Глава 12

«Не просить же у Лужо успокоительного настоя? — скривился Митар и отхлебнул из фляги. — Право, смешно. Как сопливый мальчишка, узнавший, что любимая предпочла другого…»

Но ни сарказм, ни злость не помогали унять ноющее сердце. Чтобы сделать себе больнее, дойти до пика боли и начать жить дальше, достал памятный кристалл. Магическое чудо бытовиков, искусно вставленное в форзац записной книжки, незаметно записывало, как Дэлинея слушает лекции, сдает экзамен…, а после Митар пересматривал и любовался.

И сейчас, нахлебавшись вина, сидел и сжимал в руке кристалл, собираясь духом избавиться от всего, что напоминает о чувствах. Однако поглаживание по бороздке большим пальцем «оживило» камень, — и перед закрытыми глазами пронеслось воспоминание, любимый миг… Она поворачивает голову и украдкой кидает взгляд. На него.

Пальцы сжались — раздался хруст. Равнодушно глядя, как кровь сочится из порезов, продолжал держать на ладони осколки былой любви.

Стук вывел из задумчивости. Не желая никого видеть, открыл дверь, чтобы отправить пришедшего восвояси. Однако на пороге стоял Вопет и придерживал карманы, набитые яблоками.

«Вот, дуралей! — неожиданно обрадовался Митар. — Притащился ведь!»

— Я к вам, — борясь с неловкостью, пробормотал Сидерик.

— Мал для компании.

— А я яблок принес… — как ни гнал мальчишку, тот упирался и смотрел хоть и жалобно, но упрямо.

«И как паршивцу удается проворачивать сей фокус? Что Лужо, что Пуасси носятся с ним!» — прислонился плечом к косяку и усмехнулся.

— …Можно, а? — смотрел Вопет с затаенной надеждой. Пришлось впустить.

Митар не привык иметь дел с ранимыми подростками, но Сидерик каким-то образом различал его настрой и не обижался на излишнюю суровость.

— С любым может случиться, — мальчишка поерзал на краю кровати и процитировал: — От любви неразделенной, что засела в сердце болью, нет врачей способных исцелить тяжелобольного.

Митар чуть от смеха не подавился.

«И как выгнать? От души ведь утешает», — но испытывать терпение и прочность лопоухого умника было очень интересно, поэтому сделал грозную мину. Сидерик захлопал глазами, напрягся, но тоже сдаваться не собирался. По правде, Митар радовался, что он пришел. Было в нем нечто, от чего губы растягивались в улыбке. Неловкий, вечно в неприятностях, но не злой и открытый. Митар вздохнул и сделал глоток.

— Я ведь не в духе, могу и каверзные вопросы начать задавать.

— Задавайте! Все равно не уйду! — смело возразил Вопет, не отводя глаз с инквизитора, перебирающего бумаги и приводившего мысли в порядок.

«Надо собраться. День-два — дело раскроется, и ее придется арестовать. Хотя, можно вызвать Ендина.

Арестует вместо меня. Так даже будет лучше. Не буду в глазах академии выглядеть садистом… — взглянул мельком на Сидерика, а он будто подмечает все сомнения и растерянность. — Негоже ему видеть меня жалким».

— Катись, а?

— Не-а.

«Вот поганец!» — улыбнулся про себя и пригрозил:

— Выставлю за дверь!

Но тот не унимался.

— Он вас совсем не портит. И глупо по внешности судить человека…

«И этот туда же! Что он, что она — оба беззащитные, хрупкие, а потом из-за таких боль терпи! — взбеленился Митар. — Не каменный же я! Два разочарования за лунье — нет уж!»

— Считаешь, что оставившую отметину нужно было отблагодарить?! — сорвавшись, выплеснул боль, не думая ни о чем. — Пошел вон! Ненавижу лгунов, пытающихся по-дружески залезть в душу. Пока водишь меня за нос, я по твоей милости бьюсь над делом Сонезы, а не ловлю отступников!

Рассказал ли свою истории намеренно или из-за состояния, Митар сам не понимал, но, повесив голову, Сидерик пролепетал:

— Ну, был я там…

Его рассказ подтвердил подозрения: Вескельд и Хорант тоже связаны с гибелью Ивет. И вина Дэлинеи стала еще очевиднее. Но оставались важные мелочи, не разобравшись в которых, невозможно докопаться до истины.

