ГЛАВА 32: Янтарное пламя

Через несколько часов, лазарет в Драконьем штабе

Сознание возвращалось урывками. Я тонула в густом мареве из снов и фрагментов воспоминаний. Своих и, кажется, Ветра. А может, и одной из предыдущих владелиц клинка.

Я сразу узнала мир Морганы и странный город, оплетающий скалу подобно огромному змею. Он искрился в отблесках рассвета, отражая скользящие по белому камню лучи и рассылая вереницу солнечных зайчиков.

Зрелище завораживало, но не успела я толком осмотреться, как его сменили другие картины. Теперь я видела происходящее глазами той самой воительницы на чёрном драконе. Я стала ею, ткала плетения вместе с ней, убивала жутких созданий, больше похожих на ожившие кошмары, чем на обычную нечисть. Лечила заражённых и уничтожала пульсирующий источник скверны…

Я проживала её жизнь, ту войну и всё запоминала, внимательно подмечая каждый символ и жадно впитывая ценные знания. Но когда воительница начертила последний знак и обрушила клинок на голову Грешника, видения резко прекратились.

Меня выбросило из чужого прошлого и теперь всё казалось таким… огромным! Я не сразу сообразила, что это не мир увеличился, а я стала крохотной.

Воспоминания, отнятые Вальтером, возвращались, мелькая перед глазами пёстрым калейдоскопом.

Первой я узнала Рейвен… Она выглядела моложе, дышала жизнью, смеялась искренне и звонко, словно никогда не знала боли и проблем. А я веселилась вместе с ней, показывая какую-то игрушку…

Следом за ней возникли образы родителей. Стройная, красивая женщина с каштановыми волосами и солнечной улыбкой, и статный, коротко стриженый мужчина. Они смотрели на меня так нежно и восторженно...

Меня очень любили! Теперь я знала это наверняка.

— Шанни! — хриплый голос донёсся сквозь тьму, а моего лба коснулось что-то горячее.

Тепло вмиг распространилось по всему телу, я уловила уютный аромат. Он окутывал меня зачарованным коконом и казался удивительно знакомым....

Догадка пришла внезапно. От шока я распахнула глаза, вырываясь из плена видений.

— М…Ми-мигель? — прошептала, обнаружив себя сидящей на коленях у дракона.

Он прижимал меня к крепкой груди, укачивая как ребёнка.

— Ты плакала и кричала во сне, — пояснил он, мягко погладив меня по волосам. — Я не стал звать Рейвен, хотел помочь…

— Всё хорошо, спасибо, — ответила чуть слышно и накрыла его ладонь своей, будто цепляясь за ускользающие ощущения.

Я так долго избегала прикосновений, но сейчас они казались мне единственным источником жизни и силы.

— Я вспомнила родителей, — прошептала, прижавшись сильнее.

Мигель в ответ вновь погладил меня по волосам, а затем в комнате повисла тишина.

Я не хотела говорить, а он ничего не спрашивал. Просто был рядом, осторожными касаниями забирая пронзительную тоску.

Не знаю, сколько мы так просидели, я пришла в себя, когда в коридоре послышались гулкие шаги. Я тут же отстранилась от Мигеля и перебралась на кровать, зато он и не думал уходить.

— Я был здесь всё время. Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо и целителям пришлось уступить.

— Я долго спала?

— Нет, всего три часа, но ужасно напугала всех, — ответил Мигель. — Твоя команда пыталась разбить лагерь под дверью. Марчелло и Ви тоже отказывались возвращаться в комнату. Пришлось пообещать, что позову их, когда ты сможешь принимать посетителей.

— Спасибо, — я смущённо улыбнулась.

Забота друзей тронула, но ещё больше поразило, что Рэми переживал и не отходил от меня.

— Выставить Рейвен мне не удалось, — хмыкнул дракон, — она тоже была здесь и делилась с тобой Силой. После очередного переливания магии Дамир с трудом уговорил её ненадолго выйти и подышать свежим воздухом.

Моя улыбка стала ещё шире. Во время боя я впервые почувствовала связь с родом и сейчас это ощущение усилилось. И дело не только в магии. Вэйс поступала так же, как и Гарсия. Помогала, защищала и оберегала меня, ничего не требуя взамен.

