Глава 22

Ещё одна причина по которой я так быстро убрал Птера из битвы, была в том, что, помимо нас с Ольгой, на нём также ехало и умертвие, бывшее когда-то Арманом Салазаром.

Мы отлично закрепили его на спине нашего летающего транспорта, прикрыли энергетическим куполом и нарядили в тяжёлую броню. От шлема до сапог.

Конечно, я вполне мог заставить его сражаться вместе с нами, но предпочёл не рисковать.

Целостность «сосуда» значительно способствует успеху ритуала. Да и потрёпанное тело дед воспримет, как явное неуважение в свой адрес, что усложнит и без того непростые переговоры.

В то, что мне удастся быстро и легко склонить лича на свою сторону я не верил. Особенно учитывая обстоятельства, при которых мы расстались в прошлый раз.

Если уж честно, добиться чего-то от деда может быть не намного проще, чем договориться с сумасшедшей Региной Сципион.

Но всё-таки я знал некоторые его слабые места, которые сохранились даже после смерти.

Есть убеждения, которые не меняются независимо от того чувствует личность что-то или нет. В конце концов логика даже самого умного человека может хранить в себе некоторые изъяны.

Впрочем, сейчас передо мной стояла куда более стандартная проблема. И для её решении присутствие Армана уже будет как нельзя кстати.

Так как мы находились в полевых условиях, то лишняя пара рук при изготовлении подходящих для битвы химер совсем не помешает.

Осталось определиться какие именно это будут химеры.

Мы приземлились на небольшой поляне со всех сторон окружённой очагами. Даже удивительно, что в таком плотном ряду заражённой земли сохранились чистые места.

Относительно «чистые», разумеется. Это были окраины двух очагов, к счастью достаточно дальние от центра и которые было легко зачистить.

Я опасался, что нам придётся возвращаться назад на добрые десятки километров, чтобы спокойно организовать временный лагерь.

Но пронесло. Хотя территории едва хватило, чтобы огромный Птер сумел приземлиться, а я бы мог удобно расположиться для сбора новых питомцев.

Пока мы летели я прокручивал в голове особенности наших врагов и гадал, какая из стратегий сейчас будет более эффективной.

Самой основной проблемой стала паутина, и, к счастью, на Птере её налипло достаточно, чтобы я мог как следует её изучить.

Я всё ещё был удивлён, почему её с таким трудом берёт огонь. Обычно такой материал вспыхивает в одно мгновение, словно сухая трава.

На седле у Птера была закреплена сумка с разными реагентами. Я не рассчитывал, что это пригодится, но взял её с собой по старой привычке.

В девяноста девяти процентах, чтобы справиться с врагом, хватает обычных способов и никакой анализ не требуется, но этот очаг сумел меня удивить.

И разложив перед собой комки паутины я начал по очереди выливать на них разные химические элементы, чтобы лучше понять, с чем мы вообще имеем дело.

И, надо сказать, что с каждым новым фактом, местная паутина удивляла меня всё сильнее.

А в голову начали приходить ещё более необычные варианты как с ней справиться.

Всё это время, пока я занимался исследованиями, Ольга заготавливала материал.

Убивала химер, и стаскивала на поляну, где Арман уже деловито разделывал их на «запчасти».

Так что к моменту, как я определился, мне оставалось только сразу приступить к работе.

* * *

Вернулись во двор замка мы уже без Армана, в это время он собирал на поляне запасных химер, на случай, если основного отряда будет не хватать.

Всего я сделал трёх питомцев, и два ещё оставались на сборке. Ну и несколько маленьких теневых разведчиков, на всякий случай.

Вдохновением для главной боевой силы сегодняшнего дня, как ни странно, послужил тот самый босс-панголин из очага, куда по глупости залезли студенты академии.

Но, мои химеры обладали ещё некоторыми модификациями, которых не было у оригинала.

И Ольга с нетерпением ждала, пока они их продемонстрируют.

