Глава 18 · Дворецкий подрался

Утром Кира уже не было, а Олаф почти привычно обнаружился дремлющим в кресле. Голова у Антонии болела, но приступ сошел на нет. Оглядевшись, она поняла, что уже почти день. Потянула за шнурок вызова прислуги, поморщилась, поскольку каждое движение отдавало болью в висках. Через несколько минут в комнату заглянула мать Олафа, и Антония попросила легкий завтрак или обед. Женщина кивнула. К тому времени, как она вернулась, Олаф уже проснулся. Вернее, это Антония его разбудила неловкими попытками встать с кровати. Решительно отказавшись от помощи, она проковыляла в ванную, затем заставила себя съесть печеное яблоко и запить его очередным полезным отваром. А потом попросила Олафа довезти ее до департамента и обратно, правда, сколько придется ждать, она не знала.

Можно было бы, конечно, вызвать наемный кеб, но на посторонних людей ее дар все еще реагировал слишком остро, а к Олафу она уже привыкла и почти не замечала его присутствия. Ее куратор в ответном письме объяснил странное поведение дара в отношении дворецкого полным доверием, заверил, что так редко, но все же бывает, и попросил держать его в курсе дальнейших особенностей взаимодействия дара Антонии с ее окружением – исключительно в научных целях, как он выразился.

Олаф остановился у ступеней административного здания, открыл хозяйке дверь. Заходить в департамент он отказался наотрез. Когда хозяйка ушла, он отогнал автомобиль за угол на парковку и первые минут десять просто сидел там. Потом, решив, что ничего страшного не произойдет, если он на минутку отлучится, направился в ближайшую таверну.

* * *

До таверны надо было идти минуты две, но внутрь Олаф буквально ввалился, мокрый насквозь – внезапно начался ливень. Отряхнув воду с рукавов форменного пиджака (что не очень-то помогло) и почувствовав себя при этом жутко глупо, Олаф выругался, выпрямил спину и гордо прошел к стойке. Бармен тут же понятливо выставил рюмку горячительного и выудил из-под столешницы полотенце. Через пять минут бар был полон таких же бедолаг, в зале стало шумно. «Пострадальцы» переговаривались, кто-то смеялся, приняв ситуацию с юмором, кто-то ругался, проклиная погоду и магов, которые не могут верно ее предсказать.

Олаф уже доедал тушеное мясо, запивая его горячим ягодным взваром, когда возмущенный женский голос привлек его внимание в общем гомоне. Дворецкий бросил быстрый взгляд через плечо. Трое мужиков наседали на какую-то женщину. Но она о помощи не просила, и Олаф вернулся к мясу. А потом ему в затылок прилетела булка, к счастью свежая, и дальше оставаться в стороне от набирающей обороты свалки он уже не мог. Да, женщина по-прежнему не кричала, моля о помощи, но, похоже, лишь потому, что на нее и не рассчитывала. Остальные посетители таверны делали вид, что ничего не замечают, и с опаской поглядывали на кинжал на боку одного из буянов и нашивку стражника на груди другого.

Мужчин возле женщины стало четверо, и, судя по всему, «для согрева» они выпили больше, чем по рюмке. Они хватали ее за руки, пытались лапать ее за грудь и зад, не забывая комментировать свои действия.

– Я видел тебя в квартале развлечений, так какого ржавого робота ты ломаешься?! – похоже, действительно недоумевал мужчина с красным лицом.

– Я там больше не работаю! – со смесью злости и паники ответила женщина, отступая к стене и уворачиваясь от рук настырных «кавалеров».

– Да ладно тебе, мы по-быстрому, – хмыкнул в усы второй мужчина.

– Ага, подзаработаешь себе на сережки, – подмигнул лысый детина и, выудив из кармана амулет-электрошок, попытался достать жертву.

Но женщина, увернувшись, выбила оружие кувшином. Краснолицый схватился было за ножны, но быстро передумал.

– Да отстаньте же от меня!

Женщина старалась держаться так, чтобы между ней и буянами оставался стол. В ближайшего ловеласа полетела корзинка из-под хлеба, но женщина промазала, и снаряд угодил в стену. Четвертый мужчина незаметно подобрался к ней со спины и ловко схватил ее за руки выше локтей.

– Мужики, поймал! – хохотнул удачливый «охотник», прижимая жертву к груди. Форма городского стража выглядела на нем как усмешка. – Какое хорошее окончание смены! Щас оприходуем!

