Глава 23

Я откинулся на спинку стула, не спуская глаз с Симона.

Арджун на койке рядом тихо и размеренно дышал, его лицо постепенно обретало всё более здоровый цвет. Кризис миновал.

Но теперь предстоял разговор, который пришлось откладывать уже слишком долго.

— Симон, — начал я спокойно, стараясь избегать угрожающих ноток. — За то время, что мы знакомы, ты не раз меня удивлял. Сначала своими боевыми навыками. Потом знаниями, которыми обычному фехтовальщику и магу ветра владеть незачем. А сегодня ты проявил целительские способности, о которых раньше даже не упоминал.

Симон напрягся, но не отводил взгляда. Ольга внимательно слушала, устроившись на соседнем стуле.

— Хочу сразу сказать, — продолжил я, — что я наблюдал за тобой с самого первого дня нашего знакомства. И за все это время ты ни разу не причинил вреда ни мне лично, ни моему клану. Более того, ты нам помогал, спасал в критических ситуациях, проявлял себя как надежный товарищ. В том числе и сегодня. За это я искренне благодарен.

На лице Симона промелькнуло удивление. Видимо, он ожидал упреков, а не признательности.

— Но есть проблема, — мой голос стал тверже. — Я не могу полностью доверять человеку, мотивы и прошлое которого остаются для меня загадкой. И сегодня ты дважды продемонстрировал способности, которые заставляют задуматься о многом.

Я немного помолчал, позволяя ему как следует осмыслить мои слова.

— Во-первых, владение двумя различными дарами — крайне редкое явление. Практически невозможное. Нужно, чтобы совпало не только огромное количество аспектов, но и сам носитель должен проявить невероятные талант и упорство, чтобы развить дополнительный дар хотя бы до какого-то приемлемого уровня.

— Я довольно слабый лекарь, — тут же отозвался Симон, словно опасаясь, что его способности оценят лучше, чем они есть на самом деле.

Я кивнул.

— Но ты же понимаешь, что даже это уже слишком большая сила для второго дара?

— Понимаю, — обречённо выдохнул он.

Я продолжил:

— Но дальше мы подходим к тому, что именно это за дары. Мне очевидно, что они оба берут своё начало в силе двух Великих кланов. Поэтому, — сказал я, глядя Симону прямо в глаза, — я жду от тебя полной честности. Расскажи мне всё. Без утайки, без недомолвок. Потому что любая недосказанность может пойти тебе во вред.

Ольга, которая тоже всегда не любила всякие секреты, хмуро добавила:

— Уж поверь, даже если никто больше не поймёт, что ты продолжаешь умалчивать о чём-то важном, Макс сразу это почувствует. И тогда вернуть его доверие тебе будет уже в разы сложнее. Если вообще возможно.

Симон долго молчал, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, он глубоко вздохнул и поднял голову.

— Вы правы, — тихо сказал он. — У меня нет оправданий. Ученик должен прийти к учителю с открытой душой. Быть полностью честным перед ним, ведь как иначе, если собираешься перенимать чужой опыт и знания? Но в самом начале, я был уверен: скажи я вам правду сразу, вы бы меня убили.

— Убили? — удивлённо переспросила Ольга. — Но за что?

— За то, кто я такой, — ответил Симон, и в его голосе прозвучала горечь. — Тогда я вас совсем не знал. Боялся, что если расскажу правду, это вас оттолкнет. Или хуже.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— К тому же, — продолжил он, — я полностью отрекся от своего прошлого. Всю свою сознательную жизнь я делал все, чтобы быть достойным человеком, не оглядываясь на то, кем я родился. У меня почти нет обязательств ни перед кем из прежней жизни, только те, которые я сам для себя определил. И я готов присягнуть вам в качестве ученика с открытым сердцем и со всей искренностью на которую способен.

— Но? — подсказал я, чувствуя, что главное еще впереди.

— Но я должен сказать вам следующее, — Симон выпрямился, словно готовясь к удару. — Мой отец — Ракша Канвар. А моё настоящее имя — Викрам.

Повисла тишина. Ольга ахнула и прикрыла рот ладонью. Я же внимательно изучал лицо Симона, пытаясь найти хоть какое-то сходство с Канварами.

— Знаешь, — наконец сказал я, — ты совершенно не похож на представителей этого клана. Ни внешне, ни по характеру. Однако, я собственными глазами видел твою магию и ожидал подобного ответа. Но Ракша? Сам Великий Князь? — уточнил я.

