Глава 15

Второй подземный этаж использовался редко. Я бы сказал, практически никогда. Там находился связующий узел наложенных на здание защитных чар, площадка для массовой телепортации и ритуальная комната в классическом её проявлении. Вот, скорее всего, в ритуальной комнате как раз и развлекаются наши огневики, мировая поварская знаменитость и руководящий этим увлекательным процессом Рокотов. Интересно, почему меня никогда не приглашают на интересные массовые мероприятия?

Я спускался вниз по лестнице пожарного выхода, как внезапно у меня закружилась и заболела голова. Раздавшийся резкий гул в ушах немного дезориентировал, и я схватился за перила, чтобы не потерять равновесие и не свалиться по ступеням вниз, обязательно при этом свернув свою многострадальную шею. Кое-как восстановив равновесие, я снова начал спускаться, но тут налетел резкий порыв ветра и открыл дверь на площадке, ведущей в комнату с Оракулом.

— Да не хочу я с тобой разговаривать, — процедил я, прекрасно понимая, что это приглашение к приватной беседе.

Как только я развернулся, чтобы подняться наверх и выйти из подвала, меня оплели вырвавшиеся из-за приоткрытой двери тёмные нити и рванули вниз, опустив на площадку весьма бережно. Я даже не ушибся. Встать они мне не позволили, а волоком протащили по коридорчику и рывком затянули в ритуальную комнату со статуей. Дверь резко закрылась, погружая помещение в полную темноту.

— Ну и зачем так радикально? — полюбопытствовал я, поднимаясь на ноги, когда стены начали испускать приятный свет, а статуя девушки в развевающемся плаще начала слабо светиться изнутри. Я отметил, что ни ветра, ни аромата цветов сегодня не было.

— Ты в очередной раз слишком долго игнорировал мой зов, — раздался недовольный женский голос, лишённый привычной мелодичности.

— Как я мог игнорировать то, чего не было? — переспросил я. — Или тебе не понравилось моё замешательство в три секунды, когда я чуть не умер от инсульта?

— Ты неисправим, — по помещению разнёсся смех вместе с лёгким порывом ветра. — Я обещала в своё время извиниться, если у тебя получится изменить то, что невозможно изменить. Я держу своё обещание и приношу свои извинения за то, что не верила в твою силу убеждения, — я смотрел, как по статуе прошла рябь, которую можно было принять за движение, и девушка чуть склонила свою каменную голову.

— Что? — недоумевающе смотрел я на закрытое плотной повязкой лицо Оракула. — Ты извиняешься передо мной? Аватар самой Прекраснейшей? — решил я уточнить, так и не поняв до конца, за что конкретно Оракул решила извиниться.

— Да, это для меня действительно странно, — ответила она задумчиво. — Но наблюдать за тобой и твоими действиями любопытно и интересно.

— В прошлый раз ты сама сказала, что любое написанное Судьбой будущее можно изменить, если приложить определённые усилия. У меня, вроде, пока получается это сделать, — я посмотрел на Оракула, вспоминая, что пока ничего из того возможного будущего, увиденного мной в том страшном поезде, не сбылось.

— О, сестрёнки в ярости. Им приходится слишком много и часто переписывать, и за ними так забавно сейчас наблюдать, — снова раздался мелодичный смех. — В Твери все должны были погибнуть. Это был неизменный финал, но, как видим, у вас получилось сделать невозможное. И получилось потому, что ты сломал собственную манеру поведения и повёл себя для разнообразия как истинный Тёмный. Что бы остальные не думали, они упустили бы время. И это любопытно… — она неожиданно замолчала, а в комнате повисла гнетущая тишина. — Почему она тоже выжила? Она не должна была выжить, даже с вашим вмешательством.

— Очень интересный вопрос, который волнует всех вокруг, — тихо произнёс я, прекрасно понимая, что она имела в виду Ванду. — Это всё, что ты хотела со мной обсудить?

