антонию прописанными настойками. А когда ее тошнило, переглядывались и поили заново.