— К сожалению, это так, — тихо подтвердил Симон и продолжил рассказ, — да, я совсем на него не похож. Но лишь потому, что мать изменила мою внешность, когда… когда помогла мне бежать. Мой родной цвет волос — рыжий.

— Подожди, — Ольга подпрыгнула на месте и с нервным смехом воскликнула, — Только не говори нам, что твоя мать — Катарина Вийон?

Симон покачал головой.

— Не она.

Ольга едва успела облегчённо выдохнуть, как Фаверо прибил её новой информацией:

— Её сестра. Анжу Вийон.

Анжу… я смутно помнил эту девицу. Кажется, ей было лет двенадцать, когда я лёг восстанавливаться после победы над скверной.

На первый взгляд девчонка казалась довольно смышлённой, но я видел её разве что пару раз, а разговаривали мы и того меньше.

Неужели она всё ещё жива? И где была во время моей войны с Катариной?

Ладно, думаю, к этому вопросу мы сегодня ещё вернёмся. А пока стоит распутывать этот клубок по порядку.

Я откинулся на спинку стула, переваривая информацию. Многое становилось на свои места. И боевые навыки, и магические способности, и те специфические знания, которые Симон демонстрировал при упоминании о Канварах.

— А Ракша знает о твоем существовании? — спросил я.

— Разумеется, — печально ответил Симон. — Хотя я бы предпочёл обратное.

Я хмыкнул и покачал головой. Вопросов меньше не становилось.

— Если ты сын Ракши, то почему путешествуешь один? Почему действуешь явно без ведома отца? И главное, что случилось с твоей матерью?

Симон побледнел. Впервые с начала этого разговора, он явно испытывал трудности с контролем своих эмоций. Его руки дрожали, когда он сжал их в кулаки.

— Это… длинная история, — прошептал он. — И не очень приятная.

— У нас есть время, — мягко сказал я. — Корабль движется к нейтральным водам, Арджун в безопасности. Рассказывай.

* * *

— Где наш сын, Ракша? — Анжи Вийон встала со своего места у окна, когда в покои вошел Великий Князь. — Я не видела Викрама уже больше года.

Она была почти также красива как Катарина, но отсутствие такого же мощного дара и положение в котором она оказалась, постепенно лишало её уверенности в себе. Так что теперь она походила лишь на бледную тень себя прошлой.

Ракша даже не поднял взгляда, он прошёл мимо неё и взял со стола какую-то папку с документами.

— Мальчик растёт, — равнодушно бросил он. — Опека матери ему только помешает. Нечего тебе лезть в мужские дела.

— Ему всего семь лет! — голос Анжи дрогнул. — Я его мать, у меня есть право…

— У тебя нет никаких прав, — оборвал её Ракша, наконец удостоив взглядом. — Кроме тех, что я тебе дарую. Симон тренируется в закрытой части монастыря. Там, куда чужакам нет доступа.

— Чужакам? — переспросила Анжи, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я его родила!

— И на этом твоя роль закончилась, — Ракша сложил бумаги и направился к выходу. — Мальчик изучает искусства, которые женщине не понять. Забудь о нём.

Дверь захлопнулась, оставив Анжи одну в роскошных, но по сути тюремных покоях. Она опустилась в кресло, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Три года. Три года она была всего лишь украшением в этом проклятом монастыре. С тех пор как родился Викрам, Ракша полностью потерял к ней интерес. Его волновал только сын, в жилах которого текла кровь сразу двух Великих Кланов.

Анжи прекрасно понимала своё положение. Она никому здесь не была нужна, но и уйти не могла.

Даже если бы Ракша её отпустил, что почти невероятно, сестра убьёт её при первой же встрече. Катарина никогда не простит предательства.

Но сейчас это не имело значения. Важен был только Викрам.

Вот только даже его имя было очередной уступкой Канварам. Ракша не признавал никаких компромиссов в вопросе воспитания сына. И это притом, что даже не объявил его наследником! С самого начала он словно изучал его, как подопытную обезьянку. Раздумывал, достойный ли получился потомок.

Анжи подошла к зеркалу и поправила волосы. За этот год она не только скучала и проклинала судьбу. Она планировала сама добиться встречи с сыном, не важно, что думает по этому поводу Ракша.

И сегодня её план наконец начнёт воплощаться в жизнь.

— Вы уверены, что хотите туда идти, госпожа Анжи? — молодой послушник Чандра нервно переминался с ноги на ногу. — Если нас поймают…

— Нас не поймают, — мягко улыбнулась Анжи, касаясь его руки. Лёгкая волна магии Вийонов окутала юношу, и тревога в его глазах сменилась преданностью. — Ты же поможешь мне увидеть моего сына?

