Глава 21

— Так, — сразу включился я, — поясни подробнее, что ты имеешь в виду? Что конкретно ты почувствовала?

Мы ждали и надеялись, что будут какие-то изменения в состоянии Октавии с самого момента её пробуждения. Да и она сама была в этом заинтересована больше всех.

Именно поэтому мне было важно понимать, что именно случилось.

В конце концов, ей могло просто показаться. Пару раз такое уже случалось, когда она проходила разные обследования у Вийонов.

Но потом оказывалось, что, скорее всего, она просто ощущала чужую магию, которая на неё тогда воздействовала. В то время как сама по-прежнему оставалась пустой.

По крайней мере, в моменты особых переживаний ведьмочка иногда говорила, что чувствует себя опустошённой скорлупкой.

Но она быстро старалась уйти от этих мыслей и вернуться к какой-нибудь работе из той, что она делала для клана. Чаще всего, конечно, это касалось артефактов. И в моменты занятости от неё вообще невозможно было услышать хотя бы тень жалобы на судьбу.

Октавия на удивление стойко держалась для той беды, которая с ней случилась. Это замечали все, но сейчас я надеялся, что её слова — не пустые надежды.

Что она действительно что-то ощутила, и ситуация изменилась

Окктавия, начала рассказывать.

— Когда мы делали расчёты, сначала все было как обычно. Я просто включилась в математическую работу. Но со временем мне стало казаться, будто внутри меня что-то теплеет. Я сначала не поняла, что это за ощущение. Даже не потому, что отвыкла от магии, нет, магия была со мной всю жизнь, и я никогда бы не перепутала это чувство ни с чем другим. Но то, что сейчас… это что-то другое. Не то, что обычно.

Я задумчиво спросил:

— Тогда почему ты вообще решила, что это именно магия?

Октавия качнула головой.

— Сложно сказать. Просто так кажется. Я попыталась совершить какое-нибудь совсем маленькое заклинание из стандартного бытового набора, но даже это мне сейчас не под силу. Слишком мало энергии… но все-таки она как будто бы есть. Скажи, Макс, у тебя с собой есть артефакт? — с надеждой посмотрела она на меня.

— Что именно тебе нужно?, — уточнил я.

— Да что угодно! — воскликнула она, — в идеале что-то, что нужно заряжать, но можно совершенно любую вещь, я просто хочу проверить, могу ли я направить в него поток энергии.

Что ж, это была разумная идея. Я снял с пальца перстень Рихтеров и передал ей. Глаза Октавии расширились от удивления и даже какого-то испуга.

— Макс, ты серьёзно? Ты доверяешь мне такую вещь? Это же крайне ценная клановая реликвия!

Я улыбнулся.

— Вот именно. Уверен, ты не сможешь ничего испортить. Даже мне бы пришлось постараться, чтобы как-то навредить такой вещи. Поэтому не беспокойся. В конце концов, ты права, и это действительно мощный артефакт. Даже на пике силы у тебя бы вряд ли вышло ему навредить.

Спокойная логика моих слов её успокоила и она расслабилась.

— Да, ты прав, я ничего не смогу сделать, о чём бы пришлось пожалеть. Даже украсть и и убежать вряд ли успею. Хотя… — она хитро улыбнулась, — не скажу, чтобы мне бы совсем этого не хотелось. Перстень бы стал отличным экспонатом в моём музее!

Мы вместе посмеялись над шуткой. Иногда я забывал насколько ведьмочка была одержима историей Рихтеров. Но периодически она находила поводы мне об этом напомнить.

— Ладно, — кивнул я ей, — давай уже, пробуй, не тяни. Мне не меньше тебя важно знать, что происходит с твоей магией?

Октавия кивнула и сосредоточилась, а через несколько минут сказала:

Макс. Похоже, это правда, я. Я почти не верю в то, что это произошло так быстро, но как будто бы у меня получилось направить поток энергии. Я совершенно точно это почувствовала. Смотри сам.

Она вернула мне перстень, и теперь и мне стало очевидно, что его только что коснулась чужая энергия.

Я вновь надел его на палец и сказал:

— Так. А теперь нужно все как следует проверить. Для начала, я проведу собственное обследование, просканирую твою энергосистему.

— Прямо сейчас? — удивилась она, — мы же не закончили расчёты с потоками.

— Расчёты никуда не убегут, — твёрдо ответил я ей, — а вот с твоим состоянием нужно разобраться как можно быстрее.