Вначале это было трудно принять. Для той, кто вырос в Железных сотах, такое отношение казалось чем-то нереальным. Но теперь я понимала: в настоящих семьях так и должно быть.

— Рад, что тебе лучше, — Мигель вновь взял меня за руку и бережно погладил пальцы, — пожалуй, пора звать лекаря.

— Погоди. Можешь вкратце рассказать, как всё прошло? Мы… победили?

На всякий случай призвала магическое зрение и бегло осмотрела его ауру. Ни единой зелёной песчинки!

— Шанни! — Мигель неожиданно схватил меня за плечи и легонько тряхнул.

Плетение тут же слетело и голова закружилась.

— Что ты делаешь?! Тебе же нельзя колдовать! — в янтарных глазах промелькнула тревога.

— Хотела убедиться…

— Со мной всё хорошо, — он укоризненно покачал головой. — У нас оставались линзы, усиленные твоей магией. Дамир трижды проверил меня и остальных. Ты сработала безупречно и по праву стала героем дня!

— Не я, а ты, без твоей магии…

— Снова за своё?

— Помню, я обещала больше никогда не принижать свои заслуги, но ведь ты сделал гораздо больше меня! И остальные…

— Шанни, я слишком устал, чтобы спорить. Давай остановимся на варианте, что все мы герои? — примирительно предложил Мигель. — Теперь о новостях. Когда ты потеряла сознание, Вэйс просканировала подземелья, а морфалы ещё раз проверили кладбище. Никто из Гарпий не уцелел, но волна после разрушения ловушек подняла неподалёку от нас две дюжины полудохлых зомби. Они не были заражены скверной и их быстро упокоили. На этот раз окончательно. Никто из обычных жителей не пострадал, а все участники операции отделались откатом разной степени тяжести.

Только сейчас я заметила, насколько он бледный и осунувшийся. В отличие от меня Рэми не спал и часа. Не удивлюсь, если и от целителей отмахнулся!

— Ты потратил слишком много магии…

— Дамир оказал мне помощь.

— А ему кто помог? — вздохнула, вспомнив, как много работы взял на себя и сам Лаора.

— Шанни… — Мигель умолк, то ли сомневаясь, то ли подбирая слова.

Из-за усталости я плохо слышала его эмоции, зато вспомнила кое-что важное. Мы так и не установили ментальный канал!

Я владела базовыми навыками телепатии. Мысленная связь могла существенно облегчить нам жизнь, но Рэми обладал абсолютной ментальной защитой, и чтобы говорить с ним по такой сети, нужно провести специальный ритуал. И желательно успеть до поездки в Немёртвое королевство.

— Дамир далеко не простой смертный, и даже после разделения Искры остался невероятно сильным, — произнёс Мигель, — его резервы намного больше моих, а уникальная магия позволяет как дарить жизнь, так и забирать. Поэтому он не уничтожал сети Змея своей Силой, он их выпивал, а после использовал накопленную энергию, исцеляя нас от отката.

Воображение вновь подкинуло перекошенное лицо Вальтера. В этот раз я не успела увидеть его в отражении клинка, но не сомневалась — Лейку пришлось несладко.

Ведь он чувствовал смерть каждого заражённого, а в Паутине погибло больше сотни Гарпий. Плюс уничтожение Сетей и ловушек. Может, он и не испытал откат физически, но потратил на уйму Силы и сейчас должен подыхать от боли и магической ломки.

— В теле Дамира ещё полно магии, — продолжил Мигель. — Да, есть ряд ограничений на её использование, а его откат отличается от привычного и выглядит достаточно пугающе. Но Рейвен не допустит, чтобы до этого дошло. Поэтому беспокоиться не о чем.

— А та странная птица, — я вспомнила о пурпурном вороне, который кружил над кладбищем вместе с отрядом Совиньона.

Он прилетел вместе с Вэйс и затем несколько раз возвращался к ней, стряхивая со своих крыльев сноп магических искр на руку хозяйки.

— Ворон…

— Вместилище Искры Дамира и Тень Рейвен, — пояснил Мигель. — Спроси её сама, она с удовольствием расскажет. А пока предлагаю поговорить о нас и о предстоящей поездке во дворец.