Чандра кивнул, словно загипнотизированный. За два года Анжи осторожно и терпеливо опутывала его своими чарами и сверхъестественным обаянием, превращая в послушный инструмент.

Конечно, она не была менталисткой, как ведьмы Сципион, но Вийоны тоже кое-что умели. Им не было равных в красоте и привлекательности, и они лучше всех знали как этим пользоваться.

Молодой представитель младшей ветви рода Канваров был идеальным проводником. Достаточно высокого ранга, чтобы иметь доступ в закрытые зоны, но недостаточно важный, чтобы кто-то следил за каждым его шагом.

— Конечно, — прошептал он. — Всё что угодно для вас.

Анжи надела простой серый капюшон, скрывающий рыжие волосы и характерные черты Вийонов, а также умело нанесла макияж, маскирующий её красоту.

В таком виде она легко сошла бы за молодого послушника.

Они прошли через несколько коридоров, спускаясь всё глубже в недра монастыря.

Пройти сюда можно было только в сопровождении кого-то у кого есть доступ. Сама она ни за что не обошла бы защитную магию этого места.

Здесь, в закрытой части, царила совершенно иная атмосфера. Из-за толстых дверей доносились звуки тренировок, лязг оружия, взрывы магии, иногда крики.

— Здесь тренируются дети из основной семьи, — тихо пояснил Чандра, когда они миновали очередную дверь, за которой кто-то громко командовал. — Их готовят с малых лет.

Анжи заглянула в приоткрытую щель и увидела группу мальчишек лет десяти-двенадцати, которые под руководством сурового инструктора отрабатывали боевые приёмы. Тренировка была жёсткой. Детей заставляли сражаться друг с другом всерьёз, до крови.

— А где Викрам? — спросила она, не видя знакомого силуэта.

— Он… в особом месте, — Чандра помялся. — Его тренируют по индивидуальному плану самого Великого Князя Ракши. Говорят, что он должен пробудить в себе оба дара. И наш, и… ваш.

Анжи похолодела. Предчувствие беды усилилось, хотя и так не покидало её не на секунду. Она уже знала, каким фанатиком был Ракша, когда дело касалось его идей

Теперь она понимала, почему Катарина никогда ему не доверяла.

Но несколько лет назад Анжи посчитала хорошей идеей закрутить с Ракшей в отместку сестре.

— Покажи мне, — твёрдо ответила она, подозревая худшее.

Чандра колебался.

— Там… строго запрещено…

Анжи умоляюще сжала его руку. Не хватало ещё, чтобы он соскочил сейчас. Когда она ближе к своему ребёнку чем когда-либо.

— Покажи. Мне. Сейчас. Прошу тебя!

Юноша кивнул, словно в трансе, и повёл её дальше. Они спустились ещё на один уровень, где коридоры стали уже, а освещение — тусклее. Здесь пахло сыростью и чем-то ещё, что Анжи предпочла не определять.

— Вот здесь, — Чандра остановился перед тяжёлой железной дверью. — Но я не могу…

— Открывай, — приказала Анжи.

Дверь поддалась с протяжным скрипом. За ней оказалось небольшое помещение, больше похожее на темницу, чем на тренировочный зал. Каменные стены, минимум освещения, и в центре…

Анжи зажала рот рукой, чтобы не закричать.

На каменном столе лежал Симон. Её семилетний сын был привязан кожаными ремнями к холодной поверхности, его маленькое тело покрывали синяки и глубокие порезы. Одежда была разорвана, рыжие волосы слиплись от пота и крови.

Но самое ужасное было в том, что он не кричал. Симон лежал тихо, только тяжело дышал, словно боль стала для него привычной.

— Что… что это? — прошептала Анжи.

— Слышал, что так пробуждают регенерацию, — также шёпотом ответил Чандра, и в его голосе впервые за всё время прозвучали нотки сомнения. — Говорят, в стрессовых условиях дар Вийонов должен проснуться сам, чтобы защитить тело. А потом его научат контролировать эту способность и…

Чандра не договорил. Анжи больше не слушала.

Она смотрела на своего сына. На то, во что превратили её маленького мальчика эти чудовища. На раны, которые наносили ему специально, чтобы заставить его тело защищаться. На испуганные, но упрямо сжатые губы ребёнка, который уже научился терпеть боль.

В этот момент Анжи Вийон приняла решение.

Что бы это ни стоило, во что бы то ни стало, но она вытащит Викрама отсюда. Пусть весь мир станет её врагом, пусть её саму ждёт смерть, но она не позволит этим изуверам и дальше мучить её ребёнка.