— Спасибо, Макс, — кивнула она и расслабилась.

Я положил руку одну руку ей на плечо, другую на затылок и начал сканирование. Я хорошо помнил, то что чувствовал в прошлый раз при такой проверке и там не было совершенно никакого отклика. Ощущение было похоже на то, как если бы я сканировал неодарённого.

Её энергосистема спала, и никакая магия в ней не проявлялась и близко. Но сейчас я почувствовал очень слабую пульсацию в источнике. Еле заметную, но главное, что она была. Октавии не показалось.

Похоже, что её источник действительно начал просыпаться. Я перепроверил все несколько раз, но теперь был полностью уверен.

А значит, нужно срочно вести её на новое обследование и вновь привлекать к делу Вийонов.

Пока её магия спала, они мало что могли сделать, но теперь, когда он подал признаки жизни, они смогут подобрать множество видов терапии и реабилитации.

Кроме того, необходимо понять, насколько стабильно её состояние.

У меня уже было предположение, что с ней произошло. Точнее, почему. Источник ожил именно сейчас.

Возможно, дело в том, что последние несколько часов она провела прямо на стыке крупных магических линий. Вполне вероятно, что хотя Октавия и не могла этого почувствовать, но все равно получала большую дозу чистой природной магии, и именно это повлияло на её источник.

Кроме того, в пользу этой версии говорило ещё кое-что, что я обнаружил в её организме.

Любой маг, не обладающий даром некроманта, уже давно был так или иначе заражён скверной.

Я не встречал ни одного даже слабого мага, которого бы это не коснулось. У них у всех внутри формировался кристалл скверны. Энергосистема каждого проходила через небольшие мутации, становясь чуть более похожей на энергосистему монстров очага.

Именно это поразило меня впервые, когда я очнулся. Нынешние маги и монстры скверны не так сильно отличались друг от друга.

Был такой кристалл и у Октавии, несмотря на то, что в ней жили зачатки дара некроманта. Но так как она этого не знала и не пользовалась этой магией сознательно, то всё равно получила свою дозу изменений. С этим были связаны ее мучительные боли, когда мы впервые познакомились.

Но сейчас ведьмочка словно очистилась полностью.

Её энергосистема стала чистой, как у младенца. Я не нашёл никаких следов того кристалла. И, вполне возможно, что именно благодаря этому природная магия так сильно повлияла на её восстановление.

Но пока я не был полностью в этом уверен, и следовало лучше изучить вопрос, а также провести ещё несколько экспериментов.

Но то что ёё источник дал о себе знать — это уже очень хорошая новость.

Был и ещё один вопрос, который меня волновал. Я спросил:

— Октавия, ты понимаешь, какой именно дар к тебе вернулся?

Она задумалась, сосредоточилась и даже нахмурилась.

На её прелестной физиономии отобразились все следы трудного внутреннего анализа.

Но, в конце концов, она расстроенно ответила:

— Нет, боюсь, что я не могу этого понять. Во мне слишком мало энергии, она словно плещется на донышке, не позволяя мне полноценно к ней прикоснуться.

Я кивнул.

— Что ж, это ожидаемо. Ну, будем надеяться, что скоро мы это выясним. Поехали, — сказал я ей и потянул за собой в сторону парковки.

Туда где всегда меня ждал верный химеромобиль. Мы поехали к Вийонам.

* * *

— Чот я очкую, Фил. Ты в натуре уверен, что Фред нас послушает?

— Да не очкуй! Конечно, уверен! Ты чё не видел как с ним Игнат базарит!

Рассуждая подобным образом, братюни шли туда, где собирались добыть помощника для своего дела. Точнее ультимативный аргумент.

Фред, хотя и был нарасхват, но теперь чаще всего, находился в конюшне и иногда в кафе академии.

Все дело в том, что Ольга совершенно не желала отказываться от услуг своего любимого повара, и она буквально вырвала Фреда из цепких лап Игната, который всегда был не прочь взять на стройку ещё одно умертвие, особенно такое сильное и умное, как Фред. Тем более в периоды, когда рабочих рук катастрофически не хватало. А, значит, практически всегда.

Но против работы Фреда на стройке выступал ещё и Алан, потому что Фред также являлся бессменным участником его панк-группы — «Глазные Яблоки».

С некоторых пор, они регулярно давали концерты в клубе, которым он занимался. Ольга с Прохором шутили, что, должно быть, это главный секрет успеха «яблок», как и клуба «Шёлк» в целом.