— А перенести визит нельзя? — с надеждой спросила.

Время уже за полночь. До утра вряд ли восстановимся, а нам ещё подготовиться нужно…

— Нет. Император ждёт нас в полдень, — отрезал Мигель, — так что утром нужно отработать легенду и порепетировать.

— Нет уж. Давай сейчас!

В глазах дракона вспыхнуло удивление и… озорство.

— Ты действительно этого хочешь? — вкрадчиво уточнил он.

— Да. Я сейчас всё равно не усну, поэтому предлагаю заняться делом.

Заодно немного отвлекусь и попытаюсь разобраться в собственных чувствах.

Я слишком долго возводила вокруг себя щиты. Внушала себе, что не имею права любить и желать обычной жизни. Эти правила проросли в моё сознание, как корни могучего дерева. Даже мощный шторм мог сломать лишь верхушку, но не выкорчевать их до конца. Зато сейчас они ослабли из-за отката и вернувшихся воспоминаний.

Мне хотелось воспользоваться этим.

— Для начала расскажи немного о Небесном владыке, — попросила, чувствуя одновременно азарт и смущение.

Мои знания о любви основывались на нескольких прочитанных романах. Я примерно знала, что должна чувствовать и как себя вести. Но Диего и другие маги, ухаживавшие за мной во время обучения, никогда не будили в душе такого трепета и желания стать ближе. А вот Мигель…

От его касаний кожа вмиг покрывалась будоражащими мурашками и в груди растекалось приятное тепло. Мне не хотелось отстраняться или убегать. Нравилась его близость. Ненавязчивая, уютная, она не давила. И хоть пока я боялась заходить дальше, всё равно не чувствовала себя загнанной в угол.

Знала, что Мигель никогда не перейдёт черту.

— Что именно ты хочешь узнать? — дракон наклонился ближе.

Словно невзначай, но его голос при этом зазвучал ниже. Хотелось закрыть глаза и просто слушать…

— Его величество тоже Клинок, а значит, чувствует чужие эмоции, а мы выжаты боем и держать щиты очень сложно. Поэтому нужно знать, насколько он силён. И на что обратить особое внимание? Что может сразу выдать нас?

— Шанни, мы отправляемся во дворец, а не на войну.

Мигель рассмеялся, и мягко коснулся моей руки, накрывая пальцы своими и осторожно поглаживая костяшки.

Совершенно невинное прикосновение. Но даже от него сердце забилось чаще.

— Райан сильный менталист, он прекрасно чувствует ложь, поэтому не стоит переигрывать и пытаться показать то, чего нет, — продолжил Мигель, — нам достаточно вести себя, как сейчас.

— Как сейчас? — я растерялась.

— Влюблённые всегда стараются быть ближе, касаются друг друга ненароком и часто пересекаются взглядами, — пояснил он, глядя мне в глаза. — Но ещё важнее — забота о том, кого любишь. Её невозможно подделать, сильный менталист сразу почувствует неладное. Только нам не придётся играть.

Я невольно подалась навстречу, сокращая расстояние между нами. Слова Мигеля пробудили странные мысли… Будто мы говорили не об игре, а о том, что чувствуем на самом деле.

— Не думай о лишних деталях, не делай того, чего не хочешь или считаешь неправильным, — продолжил он, поднимая мою руку и целуя кончики пальцев. — Если это слишком…

— Нет… не слишком, — мой голос сел и предательски дрогнул.

Мигель и раньше касался меня, но лишь сейчас я впервые испытала те самые эмоции, которые так любили описывать в любовных романах. Сердце забилось как сумасшедшее, голова закружилась. Даже в груди появилась томительная слабость, а губы закололо в предвкушении поцелуя.

Последнее сильно смутило, и я всё же отстранилась. Совсем немного, но Мигель заметил и чуть сбавил напор.

— Главное, не обращайся ко мне на вы, пока будем одни, — продолжил, словно ничего не случилось, — я хорошо знаю Райана, он наверняка назначит встречу в саду и намеренно опоздает. А сам будет тайно наблюдать за нами со стороны.

