Глава 17

После того как уборка, наконец, была закончена, Кинг вымыт, и все мои царапины обработаны, мы в четыре утра завалились спать. Как же я был рад, что этот долгий, ужасный и совершенно иррациональный день закончился, и как же я был недоволен тем, что в пять утра меня бессовестно разбудили настойчивым стуком в дверь.

Я, выматерившись сквозь зубы, уже по привычке скинув с себя перья, оставшихся не так уж и много после развлечения моих котов, встал с кровати, чтобы в грубой форме поинтересоваться, кого принесло в такую рань.

Когда я открыл дверь, через порог в коридор моей квартиры ввалился Ромка, которого заметно кренило в сторону пола, а зажатая в руке бутылка не давала простора для воображения о том, почему так интересно работает закон всемирного тяготения на одного конкретного Гаранина.

— Мне нужно с тобой поговорить, — бросил он, надо сказать, довольно внятно, и прошёл в сторону кухни.

— И я рад тебя видеть, — я зевнул и направился следом за ним. — Вообще-то, я просил Ванду передать, чтобы ты просто мне позвонил.

— Я не был дома, стыдно появляться перед Вандой в таком виде, — поднял он голову, разливая по пустым стаканам, стоявшим на столе, виски. — У тебя нет посуды.

— Мы решили её сменить. Старую уже разбили, а новую пока не приобрели. Не рано? — я кивнул на бутылку весьма неплохого и дорогого напитка, которая была наполовину пуста.

— Как говорится, могу добавить туда хлопья, если ты так хочешь, — он стукнул своим стаканом по моему и молча выпил. Я пожал плечами и сделал глоток. Горло приятно обожгло. Поставив стакан на стол, сел напротив Ромки. Он снова разлил виски и также молча поставил стакан передо мной.

— Ты уточни, пожалуйста, ты хотел поговорить или напиться в моём присутствии? Что-то не припомню, чтобы ты злоупотреблял подобным.

Он посмотрел на меня и опрокинул содержимое стакана себе в рот. Я вздохнул, но присоединяться к нему не стал, отодвинув выпивку от себя.

— Сам расскажешь, почему так напился, или мне в детскую игру поиграть, кажется, она называется «угадайка», — хмыкнул я, глядя, как Ромка выливает остатки спиртного себе в стакан.

— Почему в жизни всё так сложно? — он вздохнул, прислонился затылком к стене и несколько раз легонько об неё ударился.

— Может, просто не нужно эту самую жизнь усложнять? — поинтересовался я, приподняв бровь. — Что у вас с Демидовым произошло? Ты же с ним так наклюкался, стараясь добавить ярких красок в ваши серые будни?

— О-о-о, — философски произнёс Ромка, после чего замолчал и поболтал в воздухе бутылкой, пытаясь обнаружить в ней остатки своего «лекарства». Я покачал головой, забрал у него из рук бутылку и преувеличенно осторожно поставил на пол.

— Так что случилось-то? — немного заболела голова, и я потёр лоб привычным движением.

— Ты можешь мне не поверить, но наш сторонник договорных браков, отрицающий любые чувства, влюбился, — хохотнул Ромка, протягивая руку к бутылке, но я её отодвинул от него подальше, а потом до меня дошло, что сказал Гаранин.

— Что? — мне кажется, у меня даже глаза на лоб полезли от такого заявления.

— Ага, в Зою. Там такие страсти кипят, ты даже представить себе не можешь, — протянул Ромка. — И самое поганое, что эта дочурка Рубел тоже, похоже, испытывает к нашему несравненному Леопольду Даниловичу чувства. Я к нему как-то забегал несколько дней назад, с ними рядом находиться невозможно, искры во все стороны летят. А Гриша вдобавок ко всему называет её мамой, чем добавляет накала в тихую и размеренную жизнь таких снобов, как Демидовы.

— И поэтому вы напились? — хмыкнул я. — Да, похоже, Зоя может всерьёз добиться того, чего хотела всю свою жизнь — стать женой аристократа из России.

— Ты, похоже, не понимаешь всей сути проблемы, — щёлкнул пальцами Гаранин, и нас обоих обсыпало приличной кучкой конфетти. — Прости, это случайно вышло.