И действительно, «Глазные Яблоки» в последнее время просто купались в успехе и внимании. Особенно после того, как записали пару песен с приглашёнными звёздочками из агентства.

На концерты Алана и его группы билеты всегда всегда расходились, словно горячие пирожки, которые прямо сейчас доставал из духовки Фред.

Именно за этим занятием Фил и Ганс застали его на кухне.

У парней мгновенно потекли слюни, и Фред не стал их мучить, выложив перед ними на тарелку несколько ароматных пирожков с мясом, а на десерт ещё и с повидлом.

Скромничать, разумеется, никто не стал.

Угощение исчезло так быстро, словно его и не было. Довольно похлопывая себя по сытому животу, Парни рассыпались в благодарностях перед поваром и почти забыли зачем вообще сюда пришли.

Однако вовремя опомнились:

— Братюнь, погнали прошвырнёмся? — Похлопал Фреда по плечу Ганс, —

— Есть темка одна, важная трындец, — подтвердил Фил, — разрулить надо по справедливости!

Фред уставился на них стеклянным взглядом и медленно кивнул, будто бы понял, что ему говорят.

Фил и Ганс восприняли это однозначно и радостно воскликнули:

— Мы сразу вкурили, что ты без лажи впишешься, братюнь!

— Да Фред вообще свой в доску, реально!

После чего парни сразу же вышли из здания и пошли к выходу с территории резиденции, обсуждая между собой, как им лучше добраться до места, где работает Юрген.

— Вот базарил же, что надо быстрее эти корочки шоферские замутить. А то до сих пор как лохи конкретные, баранку крутить не можем, — бубнил Ганс, — щас бы на тачке с ветерком подрулили куда надо, а не тащиться пешкодралом.

С общественным транспортом у них тоже как-то не сложилось. Сначала они его не любили, потому что их часто высаживали из автобусов, ведь они обычно садились туда в изрядном подпитии.

Ну а потом, когда они выбрали трезвый образ жизни и подсели на спорт, то это тем более стало бессмысленно, ведь нет лучшей тренировки, чем пройтись по городу быстрым шагом.

Но иногда все-таки им хотелось появиться где-то более пафосно, чем обычно, а что в этом может лучше помочь, нежели крутая тачка? Тачки у них, правда, не было, но дела с блогом шли так хорошо, что купить её не составило бы труда.

Вот только на права они так и не сдали и даже в автошколу поступить не успели.

Услышав этот разговор, Фред остановился и резко изменил свой маршрут.

Теперь он двигался прямо в сторону парковки, на которой стояло много автомобилей, большинство из которых принадлежали не конкретным слугам или членам клана, а самому клану Рихтер.

И, как оказалось, по крайней мере от одной из этих машин у Фреда были ключи.

Он невозмутимо сел за руль и поманил Фила и Ганса взмахом руки.

Те сразу же обрадовались.

— Вот это я понимаю! — почти хором воскликнули они и мигом запрыгнули на заднее сидение.

А затем, недолго думая, назвали Фреду адрес.

* * *

— Вы ещё кто такие? — возмутился Юрген, глядя на ввалившихся в его кабинет троих мужчин явно бандитского вида, — и как только вас охрана пропустила? — продолжил он негодовать.

Однако на его слова никто особого внимания не обратил, наоборот, незваные гости сами начали наезжать в ответ.

— Ты чё, не врубаешься? Благодари, что мы пока только побазарить зарулили. Только разговоры пока. Хотя ты уже реально накосячил по-крупному.

Да как вы смеете⁈ — снова вспыхнул Юрген.

А его рука в этот момент потянулась к тревожной кнопке под столом. Но нажать её он не успел.

Возле него моментально, словно телепортируясь, появился один из мужчин.

Лысый, с явной разбойничьей рожей. Да ещё и бледный, как труп. И с глазами такими, будто бы он перед этим что-то принял. Что-то незаконное, разумеется.

Но хуже всего, что Юрген понял, что где-то его видел, а потом и вспомнил где. Это произошло, когда он вместе с Шарлоттой пришёл в дом к Рихтеру, в день, когда они нанимали её на работу.

Значит, это кто-то из их банды.

Несмотря на то, что Рихтеры сейчас стали полноправными владельцами города Юрген всё равно их терпеть не мог. Он считал некромантов выскочками и просто жуткими криминальными типами, которым непонятно по каким причинам позволяют так много. Он, конечно, слышал о том, что их глава Максимилиан Рихтер так силён, что собственноручно убил Катарину Вийон. Но до конца в это не верил.