Её сын будет свободен.

Даже если ей придётся погибнуть, чтобы дать ему эту свободу.

* * *

Я хмыкнул.

— Ну надо же. Похоже, он не такой уж и дурак. Я-то думал, что бедняга Ракша пал под чарами прекрасной Катарины. Получается, он просто хотел использовать её как племенную кобылу для выведения магов с двумя дарами.

Симон кивнул:

— Именно так. Мама говорила, что он никогда не любил ни её, ни даже её сестру. Ракша был одержим идеей создания идеального мага. Он считал, что кровь Вийонов в сочетании с кровью Канваров даст лучший результат из возможных.

— Продолжай, — подбодрил я его, — что произошло потом?

— Мать вытащила меня из монастыря, но не сразу, — голос Симона стал тише. — Это заняло почти два года. Всё это время она изредка навещала меня, просила подождать и умоляла простить её, хотя она ни в чём не была виновата.

Ольга наклонилась вперед:

— Два года? Почему так долго?

— Нужно было всё тщательно спланировать, — ответил Симон. — Сбежать из главного монастыря Канваров не так-то просто. Тем более, что Ракша лично следил за всеми моими тренировками и успехами. Даже, чтобы навестить меня, мама каждый раз рисковала и должна была выбрать удачный момент.

Он помолчал, глядя в пол.

— Именно тогда она начала называть меня Симоном. Сказала, что отныне ей противна любая связь с Канварами и я должен забыть своё прежнее имя.

— Но всё-таки, как вам удалось сбежать? — нетерпеливо поинтересовалась Ольга.

Рассказ её одновременно поразил, возмутил и увлёк. Она неотрывно следила за каждым словом Симона, боясь пропустить даже малейшую деталь.

Он ответил:

— С помощью того самого младшего послушника, Чандры. Он был её глазами и ушами. Он долго ждал удачного момента, а затем помог мне выбраться из монастыря в ночь, когда охрана была менее бдительной.

Симон коснулся своих волос:

— Перед побегом мать изменила мою внешность с помощью магии Вийон. Цвет волос, черты лица… всё, что могло меня выдать. Она сказала, что так будет безопаснее.

— А что же она сама? Разве она не сбежала с тобой? спросил я. — И этот Чандра? Он всё ещё жив?

Лицо Симона помрачнело.

— Не знаю. Больше я никогда её не видел. И Чандру тоже.

Он сжал кулаки:

— Я не знаю, что с ней случилось. Жива ли она? Наказал ли её Ракша? Или может она тоже смогла потом убежать… — он сокрушённо мотнул головой. — Нет. Я не знаю ничего.

— Но как же ты выживал один? — взволнованно спросила Ольга. — Тебе было всего девять лет.

— В Синде всегда было много беспризорных детей, — пожал плечами Симон. — Многие брались за разную несложную работу или вступали в воровские банды, — он усмехнулся. — Если честно, то жизнь на улице, после монастыря Канваров казалась мне курортом. Но я всегда чувствовал потребность жить честно. Не знаю почему. Может быть, это влияние матери в те короткие моменты, когда мы виделись.

Симон вскинул голову:

— К тому же я умел располагать к себе людей. Часто работодатели разрешали мне жить и обедать у них, пока я им помогал. Кто-то из жалости, кто-то потому, что видел, как я стараюсь.

— Но ты нигде не задерживался надолго? — уточнил я.

— Нет. Я боялся, что если буду слишком долго оставаться на одном месте, меня найдут. К тому же я всегда хотел стать сильнее. Я искал тех, кто мог бы меня чему-то научить.

Симон встретил мой взгляд:

— Мать взяла с меня обещание, что я ни за что не вернусь в монастырь, чтобы спасти её ценой собственной жизни. Она сказала, что если я это сделаю, то все её жертвы и старания будут напрасны.

— И ты пообещал?

— Да. Но тогда же я поклялся себе, что вернусь, когда смогу спасти её не жертвуя собой. Когда стану достаточно сильным, чтобы противостоять Канварам и победить их.

Я кивнул, понимая логику его поступков. Всё складывалось в единую картину. И его стремление к силе, и поиски учителя, и даже готовность бесстрашно выступать против Великих Кланов.

На какое-то время повисла тишина. Все мы погрузились в свои мысли. Симон заново проживал воспоминания, а мы с Ольгой обдумывали то, что только что узнали.

Как вдруг тишину прорезал тихий стон.

Арджун начал приходить в себя.