— Хорошо, хоть бумагой, — процедил я, в очередной раз осознавая, что пить ему совершенно противопоказано для всеобщей безопасности.

— Так вот, после того как Кристина родила Гришу, она же настояла на пересмотре договора, — начал пояснять Ромка суть жизненных проблем нашего начальника разведки. — Её достали его бесконечные измены, и в этом договоре чётко прописано, что он больше ни с кем, никогда и ни при каких обстоятельствах кроме неё. Иначе развод, и сын достаётся роду Родниных.

— И теперь наш бедный Лео должен страдать, смотреть, но не касаться, понятно, — я рассмеялся. — Что, развод совсем не предусмотрен договором?

— Только по уважительным и серьёзным причинам. Как ты понимаешь, влюблённость в няню сына — это совсем не уважительная причина. И теперь я страдаю, будучи вынужденным выслушивать это бесконечное нытьё. Зоя то, Зоя это, ах, Зоя… — закатил Ромка глаза, заламывая руки, явно пародируя Лео.

— Ну что я могу сказать, он сам виноват. Если бы не гулял до рождения сына, то Кристина была бы к нему более лояльна.

— Дима, я всегда знал, что ты жестокий человек, — покосился на меня Ромка. — А Кристина всё это видит и ещё больше ненавидит весь род Демидовых. Поверь мне, мы ещё хлебнём от неё проблем.

— Это ты как эриль говоришь?

— Это я тебе как человек, который с ней спал, хм, встречался целый год, говорю, — немного замялся он. — Как хорошо, что я сбежал до того, как меня отец выгодно женил на этой стерве.

— От неё или от отца? — уточнил я, видя, как начало Ромку вести куда-то в сторону.

— От обоих, — подумав, пробормотал он.

— Кстати, насчёт «сбежал». Ты почему ничего не сказал мне про Никиту? — довольно жёстко спросил я.

— Ванда пожаловалась? — хмыкнул он.

— Человек, приставленный следить за твоим отцом. Ты от разговора не уходи.

— Да я сам не знаю, зачем его вытащил оттуда. Просто, когда он мне позвонил, то я понял, что отец его убьёт, когда найдёт. Особенно если узнает, что он мне звонил. Никита же всего лишь подросток, который хочет стать целителем и помогать людям, — покачал Ромка головой. — Я не хотел тебя вмешивать в свои проблемы.

— Ну, вообще-то, именно я посоветовал ему бежать и связаться с тобой, так что я изначально был в этом замешан. Рома, я помогу, тем более, что-то мне подсказывает, что без меня ты всё равно не справишься. Я же глава твоей Семьи, — напомнил я ему. — И я…

Договорить я не смог, меня перебил звонок Ромкиного телефона. Значит, домой он всё-таки заходил, хотя бы за тем, чтобы телефон забрать. Он долго смотрел на дисплей, затем поднёс трубку к уху, молча выслушал, что ему говорили, и также молча отключился. Монолог неизвестного собеседника продолжался около пяти минут, во время которых лицо Романа менялось от расслабленно-несчастного к серьёзно-сосредоточенному. А ещё он как-то резко протрезвел. Мне это не слишком понравилось, но выказывать своё беспокойство я не спешил.

— Я так понимаю — это звонила не Ванда, потерявшая мужа посреди ночи?

— У меня большие проблемы, Дима, — ответил Гаранин не сразу, а спустя полминуты. — Скорее всего, в ближайшее время вам придётся справляться без меня. Или полностью пересматривать все планы с учётом того, что меня не будет вообще. Поэтому я хочу тебя сразу попросить, раз уж ты сам завёл этот разговор: присмотри за Никитой. Ему нужен будет опекун…

— Рома?

— Мне надо во всём разобраться. Звонил Женя. Похоже, я в очередной раз отпустил дела Гильдии на самотёк, и сейчас мне это очень сильно аукнулось, — он резко встал и направился к выходу.

— Стой, — ровно и тихо произнёс я. — Сядь и расскажи, что случилось, только потом сможешь уйти.

— Ты иногда так не вовремя вспоминаешь о привилегиях главы Семьи, — Роман немного постоял в дверях, но в конце концов вернулся на свой стул. — Если коротко, нам в Гильдию поступил заказ без права отказа от выполнения, потому что дежурный, не согласовав со мной, подписал магический контракт с неизвестным нанимателем. Хотелось бы верить, чтобы это было именно так, и парень действовал по незнанию, и как у него это вообще вышло, для меня пока загадка. А вот то, что это произошло неделю назад и никто не поставил меня в известность, наводит на очень серьёзные размышления.