— Значит, самая важная часть испытания — это не сама встреча, а то, что случился до неё?

— Да, владыка любит подобные проверки. Но если его ничего не насторожит, переговоры пройдут быстро и мы легко получим благословение.

— А что насчёт самой помолвки? Ты ведь сказал, что мы уже…

— Гарсию я предупредил сразу, как только ты согласилась на моё предложение, он всё подтвердит, — заверил Мигель, — что касается самой помолвки, — он на миг замолчал, призывая небольшую шкатулку.

Едва открыл её, я увидела браслет, украшенный жёлтыми сапфирами и редчайшим драконьим янтарём. От него фонило сильной и очень древней защитной магией.

— Этот браслет создал ещё мой пра-пра-пра-пра… прадед Вэйгар Рэми, — сообщил Мигель, — больше шести тысяч лет мужчины нашего рода дарили его своим избранницам. И я хочу, чтобы он принадлежал тебе, Шанни.

Дыхание перехватило. Я не знала, что сказать и как реагировать. Подарок роскошный, но слишком… личный. И Рэми преподнёс его совсем не так, как бы это сделал фиктивный жених.

Только отказываться мне не хотелось. И дело не в предстоящем спектакле. Разумеется, император узнает браслет и это придаст событию достоверности. Но то, что происходило сейчас между мной и Мигелем, было гораздо важнее.

Я чувствовала его искренность и желание защитить меня. Это не игра. Не притворство или мимолётное увлечение.

Эмоции бурлили, накрывая меня с головой, и хотелось хоть на миг позволить себе чуть больше.

— Шанни, не волнуйся, это тебя ни к чему не обязывает, — Мигель понимающе улыбнулся.

Он вновь давал мне пути к отступлению, только сбегать я не собиралась и подалась вперёд, на мгновение испугавшись собственной смелости.

— Мигель… — коснулась ладонью его лица.

Мягко, робко… Внимательно всматриваясь в удивлённые глаза и нежно скользя пальцами по острой скуле.

— Спасибо за то, что ты есть в моей жизни, — прошептала, на миг задержав подушечки пальцев на его губах, а затем отстранилась, сгорая от неловкости и смущения.

Ещё не поцелуй и даже не трепетные объятия, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Всё, что я читала о любви и страсти, не шло ни в какое сравнение с щемящей нежностью, окутавшей нас двоих. Хотелось сохранить в памяти каждое мгновение, каждую грань этих эмоций.

— Можешь помочь мне с браслетом? — смущённо попросила, не позволяя Мигелю ответить на мой порыв.

Я исчерпала запас смелости, а разыгравшиеся чувства грозили перерасти в настоящий пожар. Нужно сбавить обороты…

К счастью, Рэми понял всё верно. Он неспешно достал украшение из шкатулки, и я вновь залюбовалась, как красиво на бриллиантовых гранях играют огненные блики.

Накал между нами сменило уютное молчание, а через миг пальцы дракона скользнули по моему запястью.

Кожу вновь обожгло его жаром, и даже когда Рэми щёлкнул застёжкой и отстранился, я всё ещё ощущала это касание. Как ненавязчивое напоминание о том, что отступать дракон не намерен.

— Спасибо, — улыбнулась, скользнув пальцами по золотому ободку.

Украшение тут же отозвалось, по руке прошла волна магической энергии.

— Ты нравишься духам рода, — восхитился Мигель.

Его голос при этом прозвучал уверенно и довольно. Словно он ни секунды не сомневался, что так и будет.

— Кажется, у тебя входит в привычку дарить мне браслеты, — рассмеялась, вспомнив о наплечнике.

Мигель вручил его, когда мы только познакомились. Это позволило скрыть метку Змея на плече. Я много лет носила наплечник не снимая, он стал для меня не просто украшением, а целой эпохой. И теперь, когда я освободилась от печати, дракон преподнёс новый прекрасный артефакт.

Словно поставив жирную точку на прошлом и открывая для меня новую страницу…

Внезапно из коридора послышались всполохи знакомой магии. Рейвен и Дамир возвращались. Я почувствовала их ауры даже с другого конца коридора.

— Тебе очень идёт, — Мигель подхватил мою руку и поцеловал кончики пальцев, а затем поднялся с кровати.