«Откуда у нее запретные знания? Руна. Обряд… Нужно найти источник!» — решимость переполняла Айтена, и оттого он плохо спал. Зато от души отлегло: хотя бы Сидерик не запачкался в мерзости.

Утром искали травы, использованные в обряде.

— Есть два варианта: корень болотной крушпицы или заморские красные муравьи.

— Наверно, корень… — предположил Сидерик. — Иначе откуда столько заморских муравьев взять, если они заморские?

— Дорого, но в аптекарских лавках купить можно, — прокряхтел травник. И Митар подпрыгнул от озарения:

«Сонеза из аптекарской семьи!»

Выяснив, что за травы использовались в Лунских развалинах, поблагодарил всех за помощь и заторопился по делам. Если хорошо постарается — по подсказке найдет описание обряда. Благо, что знает его лунную дату, примерный состав порошка для начертания символов и смутный вид самого символа.

«Уже что-то, — утешал себя, готовясь перевернуть академическую библиотеку, а потом и инквизиторскую. — Эх, Вопет, рассказал бы раньше — не пришлось столько времени терять впустую!»

Он так погрузился в мысли, что не сразу обратил внимание на увязавшегося следом Сидерика.

— Марш на занятия! — рявкнул. Рука потянулась к шкирке любопытного студиоза, но, услышав слова Пакета, замер.

— Ивет… часто заходила ко мне…книги полистать… — печально гундел старик.

«В хранилище?!» — вежливая улыбка инквизитором превратилась в страшную ухмылку, и он процедил:

— Не лекции! Живо!

…В волнении перебирал в хранилище запрещенные книги. Согласно описи их должно быть двадцать восемь штук. Если Сонеза бродила без присмотра — вполне могла найти их.

Осмотрев фолианты, с облегчением выдохнул: почти все заперты на печати, открыть которые невозможно без согласия четырех деканов и ректора или инквизиторского доступа. Однако шесть книг оказались без запрета. Подобная небрежность недопустима, и с ней разберется позже. Сейчас же сосредоточился на поиске алого символа, походящего на круг.

Время шло, он перелистывал страницу за страницей. Не найдя, начинал листать вновь, но ничего подходящего так и не приметил. Уже отчаялся, что подсказка привела к тупику, что сведения о запретном колдовстве студиозы почерпнули где-то еще, как решил сверить количество книг с указанным количеством в описи. И изумился, обнаружив, что одной не хватает!

Пересчитал снова — тот же результат.

Дрожащими руками принялся раскладывать фолианты прямо на полу, ставить отметины в описи и, лишь вычислив ту самую, пропавшую, обессилено припал спиной к стеллажу.

«Магическая гримория (собрание заклинаний и подробные наставления) для исполнения запретных желаний».

«Кто бы сомневался! — захохотал. — Заманчивое название. Интересно, что же за тайное желание было у Сьезы, если решилась нарушить запрет? Неужели отверженная любовь?! Хотя, если взяла Сонеза, становится понятна причина их дружбы».

Он хохотал громче и громче, пока на его смех не примчался Пакет.

— Господин инквизитор! Господин инквизитор! Го… — запнулся на полуслове, увидел злые глаза Митара.

— А Сьези тоже любила читать? — с желчью процедил сквозь зубы.

— Нет, нет! Что вы! Редкое исключение для Сонезы!

Митар жадно глотнул воздух.

«Ну, что же ты, Дэя, соблазнилась!?» — закрыл глаза и попытался успокоиться, но сердце стучало, как загнанное.

— Где магическая гримория?

— Что? Какая? — переспросил библиотекарь, начиная пятиться.

— Запретная! — прорычал он и схватил старика за ворот сюртука. — Думаете, здесь проходной двор? Что самоуверенным студиозам можно шляться по рядам и выбирать фолианты по цвету обложки? Думаете: ограничения по курсам просто блажь?!

— Я… я… — блеял старик.