Самое главное было продержаться до момента, когда все наши помощники вступят в бой.

Дело в том, что даже Птер мог переносить только две химеры за раз. По количеству задних конечностей с мощными когтями.

Пускай наши панголины не были слишком уж огромными и едва достигали размера упитанных коров, бывший босс очага просто не был приспособлен для подобных задач. Это огромный хищник, а не грузовой дирижабль.

Но нам должно было хватить и того что есть.

Так что когда мы оказались прямиком над замковым двором, и в нас вновь полетели атакующие нити паутины, Птер разжал крылья.

Прямо в прыжке панголиины свернулись в клубок и, упав на землю, тут же отпрыгнули от неё, словно упругие мячики.

Мы с Ольгой тоже спрыгнули вниз, а Птер, не теряя времени, полетел за другими питомцами.

Первая же нить паутины, коснувшаяся панголинов, вызвала неожиданную реакцию. Шипящий звук прошелестел по двору, и там, где клейкая паутина соприкоснулась с его пастью, она начала исчезать, словно сахар в горячем чае.

Панголин всасывал её внутрь себя как будто поедал спагетти, в то время как его товарищ начал кататься вокруг, словно безумный, собирая на себя нити, будто большой снежный ком.

Да, я немало удивился, когда понял, что одна из слабостей этого материала в том, что он съедобен.

Это был крайне странный материал, который состоял из целой массы различных компонентов.

И одним из удивительных открытий его состава для меня стал сахар на пару с глюкозным сиропом и ещё множеством других составляющих, как съедобных, так и нет.

Конечно, обычный человек вряд ли бы сумел переварить столь ядрёную смесь, но, пораскинув мозгами, я нашёл способ растворять эту гадость в желудках моих химер.

Бабах!

— Какого?!. — возмущённо крикнула Ольга, которая сражалась прямо возле панголина с аппетитом уплетающего паучье лакомство.

Съеденная им паутина вместе с частями его тела окатила Ольгу крайне неприятной густой массой.

И теперь она, отплёвываясь, пыталась снять её с себя.

Хотя отплёвывалась она скорее инстинктивно. Энергетический щит не позволил ей утонуть в этой жиже.

А я понял, что кое-что всё-таки не рассчитал. Паутина переваривалась медленнее, чем растягивались ткани панголина. В конце концов, это и привело к эффектному взрыву, уничтожившему химеру.

Восстановить её уже было невозможно, но зато, помимо того, что испачкал Ольгу, панголин забрал с собой на тот свет ещё и пару пауков.

Я же усилил контроль над второй химерой. Теперь приходилось следить, чтобы она ела медленнее.

А значит и зачистка на какое-то время замедлится. Но я похвалил себя, что сделал небольшой запас. Не пришлось отвлекаться на то, чтобы сделать новых.

Так что, когда Птер, сбросил сюда ещё двоих питомцев, битва пошла значительно веселее.

Теперь, чтобы панголины не переедали, я в нужный момент приказывал им сделать паузу и вместо этого кататься по полю, как большой шар для боулинга.

Помимо того, что они таким образом накручивали на себя нити, расчищая для нас с Ольгой пространство для битвы, химеры ещё и давили всех пауков, которые попадались им на пути.

Причём делали это так эффективно, что последний запасной панголин нам даже не понадобился.

Выводок большой паучихи заметно оскудел, и сама уже с трудом находила места, где можно спрятаться.

Однако, когда дело совсем уж запахло жареным, то матка развернулась и дала дёру со всех своих восьми ног.

Причём устремилась не куда-то там, а прямиком внутрь замка.

С одной из сторон, стена полностью обрушилась, и паучиха влезла туда, а затем как подорванная начала затягивать этот проём своей паутиной. Причём, в замке нашлось ещё несколько её помощников и они теперь все вместе пытались создать прочную стену из нитей, сквозь которую нам не пробиться.