— А причём тут ты?

— Это дело очень сложное и будет иметь много последствий как политических, так и экономических, поэтому нужно будет всё просчитать, прежде чем решить, что в итоге делать, — ровно и совершенно невозмутимо пояснил он, будто рассказывал прописные истины.

— Ты тут причём? — повторил я вопрос с нажимом.

— Совершенно ни причём, — Рома несколько раз ударился затылком о мраморное покрытие стены и закрыл глаза. — Заказчик настоял на том, что выполнение ложится на плечи главы Гильдии, и это условие отдельной строкой зафиксировано в контракте.

— Кто цель? — прямо спросил я, понимая, что именно из-за этого Гаранин сейчас находится в таком раздрае.

— Рульф Реттингтон. — Он не открывал глаза. — В России его звали Родион Рындин до того, как он сбежал во время устроенного Александром Наумовым экономического коллапса вместе с кучкой уродов во главе с моим отцом.

— Это выполнимо? — я не стал даже пытаться вспомнить, что это за тип и что собой представляет.

— Вполне, — Ромка поморщился. — Если бы он ещё не являлся правой рукой президента не слишком дружелюбно настроенной к России страны, чьё убийство просто не может не оставить никаких последствий…

— Рома?

— Что? — он выглядел сонным, словно это происходило не с ним, и никакого отношения к Роману Гаранину не имеет.

— Откажись.

— Я не могу. Если я даже не попытаюсь, я просто умру. В этом особенность магических контрактов, заключаемых в моей Гильдии. Только все они идут через подпись главы, а я подобного точно не подписывал, как Женя. Мне надо в Гильдию. Потолкую с тем козлом, который, видимо, решил от меня таким вот способом избавиться, и узнаю подробности, потому что слишком много нестыковок.

— Но это не слишком логично, — нахмурился я, пытаясь осознать весь масштаб проблемы.

— Это подстава в чистом виде, — Рома пожал плечами. — Такие контракты никогда не заключаются с иностранцами, и ни один здравомыслящий человек не возьмётся за его выполнение, сразу подписав контракт с большими ограничениями для выполняющего. Могу гарантировать, что это заказ на меня с весьма оригинальным исполнением, видимо, по-другому добраться не получалось. И мне надо выяснить, кто этот таинственный наниматель, прежде чем соваться в страну, где меня ненавидят ещё больше, чем в этой. Меня таким образом уже пытался убрать Мишин в своё время. Они не слишком оригинальны.

— Это может быть твой отец? — прямо спросил я.

— Да запросто. Я бы мог подумать, что это месть за Никиту, но контракт, судя по всему, был заключён раньше, — Рома пожал плечами. — Но я точно могу сказать, что это сделал человек, знающий кухню Гильдии изнутри. Ладно, пойду разбираться. Дальше будет видно.

— Я назначу летучку на девять утра…

— Ванду пока не впутывай в это. Ей вообще незачем знать ни о чём, что может как-то причинить мне вред. Она стала после болезни слишком эмоциональна, что неудивительно, — посмотрев мне в глаза, он кивнул и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь.

— Так, нужно собрать группу, — я прошёл в комнату и аккуратно, чтобы не разбудить Лену, взял вещи и телефон, заходя обратно в опустевшую в прямом смысле этого слова кухню, где кроме стола, трёх стульев и плиты ничего не осталось. Ах да, ещё два стакана и пустая бутылка. На мой звонок Эд ответил практически сразу:

— У меня какие-то нехорошие предчувствия, — вместо приветствия произнёс Эдуард. — Я почему-то ждал, что ты мне позвонишь.

— Собирай рабочую группу к девяти утра. Дубов, Рокотов, Довлатов, Демидов, если последний проспится к этому времени, и того, кого посчитаешь нужным. Цель — заказ на Рульфа Реттингтона второй Гильдии. По условиям контракта этот заказ должен будет выполнить Роман, — коротко произнёс я. — Мне нужна вся информация по этому типу и предварительный анализ с учётом его сферы деятельности.