– Грег, держи крепче!

– Тащи наверх – зря мы, что ли, за комнату платили?!

Олаф поймал затравленный взгляд угодившей в ловушку женщины и вздохнул. Хозяин таверны, поджав губы, демонстративно стоял спиной к подвыпившей компании и протирал бокалы, лишь изредка поглядывая в зал. Бросив на барную стойку плату за обед, Олаф закатал рукава и обернулся.

– А ну, убрали лапы! – рявкнул бывший заключенный и оскалился.

В крови заиграли веселые пузырьки – давно он не развлекался!

Четверо благополучных горожан, которые никогда всерьез не дрались за свою жизнь, и бывалый уголовник, который на каменоломнях повидал всякого – исход драки был предрешен. Конечно, на открытом пространстве Олаф бы не выстоял против четверых, но в помещении краснолицый то ли не захотел доставать оружие, то ли вообще спьяну забыл про него, мужчина в форме сперва растерялся, а потом стало уже поздно – его Олаф вырубил первым. Женщина, освободившись, схватила блюдо с ближайшего стола и от души треснула им лысого типа по голове. Олаф с удовольствием впечатал кулак в физиономию усатого. Краем глаза он отметил, что в разборку собираются вмешаться товарищи стража, отмечающие окончание смены в дальнем углу, и вышибала, который раньше притворялся, что его здесь нет.

– Бежим! – скомандовал Олаф и схватил женщину за руку.

Проскользнув мимо вышибалы, они помчались вниз по улице. Ливень перешел в мелкую морось, под ногами брызгали лужи. Женщина споткнулась, Олаф поддержал ее и обернулся. Погони не было. Уперев руки в колени, женщина пыталась отдышаться. Поймала взгляд Олафа, улыбнулась, и их обоих внезапно пробрал смех. Мимо протарахтел автомобиль, обдав беглецов брызгами. Олаф утянул нежданную подругу поближе к стене дома.

– Спасибо, – отсмеявшись, поблагодарила она его.

– Да не за что, – хмыкнул Олаф.

– Я Миранда, – представилась женщина и протянула руку.

– Олаф, – пожал узкую ладошку мужчина.

– Олаф, за что ты сидел? – с доброжелательным любопытством кивнула на татуировку клятвенника Миранда.

– Да за что только не сидел, – ответил Олаф. – На каменоломни и эшафот хватило.

На короткий миг в глазах Миранды мелькнул страх, но она его быстро от себя отогнала. Стражи нападают и принуждают женщин, а преступник-смертник приходит на выручку. Значит, в таком неправильном мире она живет.

– А ты правда в публичном доме работала? – поинтересовался Олаф – откровенность за откровенность.

– Вот именно, что работала, – вздохнула Миранда и провела ладошкой по каменной стене дома. На пальцах остались следы копоти. – Только не для всех находятся добрые покровители, а без них от прошлого не так просто отделаться. Я трижды меняла работу. В нормальное место без рекомендаций не берут, да еще и с моим прошлым, а к подавальщицам отношение не лучше, чем к бордельным девкам.

– Я могу для тебя что-нибудь сделать?

– Ты и так уже очень много сделал, – грустно улыбнулась Миранда.

– Ты понимаешь, что они так просто не отстанут? А не они, так кто-нибудь другой.

– Понимаю… Проводишь?

* * *

Антония заходила в здание администрации с тяжелым сердцем. Ей надо было отчитаться начальству о результатах допроса, а затем доказать специальной комиссии, что она столь грубо использовала дар не из злого или корыстного умысла, а исключительно в рамках служебных обязанностей. В комиссии будет маг, который проследит, чтобы она говорила только правду, а значит, процедура не затянется. Только как же гадко! Она практически свела с ума человека!

– Тони, успокойся.

Ирвин успокаивающе положил руку ей на плечо. Они были вдвоем в кабинете, всех сочувствующих и просто любопытных Ирвин выставил за дверь, а для надежности еще и запер ее на замок. Внимательно выслушав доклад подчиненной, он задал несколько уточняющих вопросов, сделал какие-то пометки в записной книжке и подписал протокол допроса, подготовленный Антонией.