И, если бы не панголины, у них бы это отлично получилось.

Я знал, что паутина один из самых прочных материалов на земле. Даже такая странная как эта.

Вполне возможно, что сплетённых нитей толщиной с лёгкое одеяло хватит, чтобы на полном ходу остановить целый поезд Десмондов.

Но я уже давно убедился, что не бывает непреодолимых препятствий. У любого материала есть свои слабости и недостатки. И пока панголины, чавкая, уплетали остатки паутины, мы с Ольгой готовились к последней схватке с боссом.

Из замка паучихе уже некуда бежать. Да она бы и не стала.

Внутри находилось всё, что она защищала. Кристалл очага и коконы-кладки с её паучатами.

Некоторые из которых, к слову, начали трескаться, словно воля очага сама помогала им вылупиться раньше времени.

Но, паутина была чуть ли не единственной сильной стороной этого босса. Так что, когда мы с Ольгой окружили паучиху, то поняли, что победа дастся нам гораздо проще, чем мы думали.

Если сначала Ольга отрубила ей одну из лап, то быстро стало ясно, что совсем не обязательно портить хорошее потенциальное умертвие, и я приказал внучке действовать осторожней, чтобы было не трудно её подлатать.

У меня на эту паучиху были свои планы. Глупо разбрасываться настолько полезными в потенциале слугами. Те паучки, которых мы создавали раньше и в подмётки не годились монстрам этого очага.

Кроме того, у нас уже был опыт по созданию эффективной колонии монстров-насекомых. И я рассчитывал, что к нашим муравьям скоро присоединятся и пауки. И пускай восьминогие насекомыми в полном смысле слова не были, в их разведении я не видел особой разницы.

Особенно меня интересовала их паутина. В голове уже роились множество идей о том, как именно можно её использовать.

И даже о том, как можно исправить её недостаток, благодаря которому мы сейчас одержали победу.

Если немного изменить её структуру, то такие нити могут пригодиться во множестве различных производств.

Вероятность успеха при создании новой фермы повышалась ещё и потому, что многие кладки яиц сохранились целыми и невредимыми, прямо как личинки в муравейнике.

Теперь главное быстрее доставить их к Старому Форту.

Но и на этот счёт у меня уже появилась идея.

Подняв паучиху в виде своего питомца, я тут же приказал ей начать собирать остатки паутины и сплести из них большой мешок.

Если мы закрепим его на когтях Птера, то его грузоподъёмность станет не в пример больше.

Поднял я также и некоторых маленьких пауков, сохранившихся лучше всего. И они теперь тоже помогали скатывать нити паутины в аккуратные клубки.

В замке закипела работа.

— Поверить не могу, что это сработало, — изумлённо наблюдая за происходящим прокомментировала Ольга, — это был настолько дикий план, что я сначала решила, что ты шутишь. Но нет! Панголины действительно сожрали паутину и растворили её внутри себя.

Улыбнувшись, я прошёл прямиком по большому залу и взял в руки, находящийся в его центре большой кристалл.

Не хотелось, чтобы сейчас сюда рванули все оставшиеся в очаге монстры. А, судя по моим теневым разведчикам, именно это уже и начало происходить.

Когда же кристалл, надёжно упакованный в экранированную коробку, перестанет подпитывать их энергией, им не останется ничего другого, как неприкаянными чучелами слоняться по округе, пока заряд окончательно не закончится.

А Ольга уже разглядывала стены замка.

По мере того, как с них исчезала паутина, ей открывались древние старинные фрески и барельефы. И даже некоторые, хорошо сохранившиеся картины.

Были здесь и разные статуи. В основном, конечно, полуразрушенные и полусгнившая мебель.

По которой, однако, ещё было видно, что когда-то она была по-настоящему качественной и красивой.

— А у твоего деда был хороший вкус, — отметила она.