Возможно, как раз потому, что слишком уж хорошо они отнеслись к Шарлотте и приняли её на работу.

Если они были настолько сильные и умные, то к чему бы им понадобилась столь бесполезная девица, как его бывшая жена?

И он просто не хотел верить в силу Рихтеров, несмотря на то, что доказательства этому постоянно были у него прямо под носом.

Ну или, во всяком случае, он полагал, что достаточно хитёр и изворотлив, чтобы стрясти с них деньги и выйти сухим из воды.

Но похоже, эта неблагодарная тварь Лотта, все-таки на него настучала. И это после всего, что он для неё сделал!

Юрген искренне полагал, что он был лучшим, что произошло в жизни его бывшей жены. Она ведь приютская. Должна быть счастлива, что на неё вообще кто-то позарился!

Но помимо ненависти к Шарлотте, теперь в его груди быстро расползался противный, липкий страх. Неужели Рихтеры все-таки что-то с ним сделают?

Этот лысый явно не настроен шутить и вообще не похож на нормального человека. Да и человек ли он вообще?

От этой мысли Юрген испугался ещё сильнее, а в это время двое других бандитов продолжали на него наседать:

— Ты чё, в натуре вообразил, что самый борзый и сможешь босса на бабки нагреть?

Юрген хотел, чтобы его голос звучал уверенно, но сам не заметил, как начал в ответ лепетать:

— Я ничего такого не планировал! Шарлотта сама предложила мне заполнить этот документ! Она почти заставила меня его подписать. Если с этим что-то не так, то вам надо спрашивать с неё. Она меня подставила! Я всегда знал, что она лживая, подлая…

— Что за хрень ты несёшь? — взорвался Фил. — Да я тебе щас!

Он едва не набросился на Юргена с кулаками.

Но Ганс положил ему руку на плечо, мол, подожди. Побить его мы всегда успеем.

И тогда эти два парня, с говором, как у обычных уличных гопников, поставили его перед жёстким выбором.

— Зырь сюда. Ты уже конкретно залетел. Но только от тебя зависит, как будешь свой косяк разруливать. Если ты, чёрт, прямо щас отдашь нам все свои левые бумажки и при нас Шарлотте развод отпишешь, то, может, останешься в живых, — сказал один из них.

А второй мигом дополнил:

— Да, ты будешь пахать на стройке как проклятый. Поверь на слово, у нас есть человечек, который с тебя семь шкур спустит, а халявить не даст.

— А если начнёшь быковать, то всё равно будешь вкалывать. Только вот рожа у тебя будет уже не такой румяной, как сейчас. Верно базарю, Фред? — обратился один из бандитов к умертвию, теперь Юрген вспомнил, как называли этих мёртвых слуг Рихтера.

И лысый Фред будто бы всё понял. Сильнее вывернул его руку, а затем злобно оскалился.

А те двое снова заговорили:

— У тебя есть ровно десять секунд, чтобы пошевелить мозгами. И советуем тебе их использовать. Десять…

* * *

Сдав Октавию в надёжные руки Мориса, Клода и Луи, я сам вернулся в резиденцию. По первым тестам мы уже поняли, что быстрых результатов ждать не стоит. Так что даже сама Октавия чуть ли не гнала меня прочь, видя что я слишком уж увлёкся медицинскими исследованиями.

И она была права. Я уже мало на что, мог повлиять, и моё присутствие теперь было совершенно не обязательным.

Впрочем, о том, что первые тесты провели при мне я ничуть не жалел. Раньше у меня не было возможности столь подробно и близко изучать методы работы Вийонов, а также секреты и фишки их магии.

Даже когда мы проводили время с Катариной, её редко можно было застать за делом. И чем полезнее дело, тем меньше шансов. Великая Княгиня предпочитала развлекаться, а не развиваться.

И, видно поэтому за тысячу лет она не стала сильнее ни на грош.

В общем, наблюдать за действиями высокоранговых Вийонов было интересно, но после того, как все главные тесты были сделаны, оставаться дальше смысла не имело.

Тем более, что сегодня меня ждал ещё один важный разговор. И я понятия не имел, чем он закончится.

Шарлотта Беккер, таинственный ключ к выжившим представителям моего рода, уже ждала меня в гостиной нашей резиденции, которую я по старой памяти именовал конюшней.