— Неожиданно, — протянул Эд. — Я всё сделаю. Тебе об этом Рома сказал.

— Да, там какие-то странности с этим магическим контрактом, он с Ожогиным сейчас будет разбираться, — я потёр лоб.

— Ты же понимаешь, что офицер СБ не может быть замешан в международном политическом скандале? — тихо спросил Эдуард, судя по шороху попутно одеваясь.

— Поэтому я хочу к девяти утра предварительный анализ! — рявкнул я и отключился. — Не может же быть такого, что этот контракт нельзя отменить. Кстати, насчёт отменить, — я сорвался с места, вбегая в комнату, где видел совершенно нетронутую котами тетрадь, в которой Николай записывал всё, что нашёл о ритуалах служения. Нужно разорвать Ромкину связь с Гильдией, даже если это не поможет избежать выполнение этого странного контракта.

Информации Николай нашёл много, но всё это мало относилось к тому Ритуалу Служения, что был принят в Гильдии убийц. Особенно это было прекрасно понятно по рисунку, проступившему на коже Романа после общения с Оракулом. Николай нашёл похожий, но всё равно отличающийся в некоторых важных связующих узлах. Единственное, что их всё объединяло — это способ снять проклятье либо полностью, либо частично. И об этом мне могли всего в двух словах сообщить как Николай, непонятно зачем исписавший тридцать одну страницу мелким почерком, как и Эд, ответив на мой вопрос ещё в особняке Моро.

— Ну вот и как их называть, — процедил я и посмотрел на часы. Половина восьмого.

В принципе, можно было выдвигаться в СБ, и пока все собираются, накрутить хвост моему любимому брату, решившему, видимо, таким оригинальным способом, заставить меня самого думать над Ромкиной проблемой. Только вот его: «Я не могу этого сделать», я понял в своё время как признание того, что он не знает, как снять с Ромки эту дрянь, а не того, что именно он не может это сделать. Он не может, а я, как смог выяснить Николай, вполне могу.

Посидев ещё немного в тишине, бездумно рассматривая стену, я оделся и решил прогуляться, пешком направляясь в СБ. Утренняя прохлада остудила горящую кожу лица, головная боль почти прошла, и я стал себя чувствовать на порядок лучше. Пройдя через рамку идентификатора, я огляделся, думая над тем, куда идти в первую очередь.

— Не спится? — я обернулся, разглядывая хмурого Андрея, подошедшего ко мне со спины.

— Да как-то сон перебили сногсшибательными новостями. А ты чего так рано? — прямо спросил я у Боброва, ожидающего внизу, как я понял, Рокотова, спустившегося только что на первый этаж.

— Женя позвонил, — Андрей повёл плечами, словно их сковала судорога. — Попросил приехать, а раз меня и так выдернул Эд в рабочую группу, то я не смог ему отказать в небольшой просьбе.

— Конкретнее можно? — поморщился я. Впервые манера моих сотрудников выдавать информацию дозированно начала меня невероятно раздражать.

— Конкретнее можно, — вместо Боброва ответил Ваня, открывая дверь, ведущую в следственный отдел. — Ожогин умудрился в обход Романа притащить сюда кого-то, кто, как сказал Женя, связан с этим мутным делом. И попросил именно нас его допросить, не привлекая к участию находящегося явно не в духе Гаранина, если мы не хотим, чтобы наша уборщица оттирала печень с потолка.

— Ну, если он причастен, можно было дать Ромке шанс самому всё выяснить, и пригласить Довлатова, он же всегда мечтал провести свой некродопрос, — провёл я рукой по лицу, стараясь таким незамысловатым способом сбросить подкрадывающуюся сонливость. — Ладно, пойдёмте, я тоже хочу поприсутствовать.

Мы направились в сторону допросных, где в комнате наблюдения стоял Гаранин, внимательно разглядывая сидевшего за столом по ту сторону стекла молодого парня лет двадцати на вид. Женя стоял напротив и молча на него смотрел, от чего парень становился всё бледнее, а в голубых глазах мелькали страх и непонимания.

— Странно видеть тебя здесь, а не в допросной, — обратился к Роману Бобров, внимательно следя за его реакцией.