— И да, и нет, — тёплый ветер, несущий фруктовый аромат, коснулся моей щеки, подпитывая энергией. — Я хочу тебе кое-что напомнить. Например, о том, что эти двери всегда для тебя открыты. Я всегда тебе помогу, если ты попросишь. Ты уникален, и сама Тьма сможет услышать твои молитвы, если ты будешь настолько нуждаться в помощи, что попросишь её. Даже если тебе до смерти захочется мороженного.

— Ты повторяешься, — прошептал я, вспоминая, как те же самые слова говорила моя богиня в первый раз, когда я ступил за Грань.

— Я просто напоминаю. Иди, — дверь, ведущая в комнату, бесшумно отворилась за моей спиной. Я бросил взгляд на светящуюся статую и кивнул, выходя в коридор.

— Это был очень странный разговор, — пробормотал я, выходя на лестницу, где столкнулся с поднимающимся наверх Рокотовым.

— Разговор с высшими силами? — сухо поинтересовался он, кивая на дверь.

— Что-то вроде того. Если что, она сегодня не в духе, и без приглашения туда лучше не соваться, — хмыкнул я. — Я правильно понимаю: жуткая проверка личного состава, придуманная извращённым чувством юмора Эдуарда, уже закончилась?

— Они справились, — просто ответил Ваня. — Мне даже вмешиваться не пришлось. Правда, Полянский был слегка ранен, так что вынужден будет пару недель хромать и ходить с тростью, но это не смертельно. — Я пристально посмотрел на Рокотова, не увидевшего ничего особенного в этом происшествии. — У Киры травма несколько глубже, — я вздрогнул и уставился на Ваню, который ухмылялся и не выглядел расстроенным. Но я даже не представляю, как он будет реагировать, если с Кирой действительно что-то случится. А Рокотов тем временем продолжал: — У неё пострадала гордость, а волосы приобрели замечательный салатовый оттенок. Убрать его нельзя, нужно только ждать, когда волосы отрастут, чтобы можно было остричь это зелёное безобразие. Но ничего, ходить с подобным цветом ей не привыкать, не могу сказать, что до недавнего времени было лучше.

— Я никогда не могу понять, когда ты серьёзен, а когда шутишь, — пожаловался я, глядя в упор на своего наставника.

— Да? Хорошо, теперь я всегда, перед тем как пошутить, буду говорить: «Приготовься, Дима, шутка», — Рокотов снова ухмыльнулся.

— Ну что там с Полянским? Прошёл отбор в твою команду? — поинтересовался я, поднимаясь наверх, чтобы уже уйти с лестничной площадки.

— Я ещё не решил. Маг он не плохой, но с ним явно не дорабатывали. Даже Ромка своих ребят лучше готовил, чем полиция сотрудников своего спецподразделения, — поморщился полковник. — Буду думать, возможно, действительно отдам Андрею, раз он так просит, — мы вышли на второй этаж. — Кстати, зайди к Егору, он тебе что-то сказать хотел, — произнёс Ваня напоследок и сразу же свернул в соседний коридор.

— «Приготовься, Дима, шутка», — тихонько передразнил я его и, взглянув на часы, пошёл в сторону аналитического отдела. Открыв дверь начальника, я увидел Егора, склонившегося над какими-то бумагами вместе с Маргаритой Владимировной. Вампирша подняла голову и обворожительно мне улыбнулась. — Мне сказали, ты меня искал, — я зашёл в кабинет, закрывая за собой дверь.

— Да, вы мне дали не так давно очень сложную задачку: найти того, кто смог бы заменить Демидова на должности секретаря президента, — Дубов поднялся и, обойдя стол, встал рядом со мной, разглядывая Хрущёву оценивающим взглядом.

— Ты издеваешься? — почему-то шёпотом спросил я, когда Маргарита Владимировна выпрямилась и в очередной раз мне улыбнулась, обнажив едва выступающие клыки. — Мы уже думали над этим и пришли к выводу, что это плохая идея. Хуже только Гаранина на эту должность определить.