Я пожал плечами:

— На самом деле, скорее нет, чем да. Он просто делал то, что считал подходящим ему по статусу. Но больше всего он любил порядок и симметрию, так что, если бы здесь всё было целым, то ты бы увидела, насколько здесь всё устроено в соответствии с этими понятиями.

— Мне уже не терпится с ним познакомиться, — потирая руки от нетерпения, сказала Ольга, — когда мы приступим к ритуалу?

— Как я уже говорил. Дед любит, чтобы всё было достойно. Поэтому для начала нам стоит расчистить его тронный зал.

Ольга фыркнула.

— Неужели он настолько… душный? Мне кажется, любой будет рад возродиться после долгих лет упокоения. Кто будет думать в такой момент об обстановке? Вот ты разве об этом думал?

— Немного, — признался я, — меня крайне удивило полнейшее запустение склепа, в котором я очнулся. И отсутствие слуг и оркестра. Но дед ещё тот… как вы выражаетесь, душнила. Я даже не знаю, встречал ли я кого-то более ворчливого. Он нам ещё устроит выговор, что мы не провели капитальный ремонт замка перед его возрождением.

Ольга задумалась.

— А насколько он вообще будет сильным? Перед отправкой сюда, ты сказал, что именно ты его упокоил. Не нападёт ли он на нас?

Я покачал головой.

— Во всяком случае не сразу. Сначала он будет всё анализировать. Личи не принимают поспешных решений на эмоциях. У них их попросту нет.

Внучка снова погрузилась в размышления, а потом сказала:

— Не могу представить живое существо, у которого нет эмоций и чувств. Даже у ревенантов они есть. Например Арчи, он всегда так сильно радуется, когда я возвращаюсь домой. Да и этот… ваш Николя, судя по рассказам тоже сохранил свой характер. Бланш даже мне успела пожаловаться, как сильно он её бесит.

— Скоро ты всё поймёшь, — пообещал я ей.

Пока шла уборка, мы с Ольгой продолжали исследовать замок, и я даже успел ей рассказать пару интересных историй, которые запечатлели на наиболее удачно сохранившихся фресках.

Но, в конце концов, для ритуала всё было готово. Птер доставил к замку Армана, и мы усадили его на большой каменный трон.

Благодаря тому, что личу не особенно важно на чём сидеть, тот отлично сохранился. Как и некоторые книжные шкафы, тоже из камня.

Самих книг, разумеется, уже давно не осталось. А жаль.

Я бы с удовольствием утащил что-нибудь в нашу академию. Такой учебный материал точно бы пригодился.

Но, может быть, что-то ещё и найдётся в библиотеке. Я знал, что там, в потайной нише хранилось несколько особо ценных книг, которые были защищены от разложения магией.

Надо будет заглянуть туда перед отлётом.

Но сначала ритуал.

Перед троном, на котором сидело умертвие Салазара, стоял ещё и небольшой каменный стол для настольных игр.

Дед всегда держал его неподалёку. Даже после превращения в лича, шахматы, нарды и прочие варианты разминки для ума продолжали доставлять ему удовольствие.

Я достал кубики, которые сразу же засветились, пульсирующим красным цветом, чувствуя близость возрождения хозяина.

А затем направил в них собственную энергию, особенным способом, который известен лишь самым знающим некромантам.

После чего просто швырнул их на стол.

Сначала они упали кверху тройкой и четвёркой. Но затем завибрировали и, подпрыгивая перевернулись, на этот раз показывая уже две шестёрки.

После чего по залу прошла волна ледяного холода, заставив мою внучку вздрогнуть.

А по лицу, которое когда-то принадлежало Арману Салазару пробежала рябь.

И буквально на глазах, оно начало приобретать иные черты. Фамильные черты клана Рихтер.

А пустой взгляд умертвия вдруг разом стал цепким и осмысленным.

Смерив нас оценивающим взглядом, дед произнёс:

— Максиммилиан, сколько раз я просил тебя не будить меня посреди ночи?