— Пока я стараюсь соблюдать хоть какие-то нормы приличия, находясь здесь. Это Женя неплохо придумал, но зачем такие сложности, мне до сих пор не совсем понятно, — довольно резко ответил Гаранин, не сводя взгляда с находившегося в допросной парня.

— И кто это? — Андрей кивнул за стекло и посмотрел на Ромку.

— Источник моих проблем, — усмехнулся Гаранин.

— Быстро ты его нашёл, — я не смог не вмешаться.

— А чего его было искать, если он даже не скрывался. Вся проблема была не в том, что есть некий магический контракт, а в том, что исполнитель, то есть я, о нём не знал. И сомневаюсь, что узнал бы вовремя, если бы не Женя, решивший посмотреть открытые дела. Их не так уж и много, учитывая, что Московский филиал до сих пор принимает только очень выборочные заказы. Похоже, Ожогин действительно заслужил премию, и одним внедорожником я не отделаюсь, — еле слышно добавил он.

— Можешь дать вводные данные, чтобы мы знали, от чего отталкиваться в разговоре с ним, — коротко попросил Рокотов. — Общую суть проблемы мы знаем, и уже поделились всей доступной подразделению «Волки» информацией по Реттингтону.

— Это у нас господин Дерябин. Ровно неделю назад в три часа ночи по столичному времени, он принял в письменном виде и оформил по всем правилам контракт, но не связался ни с кем из руководства, решив проявить инициативу, — устало начал объяснять Ромка. — Письменный запрос был составлен по всем правилам, и подписан моей рукой, как уверяют меня этот молодой человек и вот этот документ. И теперь Дерябин утверждает, глядя мне в глаза, что наличие моей подписи заставило его думать, что это вот такая блажь главы его Гильдии. Сейчас я не понимаю только одного, он действительно думает, что я лично поставил свою подпись под своим же смертным приговором? Я похож на человека, склонного к самоубийству?

Ромка передал Ване сложенный лист бумаги, который, как оказалось, всё это время сжимал в руке. Рокотов бегло пробежался по нему глазами и молча передал Андрею. Бобров же отреагировал более эмоционально и, уже не скрывая своего отношения к прочитанному, громко присвистнул.

— Женя, как только узнал про контракт, а это случилось сразу после возвращения из Фландрии, поставил тут же всех на уши. Мои люди проверили подлинность подписи, проверили возможных заказчиков, но вот что удивительно: заказчиков не нашли, подпись признана оригинальной. И я не помню, чтобы страдал провалами в памяти, особенно в то время, когда по ночам находился в Твери в этот карантинному аду рядом с Вандой, — под конец его речи любые эмоции в его голосе испарились, а в помещении стало подозрительно холодно. Ваня, пристально посмотрев на своего подопечного, но ничего не сделал, значит, пока его состояние находится в рамках допустимой погрешности.

— Рома, ты же понимаешь, что не можешь отказаться от магически заверенного контракта, после оплаты счёта и признания твоей подписи подлинной? — осторожно поинтересовался Андрей, передавая мне лист.

— Да, я всё понимаю. Только я не понимаю одного, почему этот недоумок ничего не предпринял? — как-то недоумевающе посмотрел на него Гаранин.

— Ну почему же не предпринял, — протянул Ваня. — Он побежал составлять контракт в три часа ночи и сделал практически невозможное, подняв из постели для этой цели стольких разумных, включая главного управляющего банка, чтобы тот поставил на контракте свою подпись, подтверждая факт оплаты. Правда, поднял он не тех, кого действительно следовало поднять, но это уже детали. Талант, что сказать.

— И поэтому я хочу с ним поговорить…

— Да, мы тоже, — похлопал его Ваня по плечу и вышел из допросной в сопровождении Андрея раньше, чем Ромка смог что-то возразить.

Я прочитал то, что было написано несколько раз. Ничего нового не узнал, только условия невыполнения договора: смерть обозначенного лица, именуемого главой Гильдии. То же ждало Ромку, если контракт закрывал кто-то другой. Да даже если цель умирала от инфаркта или от нападения бандитов — итог был один — смерть Гаранина. Срок исполнения — один месяц с момента подписания контракта, то есть для выполнения у Ромы осталось не больше трёх недель. Ну, в принципе, чтобы решить проблему, времени было более чем достаточно.