— На вашей совести смерть Сонезы, потому что, найдя гриморий по запретной магии, идиотка решилась использовать колдовские знания! И, кроме нее, еще несколько студиозов… — инквизитор шипел и встряхивал Пакета, позабыв, какой свирепый вид принимает в ярости. Одно дело твари, а другое — безалаберный старик, верящий в искреннюю любовь ушлой ученицы к книгам. Но до всего этого инквизитору не было дела, пока тот не схватился за сердце и не захрипел.

— Решил сдохнуть, лишь бы избежать ответа! — прорычал и, не разжимая пальцев, потащил Пакета к стойке. Хотел поймать первого попавшего под руку студиоза и отправить к лекарям, но спохватился, что туда и лежит его дорога, поэтому пошел сам.

Бросив Вевре, что библиотекарь помирает, влетел в лазарет. При виде живого и бодрствующего Дореля, скомандовал двум студиозам-практикам:

— Прочь! — и те, не заставляя их упрашивать, выскочили в коридор.

— Ну, Веке, рассказывай! Что интересного было на развалинах? — навис над больным инквизитор. — Я весь во внимании.

Вескельд посерел и вжался в постель.

— Что же ты?! Как травить хилого Вопета — герой, а передо мной — слизняк безмолвный? Так я могу и разговорить! — могучая пятерня потянулась к исхудавшей шее студиоза.

— Я не был там! — завизжал Дорель. — Они пошли без меня! Кля… нусь! — Митар чуть разжал пальцы, и задыхающийся Вескельд заговорил: — Он сказал, что переносов осталось шесть, и я лишний! Он намеренно не взял меня, потому что… домогался Дэи.

— И ты поверил?! А не она ли его соблазняла?

— Она… рыдала! За…зачем ей лгать?!

— А чем объяснила смерть Сонезы?

— Что она осталась с Вопетом, это он ее убил.

— Как ловко. И ты поверил?

— А какое мне дело до уродины? Если Вопет виновен — покараете его!

— Зачем они туда пошли?

— Не знаю! Дэя не хотела идти, потому что старалась избегать Хоранта, вконец доставшего ее своей любовью. Но он уговорил ее, пообещал, что быстро — туда и обратно! А мы спешили: моя мама ждала нас. Я прождал ее больше двух мер, а она вернулась мокрая, вся перепачканная в грязи. Пытался разговорить, но она сторонилась меня! А потом пришла и рассказала… Она никогда! Никогда не лгала!

Поэтому я не сомневался, что ее слова — правда!

— Она хотела тебя убить.

— Что?! — лысый студиоз с выпученными глазами и перекошенным лицом выглядел жалко. — Вы лжете!

Лжете! — закричал истерично.

— Влюбленный дурак, разве ты не заметил, что с того дня она сама не своя? Или ты любил лишь ее тело?! — зарычал Митар. — Как Сонеза к ней относилась?

— Завидовала.

Митар прижал ладонь ко лбу и помассировал. Снова тупик.

— Не видел у Сонезы или Сьези какую-нибудь подозрительную книгу или тетрадь?

— Дэя показала бы.

Айтен встал и, больше не слушая, вышел из лекарской.

— Митар! — бросилась к нему Лужо. — Что с тобой!

— Не трогайте меня, — прошептал он и пошел прочь.

* * *

«Надо же, а? Дэя! — посмаковал ее имя. — Чем больше узнаю подробности твоей жизни — сильнее запутываюсь. Но, как не крути, запрет — есть запрет и придется держать ответ…»

Под тусклыми лучами закатного солнца торопились прохожие. Вечерние сумерки обволакивали город, и в запотевших окнах домов то тут, то там загорался свет, а он шагал по сырой, неуютной улице и не знал, что делать. Так и бродил, пока не оказался посреди узкого, безлюдного переулка.

«И куда дурак иду? — оглянулся. Серые стены походили на своды крысиной пещеры. Еще немного стемнеет, и из подворотен начнет выползать сброд. — Не дело слоняться в поисках неприятностей…» — и приметив возвышающийся над городом шпиль Инквизиторской Палаты, направился к нему.

«Взял себя в руки — теперь можно показаться сослуживцам. Если потороплюсь, успею посоветоваться с Оделем или Хойтом. Подскажут, где в архиве рыть. А повезет, и найду упоминание о гримории».

Идти далеко, и, боясь опоздать, побежал. Напрямик, не разбирая дороги, по лужам.