— Условий об отсутствии душевных страданий у господина Яковлева мне никто не давал, — резко ответил Егор. — Это единственный вариант, кроме Демидова, Эдуарда и, кстати, Гаранина, который позволит держать нашего убогого президента на коротком поводке и не давать делать глупости. Но, в отличие от того же Лео, Маргарита Владимировна может попытаться восстановить все те связи, что были у Кирьянова, — он замолчал, а спустя несколько секунд тихо добавил: — Восемьдесят процентов.

— И что, Маргарита Владимировна согласна на такую подработку? — всё ещё сомневаясь, поинтересовался я непосредственно у Хрущёвой.

— Почему бы и нет, — она пожала точёными плечами. — У меня в отделе всё налажено, и моё постоянное присутствие здесь не обязательно. Тем более мне хочется быть в центре событий. Сплетни, слухи, это то, от чего не устаёшь даже спустя пять веков жизни. А уж политики могут быть гораздо интереснее в этом плане, чем все остальные люди.

— Эм, ладно, я попрошу Эдуарда подготовить все необходимые документы о вашем новом назначении, — наконец согласился я, взвесив все за и против. В принципе, я Егору в этом деле доверяю больше, чем кому бы то ни было, да и если подумать, то назначение Хрущёвой не такое уж и абсурдное. За себя, если что, она прекрасно может постоять. — Это всё?

— Пока да, — ответил мне Егор, возвращаясь на своё место.

— Тогда я пойду, — и я вышел, оставив их ещё раз изучить вероятности, направляясь в сторону Ромкиной приёмной. Хотелось взглянуть на ранение Полянского лично, чтобы оценить весь масштаб проблемы.

В приёмной моего заместителя было пусто. Оба его секретаря отсутствовали на рабочем месте, а телефоны — то на одном столе, то на другом, стоявших друг напротив друга -разрывались от звонков.

— Нормальная, рабочая атмосфера, — хмыкнул я и, развернувшись, столкнулся в дверях с влетевшим в приёмную Гараниным. — Ты что, только что вернулся? — поинтересовался я, глядя, как он с раздражением сдёргивает с себя галстук и бросает его в мусорное ведро.

— Нужно было уточнить несколько вопросов, — резко ответил он. — А где все?

— Где Ольга, понятия не имею, а Полянский, видимо, в больничном крыле. Он астральную сущность изгонял из подвала и получил какую-то травму, — ответил я, подходя за своим младшим родичем к кабинету.

— Надеюсь, не смертельную, и сидеть на стуле, отвечая на звонки, он в состоянии, — раздражённо ответил Ромка.

— Ты какой-то взъерошенный, — ответил я, глядя на то, как трясутся его руки, и он только с третьей попытки смог попасть ключом в замок.

— С отцом немного поговорил, — махнул он рукой, заходя в свой кабинет. — Тридцати секунд хватило, чтобы вспомнить, почему я его ненавижу.

— Зачем ты ему звонил? — напрягся я, оставаясь в приёмной и не спеша заходить следом за Ромкой в кабинет.

— Это он мне звонил, не важно… Что это такое? — раздался вопль, и Гаранин выбежал обратно в приёмную, тряся какой-то бумажкой перед моим лицом.

— Не ори, — я отодвинул от своего лица его руку с зажатой в ней бумажкой и присел на край стола, глядя, как на лице у Романа проступают красные пятна. Мне даже интересно стало, что привело его в такое состояние. — Так что случилось?

Вместо ответа Ромка достал из кармана брюк телефон и набрал номер, одновременно активируя громкую связь, чтобы я мог всё слышать и не переспрашивать.

— Господин Смирнов, почему я под дверью своего кабинета нахожу от вас записки…

— О, это вы, Роман Георгиевич. Понимаете, я всё утро не мог до вас дозвониться…

— Я был на похоронах, — процедил Ромка, перебивая нашего министра путей и сообщений.

— О, соболезную вашей утрате, это так ужасно на самом деле — терять близких и дорогих людей, — грустным голосом ответил Смирнов.