— Ну что же, приказать Прохорову тихонько удавить этого типа не получится, так же, как и не стоит просить об этом маленьком одолжении Лиса. И даже если я разрешу развлечься Эду, это только отсрочит твою кончину, — пробормотал я. — Ты просчитывал варианты? — тихо спросил я у Ромки, отдавая ему контракт.

— Да, и решил передать это Егору, как лучшему специалисту в этой области, а то там всё как-то не очень у меня выходит, — потёр Ромка переносицу. — Всё очень непросто, нужно подождать реальных выводов и решить, что будет выгоднее нам и лучше для страны. Если правильнее будет не вмешиваться, то так оно и будет. Это не обычное дело. Если я не справлюсь, если меня поймают, и ещё много «если», то это будет не просто дело Гильдии, оно приобретёт окраску международного скандала, ведь доказать, что заказчик представляет не Россию, невозможно. А то, что я офицер СБ, только усугубляет ситуацию. И только боги знают, чем это всё закончится.

— Я слышал, что вы оба пришли в СБ, но так и не поднялись в свои кабинеты, поэтому решил поинтересоваться, где вы застряли, — в комнату наблюдения зашёл Эдуард, лишь мельком бросая взгляд за стекло в допросную, куда уже вошли Ваня и Андрей и оттеснили Ожогина к дальней стене, чтобы не мешал.

— А вот и ты, а ну, пойдёмте, оба, — я схватил за локоть начавшего упираться Гаранина и вытолкнул обоих в коридор. — Они справятся сами, а потом сухо изложат всё в отчёте, нечего себе нервы трепать, — открыв дверь соседней допросной, я втолкнул туда ничего не понимающего Эдуарда. — Тебе особое приглашение нужно? — поинтересовался я у растерявшегося Гаранина.

— Я сам, — поднял он руки и зашёл в небольшое помещение, где недавно меня допрашивали мои же собственные сотрудники после попойки в квартире у Демидова.

— Раздевайся, — бросил я Ромке, поворачиваясь к Эду, сложив руки на груди.

— Что? — переспросил Гаранин. Он явно растерялся, но зато в себя пришёл. Это, конечно, ситуацию не спасёт, но хоть мыслить будет адекватно.

— Куртку свою с майкой снимай, а ты, — я вновь повернулся к нахмурившемуся Эду, — решил меня за что-то наказать? Наказать Романа? Почувствовать своё превосходство над нами из-за обучения, данного тебе лучшими учителями Императорского двора?

— Дима, я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — мягко проговорил Эдуард, делая шаг назад.

— Когда я тебя спросил прямо: как снять эту дрянь с Ромки и разорвать Ритуал Служения с Гильдией, ты мне очень помог в этом деле, — ровно произнёс я. — Ты мог бы сказать прямо…

— Дима, я ответил чётко на твой вопрос, что знаю, как разорвать связь, что это банальная клятва, и что я не могу её снять, но ты можешь, если начнёшь пользоваться мозгами. Ты тогда, перед тем как отрубиться, оставив меня голодать, пробормотал что-то, что сам найдёшь способ, если я не хочу тебе помогать, — невозмутимо ответил брат, практически дословно пересказывая всплывший в памяти диалог. — Но вот в чём нюанс, похоже, я всё же ошибался. Если даже Оракул не смогла её разорвать, когда давала своё благословение, то тебе это вряд ли под силу. Поэтому я не понимаю, какие ко мне могут быть претензии.

— Ладно, допустим, — я выдохнул, поворачиваясь к Ромке. — Ты почему ещё не разделся?

Ромка, переводя взгляд с меня на Эда, молча расстегнул куртку, бросил её на стол и следом стянул с себя чёрную майку. Я подошёл ближе, разглядывая витиеватый узор, идущий от запястья вверх, переходя на грудь и на спину. В полумраке допросной этот рисунок казался чуть ли не живым, переливаясь чёрными красками при малейшем Ромкином движении.

Схватив его за запястье, я призвал дар. Право отмены главы Семьи. Как я не подумал об этом раньше? Ведь именно так я смог снять тот защитный купол, когда помогал Ване и его ребятам в Африке.