Его позднему появлению в палате удивились, но на службе всяко бывает. Одель отпер толстую дверь, провел по лестнице в огромный, подвальный зал и, чтобы помочь, принялся искать нужную книгу. А Митар сосредоточился на справочниках.

— Держи! — уже скоро архивариус протянул ветхий, пыльный фолиант в буровато — зеленом переплете.

Небольшой, чуть больше его ладони, толщиной в два пальца — как раз, чтобы легче было унести, спрятав под одеждой. На ощупь кожа тонкая, даже нежная, мелкопористая, от чего наводила на дурные подозрения.

— Быстро ты!

— Гримориев для исполнения запретных желаний не так много, — отмахнулся Одель и плутовато прищурил близорукие глаза.

— Благодарю, брат.

— Видать, знатно тебя прижало, если бежал, — улыбнулся мужчина, приглаживая несуществующие волосы на абсолютно лысой, яйцевидной макушке. — Громкое дело будет?

— Возможно, — отвернулся Айтен от болтуна и, не отходя, раскрыл дряхлую книгу. Она состояла из четырех разделов — по числу лунных фаз. Быстро перелистав ветхие страницы, добрался до главы «полнолуние» и начал переворачивать медленнее, внимательно вглядываясь в заглавия и рисунки.

Мелькали заголовки ритуалов: для обретения богатства, мудрости, магической власти над соперниками… Заклинания для исцеления, нападения на врагов, предсказания будущего, разрушение города посредством Луча Тишины…

«Какой дурак позволил этому храниться в академической библиотеке?!» — разозлился Митар.

… Обретение удачи, наведение любовных чар…

Не к месту ему вспомнилась история, рассказанная кем-то из сослуживцев, как горе-колдунья провела подобный ритуал и приготовила зелье. Однако вино с подлитым снадобьем, кроме заветного смазливого купца, отведали беззубый старик, обрюзгший толстяк, сутулый подмастерье и лысый мясник. Под действием колдовства и выпитого хмеля, они вцепились в нее и чуть не разорвали на куски. А когда, едва вырвавшаяся женщина, в порыве ярости бросила, что ни с кем из них никуда не поедет, порешили разделить ее по-честному. Благо, у мясника хватило сноровки. Так и разъехались путники из постоялого двора каждый со своей частью.

«М-да! Эти, небось, тоже привораживали…» — подумал он и начал вчитываться в описание, однако не подошло.

…Обретение невидимости, способности летать…

На каждой странице содержались знаки и схемы, а кругов не было. Он бы пролистал дальше, если бы глаз случайно не зацепился за заглавие, связанное с подчинением воли.

«Да вряд ли! — подумал. Однако вчитался и замер. Описание обряда начиналось со слов: «Поместите жертву в круг…»

Вспомнились слова Дореля, что Дэлинея вернулась испачканная, и холодок пробежал по его спине.

Превозмогая себя, дочитал до конца. Описание ритуала походило на то, что рассказал Вопет. А после уточнения, что потребуется красная краска для нанесения знаков из смеси муравьиной пыли и других трав, сомнений не осталось.

«Ладно, Сонеза нашла книгу и уговорила Викрибера помочь подчинить строптивую Сьези, — попробовал рассуждать, исходя из новых сведений. — Но обряд не получился. Дэлинея в ярости или, защищаясь, убила Сонезу и подставила Вопета, который от сильного удара по голове потерял память. Тогда выходит — она их била, а Викрибер стоял и смотрел, как с обоими расправляется? А позже отомстила и ему — предателю… Логично. Однако не проще было бы обвинить Сонезу в колдовстве, чем совершать убийство? Да и как убила, если на теле нет ран?

Или Викрибер передумал, убил Сонезу, додумался подставить Вопета, а потом Дэлинея все равно отомстила ему. Но и тут проще было обвинить его в убийстве и не ввязываться во все это. Или так возненавидела их, что решила мстить лично? Но так хотя бы можно объяснить перемены в ее поведении.

А чтобы не вызывать подозрений, всем рассказывает, что Сонеза лучшая подруга… Тоже логично!