Потом он обошел стол и ободряюще сжал ее плечо. Антония выглядела такой виноватой, потерянной и беспомощной, что Ирвин даже на миг пожалел, что он ее шеф и не может высказать все, что на самом деле думает об этой ситуации, в подходящих выражениях и пригласить ее в бар на пару бутылок чего-нибудь покрепче – парой бокалов дело было не исправить.

– Я свела с ума человека, босс, – покачала головой Антония. – Разве кто-нибудь заслуживает подобного?

– Ты просто выполняла свою работу, Тони.

Если бы он выразил сочувствие, Антония бы расплакалась, но пока все проходило в рамках делового разговора, и она держалась. Она ощущала смятение, злость и досаду шефа, но эти эмоции к ней не относились. На ее счет можно было принять только то, что Антония воспринимала как безусловную поддержку. И ни капли осуждения, страха или отчуждения из-за ее дара и поступка.

– Спасибо, – неуверенно улыбнулась Антония.

– Давай поскорее закончим с формальностями, и ты постараешься выкинуть этот эпизод из головы. Просто очередное дело, которое ты успешно закрыла… Кстати, Питтерсон интересовался твоим состоянием. Он сегодня в мэрии, но обещал подойти к твоему освидетельствованию.

На миг в голову Антонии закралась мысль, что инспектор хочет лично убедиться, что она не специально превратила подозреваемого в овощ. Антония встряхнула накладными кудрями и, глубоко вздохнув, проделала коротенькое ментальное упражнение, чтобы взять себя в руки. Больше никакие глупости в голову не приходили, и Антония встала, поправила шляпку и одернула пиджак. С какой бы целью инспектор ни явился, она будет выглядеть достойно.

* * *

В комиссии из знакомых был только пожилой маг, принимавший клятвы Олафа и Йорки. Он приветливо кивнул Антонии и демонстративно активировал пару амулетов и магическое плетение. Страж прицепил к запястью Антонии механический детектор лжи, и процедура началась. В разгар процесса у Антонии неприятно защипало плечо, но она лишь повела им и абстрагировалась от ощущений.

Когда Ирвин отвечал на вопросы комиссии как поручитель Антонии, дверь кабинета открылась, и появился Питтерсон. Он прислонился к стене и скрестил руки на груди, по его лицу ничего невозможно было понять. Услышав оправдательный вердикт, он удовлетворенно кивнул и вышел так же незаметно, как и появился.

После официальной процедуры к Антонии подошел маг.

– Как поживаете? – вежливо поздоровавшись, поинтересовался пожилой мужчина.

– Как видите, – пожала плечами Антония и улыбнулась.

Она вдруг поняла, что все позади, ее действительно оправдали, и как минимум несколько человек на свете по-прежнему ее не боятся и не считают уродкой из-за дара. Например, маг, сгорающий от любопытства. Не дожидаясь новых вопросов, Антония сказала:

– И предвосхищая ваш вопрос: с клятвенниками все в порядке, никаких проблем ни разу не было. Если хотите, приходите в гости, сами увидите. И да, новых преступников на поруки я пока брать не собираюсь.

Маг засмущался, сообразив, что его любопытство не смогло укрыться от Читающей.

Антонию окликнул Ирвин. Извинившись, она подошла к начальнику.

– А ты боялась, – улыбнулся Ирвин.

– Немного… Шеф, а где Пит? Он же должен подписать отчет о допросе…

– Он уже уехал – срочные дела, – ответил Ирвин, сделав вид, что не заметил, как Антония назвала инспектора коротким именем. – Но просил передать искренние поздравления. Он, как и я, не сомневался в исходе слушания. Отчет я у него сам подпишу позже. Отдыхай! – кивнул шеф.

* * *

Попрощавшись с начальником и магом, Антония вышла из департамента. Она чувствовала себя странно – вроде радовалась, а вроде остался некий осадок. Прислушавшись к себе, Антония поняла, что ни к слушанию, ни к вчерашнему допросу эти ощущения не имеют никакого отношения. Ее задело поведение инспектора, то, что он к ней даже не подошел и никак не дал понять свое отношение к этой ситуации.

Ну вот как остальные люди живут, не имея возможности читать души окружающих?!

Погрузившись в мысли и испытывая смешанные чувства, Антония шла к автомобилю, не замечая ничего вокруг. И лишь оказавшись возле машины, вернулась в реальность и застыла посреди улицы как заржавелый робот.