Он тоже услышал шаги и не стал провоцировать Вэйс на лишние вопросы. Хотя она и так наверняка всё поняла. Да и про фиктивную помолвку придётся сказать.

Только… фиктивная ли она на самом деле?

В это же время в Крэволле (Змей)

Боль сводила с ума, растекаясь по мёртвому телу расплавленным металлом. Клеймя, выжигая меня изнутри, разъедая кости и высушенные мышцы.

Я умирал снова и снова, сгорая в огне чужих грехов. Истекал кровью, зажимая чудовищную рану на животе. Медленно подыхал в агонии, когда какому-то бандиту раздробило кости каменной плитой. Задыхался от ядовитого дыма, когда в Паутине сработали ловушки, предназначенные для Рэми и его янтарных подонков.

В эту ночь смерть уже стала привычной, как и боль. Я с шипением вспарывал когтями землю и воскресал вместе с Гарпиями. Каждый раз и сотни раз подряд я поднимался, чтобы через миг снова умереть.

Но вслед за болью пришла и ярость. Думаете, победили?

Нее-е-ет!

На ловушку в Паутине я возлагал большие надежды, как и на атаку Гюрзы, но это песчинки в океане моих планов.

Рэми и его драгоценный Вершитель выиграли бой, но не войну!

И даже тот факт, что моя милая племянница сумела достать из черепа Грешника клинок, лишь будоражил кровь и добавлял нашему противостоянию огня.

Теперь с ней действительно интересно.

Я так же сильно желал сломать её, как и Рейвен. Посадить на цепь у своих ног, но жаль… Шанни придётся убить быстро. Мне нужен её Дар. Зато Вэйс будет умирать целую вечность!

Она ответит за весь род.

Тело снова пронзило болью. Я зарычал, выгибаясь дугой и раздирая когтями уже не землю, а собственную плоть. Кислота. Взрыв в Паутине повредил бассейн, в котором контрабандисты избавлялись от свидетелей.

Боль становилась невыносимой…

Хотелось заживо содрать с себя кожу, лишь бы тело перестало гореть, но я знал, что это не поможет.

Нужно ждать. Ждать, пока проклятые Гарпии сдохнут окончательно.

— Ещё двадцать смертей, — в мыслях прозвучал знакомый голос.

Такой же едкий, как кислота, разъедающая моё тело.

Грешник.

— Сгинь! — взревел, спешно поднимая щиты.

Вышло паршиво. Боль и откат выпили Силу без остатка. Мне срочно нужна жертва.

— Твоё сопротивление начинает надоедать, — лениво зевнул дух, и моего подбородка коснулись ледяные пальцы.

Тварь обретала Силу и форму.

— В последнее время ты разочаровываешь меня, мой мальчик, — режущие нотки в голосе духа гвоздями вбивались в разум, причиняя не меньшую боль, чем откат и чужая смерть.

Грешник ломал меня ментально. Пытаясь подчинить и перехватить контроль над телом. Но пока клинок в руках Вершителя, ему не выбраться из ловушки.

Время ещё есть!

— Мой господин! — из тоннеля послышался голос Эфы.

Спасительный, желанный. Полный живительной магии.

Как хорошо, что я не успел превратить её в нечисть!

— Эфа… — позвал, и когда в дверях появился стройный силуэт Орнеллы, я бросился на неё.

Она среагировала моментально. Выставила щит и призвала оружие, готовясь дать отпор. Только новая метка на плече не позволила ей нанести удар, и через миг мои клыки впились в её податливое горло.

Мы упали на землю под дикий, оглушительный смех Грешника. Но едва жизненная энергия Орнеллы перетекла в моё тело, дух наконец заткнулся.

— Хвала чуме… — прошипел, поднимаясь и с удивлением рассматривая свои изменившиеся руки.

Они были грязно-серыми и чешуйчатыми.

Проклятье…

Я призвал зеркало. В нём отразилось чудовище.

Неудивительно, что Эфа не узнала меня. Я потерял человеческий облик и медленно превращался в точную копию Грешника. Вернее, в то существо, которым он стал незадолго до своей мучительной смерти.