Или обряд свершился неудачно, и Сонеза умерла? А Вопет случайно подвернулся, и на него решили свалить ее смерть? Да, что ж такое?! — психанул Митар. Только свыкся, что Сьези ведьма, а тут выясняется, что она жертва с поводом для мести. — О-о!» — взвыл и схватился за голову. Сделал неудачный шаг назад, толкнул спиной полку, и ему на голову посыпались книги…

— Эй! Тише! — окликнул Одель.

Извинившись за несдержанность, Митар покинул зал. Предстояло возвращаться в академию, где наверняка ждал Вопет.

Обратно тоже пошел пешком.

«Или же они обе хотели подчинить Викрибера: чтобы от Дэлинеи отстал и слушался Сонезы?»

Как ни крутил головоломку — не сходилось то одно, то другое. В растерянных чувствах, уставший и голодный, поднялся на свой этаж, свернул и замер: на сумке, прислонившись спиной к стене, сидел Вопет.

«Ну, юнец!» — хмыкнул Митар раздраженно, но на душе потеплело.

— Вопет, ты часом еще подробностей не вспомнил? — от оклика мальчишка подпрыгнул. — В обморок не падай. Возиться с тобой нет сил.

— Нет. Плохо выглядите.

Айтен ввалился в комнату, скинул у порога сапоги и упал на кровать, которая под его весом жалобно заскрипела.

— Чего пришел?

— Вам же плохо одному.

— Замолкни!

Он и замолк, однако начал расстегивать куртку… И Митар с удивлением наблюдал, как Вопет достал из-за пазухи сверток, положил на стол, подошел к буфету и взял тарелку. Потом развернул ткань, переложил кусок пирога на нее и сдержанно произнес:

— Вот. Держите.

— Ха! — только и смог выдать Айтен. — Выслужиться решил?

— Нет. На вас хмурого посмотреть, — с каплей иронии парировал гость и на всякий случай отступил на шаг.

Пока изумленный Митар ел, Сидерик прикорнул на стуле, скрестил ноги и, ежась от прохлады, из последних сил боролся с зевотой.

— Там тапки, — махнул рукой под кровать инквизитор, — одевай, иначе простынешь.

Вопет подошел, сунул руку под кровать и как завизжит.

— A-а! Паук! Па-у-ук! — и заскакал по комнате, пытаясь смахнуть его с себя.

— Недоумок! — зарычал Митар, едва не подавившийся от неожиданного вопля. — Пауков не видел?!

После его рыка Сидерик остановился, отвернулся и заплакал.

«Совсем как девчонка», — раздраженно отметил Айтен. Долго не мог уснуть, раздумывая обо всем, поэтому проснулся разбитым и злым.

«Без внимания свободный доступ к колдовским книгам не оставлю! Сегодня же, сейчас же пойду и напишу записку Святейшеству!» — соскочил с постели и бросился одеваться.

— Вы, куда?! Еще же рано? — пробормотал сонный Вопет.

— Дела! — бросил напоследок и хлопнул дверью.

Голодный, злой и не выспавшийся, влетел в вестибюль Инквизиторской Палаты, готовый биться за полный запрет подобных книг.

«Это же безобразие! Позволять студиозам совать глупые носы в паскудные книги!» — перед тем, как подать прошение секретарю его Святейшества, решил еще раз наведаться в библиотеку и узнать, часто ли делаются копии и не слышал ли Одель о подобных случаях халатности.

— Эй, Митар, я вот что вспомнил! — возбужденно встретил его близорукий библиотекарь. — Забыл сказать: если инквизиторский писчий делает копию фолианта — на последней странице оригинала и копии обязательно ставит имя, дату и пояснение!»

Раздраженный Айтен встрепенулся и зашипел:

— И что за мерзавец оставил там подпись?

— О.У. Коэр, — сейчас плутоватая улыбка Оделя казалась инквизитору неуместной и выводила из себя. — Кстати, это уважаемый человек!

— Как увижу — вот я его «уважу»! Где его найти?

— Удивишься, но в правом крыле жилого корпуса. Только сначала расспроси, а «уважай» после!

— Обязательно!

Не разбирая дороги, Айтен несся к кабинету О.У. Коэра. А когда нашел искомую дверь — ввалился без стука.

— Я за-анят! — прогнусавил старческий, дребезжащий голос.