Олаф, как обычно, открыл перед ней дверь автомобиля. Необычным был его вид. Забрызганный грязью с головы до ног, с мокрых волос течет, один рукав пиджака почти оторван, нет половины пуговиц, свежие синяки. И все это в сочетании с полностью невозмутимым лицом. Антония окинула дворецкого внимательным взглядом. Теперь понятно, почему жгло плечо во время слушания.

– Мне ждать неприятностей? – спросила она.

В душе клятвенника поднялась буря чувств. Похоже, он просто не подумал, что его поведение как-то может отразиться на хозяйке.

– Простите, я не подумал… – подтвердил догадку Антонии Олаф.

Ну что же, по крайней мере честно.

– Садись, – вздохнула она. – Поговорим дома.

* * *

Садовник охнул, когда увидел, в каком виде управляющий вернулся из города. Ему стало стыдно за него – как можно было так подвести хозяйку?! Йорка неприлично выпучил глаза. Его распирало любопытство, и он бы непременно попытался подслушать. Одного взгляда Антонии хватило, чтобы мальчишка вспомнил про уборку сарая, а Виттор забыл про нотации.

– Ну? – напомнила об отложенном разговоре Антония, приняв из рук переодевшегося и обработавшего синяки дворецкого чашку крепкого чая.

Его рассказ много времени не занял. Олаф уже обдумал случившееся и ограничился парой фраз.

– Я заступился за женщину в таверне. К ней приставал пьяный страж, отдыхавший после смены, и его друзья. Миранда раньше работала в квартале развлечений, это послужило поводом.

– Избавь от подробностей, – отмахнулась Антония и глубоко задумалась.

Спустя несколько минут, за которые Олаф успел мысленно вернуться на каменоломни, она вдруг уточнила:

– Страж был в форме?

– В форме, но без значка патрульного, – припомнил дворецкий.

– Значок и оружие они сдают в конце каждой смены, это нормально. А вот то, что он не переоделся и напился до ржавых шестеренок, тянет как минимум на выговор… Значит, так. К утру тебе нужно составить докладную. Припомни все, что сможешь: название бара, имена, особые приметы, кто сколько выпил, обязательно укажи, что страж был в форменном костюме. Завтра поедем разбираться в департамент городской стражи.

Олаф поежился и нервно одернул рукав, прикрывая татуировку клятвенника.

– Зачем это? Если на меня никто не напишет жалобу…

– Затем! – оборвала дворецкого Антония и посмотрела на него в упор, чтобы мужчина осознал услышанное. – За обычную драку в баре простым гражданам полагается штраф или пара суток в камере. За нападение на стража правопорядка сажают на полгода. А для тебя в любом случае кара будет высшей, и я говорю не про возвращение на каменоломни. Мое влияние тут тебя не спасет, я уж молчу про то, что мне самой выпишут штраф и отстранят от службы до выяснения всех обстоятельств. К клятвенникам закон очень суров, Олаф, и я не собираюсь сидеть и ждать, когда за тобой придут.

Олаф все осознал. Побледнел, коротко поклонился.

– Я могу идти? На чье имя писать докладную?

– На имя начальника стражи. И еще, Олаф, свяжись со своей подружкой, ее показания тоже нужны. Это очень серьезно.

– Леди! Вам посылку принесли! – постучавшись в косяк открытой двери, заглянул в гостиную Йорка. – Снова цветы.

– Спасибо, можешь быть свободен, – кивнула Антония сгорающему от любопытства мальчишке, и тот нехотя вернулся в сад к Виттору пропалывать клумбы.

Олаф сходил к воротам, проверил амулетами букет и только после этого отдал его хозяйке. В уже привычном синем букете в складках упаковочной бумаги обнаружилась открытка: «Поздравляю с удачным слушанием, Вы были великолепно спокойны и убедительны. И Вам идут кудряшки».

Внутри что-то кольнуло не то от радости, не то от страха ошибиться. Неужели все эти цветы – от инспектора?..

* * *

Олаф ушел к себе в кабинет, а Антония долго мерила шагами гостиную. Потом поднялась в библиотеку и отыскала толстый сборник законов и тонкую брошюрку последних поправок к уголовному праву. Ночь ей предстояла долгая, голова временами начинала болеть, от резких запахов и яркого света мутило. Ну, Олаф, удружил!

К утру Антония буквально валилась с ног. Она в последний раз просмотрела свои записи, вздохнула. Она сделала что могла, теперь осталось дать делу ход. А пока было бы неплохо поспать хоть пару часов.