— Умер мой сотрудник. Так зачем вы подсунули мне под дверь записку и, самое главное, — как вы прошли в СБ⁈ — Ромка уже начинал орать, сжимая в руке проклятую бумажку.

— Меня пропустил на входе весьма любезный молодой человек, но у вас было закрыто, а в приёмной никого не было. Вы понимаете, у меня очень много работы…

— Понятно, — Гаранин потёр переносицу. — И зачем на этот раз я вам понадобился? Ещё одно «доброе дело»? А вы вообще в курсе, что у меня тоже много работы?

— Конечно, — в голосе Смирнова лично мне почудилось сочувствие. — Я прекрасно знаю, как много может быть работы у госслужащего. Вот, например, я сегодня проспал, представляете? Я прибежал на работу в половину восьмого! А теперь я ничего не успеваю сделать. А вчера меня собственный сын не узнал и закатил скандал, что его хочет унести незнакомый дядя, когда я забирал его из садика.

— Может быть, вы уже заведёте заместителя? — Ромка закрыл глаза, запрокинув назад голову.

— Я бы с радостью, но его никак не могут утвердить, постоянно то какой-то бумажки не хватает, то требованиям правительства не соответствует. А у вас уже есть год стажа в работе в госучреждениях? — как бы невзначай спросил он.

— Так зачем вам нужно, чтобы я пришёл? — проигнорировал вопрос Рома, садясь на край стола напротив меня.

— Как зачем? Я же уже объяснил, я пришёл к вам, но вас не было. А у меня нет возможности снова приехать в СБ, чтобы передать вам ответ на ваш запрос по поводу выделения специального коридора для вашего ведомства в случае необходимости. Очень удачно, что президент Яковлев сейчас находится рядом со мной, я даже могу пользоваться своим положением ради всеобщего блага.

— Вы что, лично принесли ответ на запрос в СБ? — я не выдержал и брякнул это вслух.

— Ну, а кто это ещё сделает? Вы меня иногда поражаете своей наивностью, — я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз, а на Ромку вообще было страшно смотреть. — И что у вас с голосом?

— Болею, — буркнул Рома, показывая мне кулак.

— Сочувствую. Так вы придёте за бумагами?

— Я приеду за бумагами прямо сейчас, — ядовито ответил Ромка и нажал на отбой. — Это невыносимо. Он почему-то считает, что я могу помочь ему во всех его делах и бедах.

— Кстати, я так и не поинтересовался у тебя, как ты решил вопрос семейных разногласий, блокирующих развитие новой магистрали? — не скрывая любопытства, спросил я.

— После того как сотворил ещё пару больших добрых дел? Просто сказал этому придурку, что, если они не решат вопрос мирно, и я ещё раз о них услышу, то просто его прикопаю под берёзкой в Двух Дубках. И не факт, что в этот момент он будет уже мёртв. Как ни странно, он мне поверил, — раздражение било через край, и я немного отстранился, чтобы меня не накрыло с головой волной негатива, которая исходила от Гаранина.

— Совершать добрые дела так утомительно, — хмыкнул я, за что получил в ответ такой красноречивый взгляд, что решил замолчать и больше не поднимать эту тему. — Кстати, а что там делает Яковлев, ты случайно не в курсе?

— Лео сказал, что прячется. На этот раз от Рокотова. Та дамочка, проверяющая, какую-то очень скользкую тему подняла при Ване, проходящую под грифом: «Перед прочтением сжечь», и теперь господин президент необоснованно опасается, что Роктов ему башку открутит за разглашение. А в таком убогом месте, как Министерство путей и сообщений, его искать точно никто не будет, — Ромка задумался. — А может, и обоснованно опасается, Ваня же нам не говорит, как проводит досуг. Может быть, убийства разных президентов в комплекс его вечерних упражнений входит. Ну, там, пробежать пятнадцать километров, помедитировать, завалить президента…

— Ладно, я с тобой поеду к Смирнову, нужно обрадовать президента, что у него скоро сменится секретарь. Пора уже Лео оттуда выковыривать, иначе добром это не закончится. И ещё, может, бутылку с водой захватим? Так, на всякий случай? — рассмеялся я и, схватив карандаш со стола, сделал портал, который сразу же перенёс нас к главному зданию Министерства путей и сообщений.