— А я нет! — огрызнулся инквизитор, подходя к огромному столу у окна, заставленному книгами, бумагами, свитками, чернильницами.

— Если та-ак невте-ерпеж, са-ади-итесь! — щуплый старичок, сухой и сморщенный, смотрел на Митара озорными карими глазами. — Неуже-ели би-ить пришли-и?

— Убить! — прошипел Митар. — За безразличие, за содеянное, за развращение студиозов мерзкими книжонками…!

— Ду-умаете, умнее меня-я? — старик не боялся, смотрел открыто и улыбался. — Моло-одой человек, я ста-ар и смерти не боюсь. Но, зна-аете ли, до сле-ез оби-идно, что како-ой-то самонаде-еянный остоло-оп считает себя-я умнее меня-я. Невероя-ятно!

— Вы копировали гриморию для светляков?!

— А! Во-от оно что! И кто-о же сунул свой любопы-ытный нос в сию о-очень завлека-ательную кни-игу?

У Митара от возмущения сперло дыхание.

— Вы знали! Предполагали! И не поставили запрет?!

— Моло-одой человек. Иногда обо-олтусов-студио-озов, мнящих себя гениа-альными магами, следует учить. Чем я и занима-аюсь.

— Одна девушка погибла, другой лишился памяти! Находите это подходящим обучением?! — взревел Митар.

— О-ой, ну, тихо, ти-ихо! — старик мизинцем прочистил ухо. — Никто-о не должен был умере-еть. Сади-итесь и расска-азывайте. Я весь во внима-ании…

После долгой, обстоятельной беседы, не только Айтен терялся в догадках, но и достопочтенный Оустин Ээмель Коэр, инквизиторский эксперт и лучший знаток запретного колдовства.

— Если на обря-яде они были вчетверо-и, а ведь для неучей, не осознаю-ющих опа-асности, что одного подчиня-ять, что нескольких вра-аз, особой ра-азницы не-ет. Наверняка, они еще напу-утали в знаках.

Доба-авьте размытые дождем си-имволы — и получилось то-о, что получи-илось! Но о-очень неожи-иданный результа-ат!

— Если бы не ваш воспитательский подход — ничего бы не случилось!

— Полага-аете? А я-a думаю, что после э-этого случая другим студио-озам станет непова-адно баловаться запре-атными заклина-аниями. Перепи-исывая книгу и внося-я правки в заклина-ания, я лишь хоте-ел препода-ать не-еучам уро-ок. Тот, кто стеми-ится подчинить — са-ам окажется на ме-есте того, кому жела-ал зла-а. А та-а Сье-ези, за кото-орую так тро-огательно пережива-аете и впря-ямь ослепи-ительная краса-авица? — полюбопытствовал проницательный собеседник.

Айтен не сразу, но ответил:

— Да. Издеваетесь?

— Не-ет. Ищу сти-имул для реше-ения возни-икших тру-удностей. О-ох, приде-ется повози-иться! Ибо намудри-или они зна-атно.

— А есть шанс? — с надеждой спросил Митар.

— Е-есть, но прежде надо разобра-ать, что же та-ам случи-илось. Ибо вышла кака-ая-то стра-анность.

— Какая?!

— А без чужо-ой головы-ы спра-авиться не мо-ожете? Вы же ста-арший сле-едователь!

«Трухлявый, беззубый пень, а еще кусается!» — огрызнулся Митар.

— А вы молодо-ой, да глу-упый, — съехидничал собеседник.

— Вы менталист?

— Не-ет. Это вы, Мита-ар, как откры-ытая книга. Идите, ду-умайте и делайте вы-ыбор!

— Какой?!

— Сво-ой. Оставляем, как е-есть, или возвращаем, как бы-ыло?

— А Сонеза?

— А по не-ей ли ты печа-алишься?

Митар раскрыл было рот, чтобы спросить в лоб, как старик закрыл глаза и захрапел.

«Вот старый…!» — разозлился, но осадил себя мыслью, что когда сам станет дряхлым, вряд ли будет бодрее. Стараясь не шуметь, покинул кабинет и тихо притворил дверь.

Но как только дверь закрылась, Коэр приоткрыл глаз.

— Сьези, Сьези, — покачал головой. — И вну-учка в тебя! — и растянул сухие, морщинистые губы в улыбке.