Я огляделся. Да, здесь за время пребывания Яковлева совершенно ничего не изменилось — всё та же убогая обстановка, которая лично меня удручала. Яковлев был прав, никто в своём уме не будет его искать именно здесь.

Савелий Юрьевич, словно услышав мои мысли, выскочил из какого-то коридора, и мы с ним столкнулись лицом к лицу.

— Шелепов? — он прищурился, явно испытывая диссонанс, ведь я так же, как и Ромка, так и не переоделся после похорон и стоял перед ним в приличном костюме с галстуком. — Как вы здесь… — и тут его взгляд упал на Гаранина.

Президент так сильно побледнел, что мне показалось, ещё немного, и его хватит удар. Схватившись рукой за сердце, он попятился. Как странно, и чем его так сильно смогло напугать присутствие Ромки рядом со мной? Или он думает, что Ваня сам не захотел руки о него марать и нанял вторую Гильдию? А вот не надо было странные проверки инициировать, в этом убогом месте прятаться бы не пришлось.

— О, Роман Георгиевич, — раздался позади нас позитивный голос Смирнова. — Вы так быстро приехали. Сейчас София принесёт ваши бумаги. Вы знаете, господин президент, Роман Георгиевич такой замечательный человек. Он мне так помог, когда я обратился к нему с одним деликатным делом. Он пошёл мне на уступки, даже несмотря на то, что уже давно не работает по своему основному профилю. Вы просто не представляете, какой он профессионал. Настоящий мастер своего дела.

Яковлев побледнел ещё больше, а я так сильно прикусил нижнюю губу, что почувствовал во рту вкус крови. Похоже, о том, что Ромка — глава второй Гильдии, не знал только Смирнов, считающий его обычным семейным психологом. Это было очень странно на самом деле. Эдуард, как и обещал, лично познакомился с ним и уверенно заявил, что это очень умный, компетентный и невероятно честный человек с такой вот необъяснимой простотой и незамутнённостью.

Объяснить этот феномен Великий Князь не смог, только вяло предположил, что, возможно, мои предки что-то с генами семьи Смирнова в своё время намутили такого вот извращённого. Но он сам в это время был в стазисе и никакого участия в подобном безобразии не принимал, поэтому сказать наверняка не может.

Яковлев смотрел на министра Смирнова с нескрываемым ужасом, а Лео практически сложился пополам в приступе беззвучного хохота.

— Простите, мне пора, — посмотрев на часы, Ромка выхватил бумаги из рук подошедшей к нам секретарши и выбежал из здания, ничего мне не сказав.

— Так, ладно, господин президент, я здесь для того, чтобы сообщить вам очень приятную новость, — я взял под локоть Яковлева и завёл в кабинет, пропуская вперёд Лео. — С завтрашнего дня у вас будет новый секретарь. Леопольд Данилович не может больше выполнять эту сложную и ответственную работу.

— О, это поистине радостная новость, — выдохнул Яковлев и улыбнулся, не скрывая облегчения.

— Я думаю, Маргарита Владимировна Хрущёва вам идеально подойдёт. Истинный патриот своей страны, — похлопал я его по плечу и вышел из кабинета вместе с Лео.

— Ты серьёзно? — с нескрываемым удивлением спросил у меня Демидов.

— Ты же сам просил найти тебе замену. Ладно, если что, я дома. Мне ещё вечером с Гомельским встречаться по поводу канала, — вспомнил я о предстоящей встрече, о которой мы договаривались ещё в то время, когда с Эдом находились в карантине. Почему-то эту проблему Артур Гаврилович не мог решить лично, и заключительный вариант сделки должен был быть согласован со мной лично.