В допросной стало холодно, а пробирающая до костей даже меня энергия смерти распространялась вокруг, оплетая меня с Романом плотным коконом. А теперь…

Я резко дёрнулся, когда ничего не почувствовал: ни единой нити серьёзного смертельного заклятия, так, небольшой фоновый шум. Под руками была просто тёплая кожа с красивым рисунком. Я быстро отозвал дар и сделал шаг назад, едва сдерживаясь, чтобы не прибить своих родственничков.

— Вы сейчас так интересно надо мной поиздевались? — рявкнул я, глядя прежде всего на Эда, внимательно рассматривающего Ромкину татуировку. — Ладно Гаранин, он вообще головой редко думает, но как ты-то мог не заметить, что Ритуал Служения был Оракулом разорван?

— Да быть этого не может, — нахмурился Эд, подходя к Ромке и хватая того за руку. — Я чётко видел отпечаток заклинания… Ах она, моё самое нехорошее и своевольное изобретение, — протянул Эдуард. — Она оставила в прошлый раз какие-то ограничения. Ты увидел, что их снял кто-то другой?

— Не держи меня за идиота, — я прикрыл глаза. — Ромочка, ответить мне на один вопрос? Ты серьёзно не почувствовал ничего, когда с тебя полностью сняли ограничивающие проклятья? В груди ничего не щёлкнуло, даже пульс не поднялся, дыхание не участилось, нигде не кольнуло? — мягко поинтересовался я. — Ладно, у Оракула, я так понимаю, не до этого было. Но кто и, главное, когда снял с тебя последнее ограничение?

— Дима, я ничего подобного не помню, — он замолчал, задумавшись, потом неожиданно стукнул кулаком по столу, — вот же дрянь греческая!

— Можно поподробнее? — хмуро поинтересовался я, переводя взгляд на Андрея и Ваню, зашедших в допросную, где сразу стало слишком тесно.

— Когда я Ванду в Дубках от тюрьмы спасал, то с Вертумном немного… хм, мы просто поговорили, ясно, — сразу же принялся он оправдываться, наткнувшись на мой бешеный взгляд. — Мне было немного нехорошо после этого. Ладно, мне было очень плохо, и я не мог понять, что со мной происходит. Я тогда всё списал на недосып и усталость. Но зачем и почему он ничего не сказал?

— Решил сделать тебе подарок за то, что ты избавил Дубки от истинного зла в лице моей бывшей подопечной? — усмехнулся Андрей.

— И что теперь с этим делать? — Ромка показал рукой на татуировку, после чего принялся одеваться.

— Можешь сходить в тату-салон и её вывести, я этим точно заниматься не стану, — отрезал я. — Но советую не слишком торопиться. Связь с Гильдией через неё осталась, я так понимаю, общая, как у всех сотрудников твоей мерзкой организации, которую я хочу стереть с лица земли.

— Стоп, — он резко поднял на меня глаза. — То есть, я сейчас могу просто всё бросить к чёртовой матери и забыть про Гильдию как страшный сон?

— Когда с контрактом разберёмся, — серьёзно проговорил Ваня.

— Это всё равно не спасёт тебя от невыполнения контракта, — подтвердил слова Рокотова Эд. — Вот здесь, даже право отмены главы Семьи не сработает, это по факту товарно-денежные отношения, с условием которых ты согласился.

— В общем, так, он стажёр, принят в гильдию месяц назад, — начал Рокотов, прервав воцарившуюся гнетущую тишину.

— Да, ученики и младший персонал не требуют утверждения главным начальством, поэтому я даже не в курсе был о его существовании. Женя должен узнать, как он вообще пробился в организацию, — пояснил Ромка, опираясь бёдрами на край стола.

— На самом деле это представитель фландрийской гильдии, в чём он признался даже без особого давления, когда узнал, кто ведёт допрос. Геройствовать он не стал, — хмыкнул Андрей. — Но ему известно не слишком много, и работал он вслепую, ожидая указаний на месте.

— В назначенное время с ним связался некий господин К, то есть ни имени, ни каких-либо данных об этом неизвестном он нам сообщить не смог. Этот господин назвал определённый код, дал делу ход, — продолжил Ваня. — Номер, с которого поступил звонок, не отследить, все звонки были в разное время с таксофонов без видео фиксации. Кроме того, что они производились с территории Москвы, выяснить ничего больше не удалось. Это Тим уже проверил.

— И это говорит о том, что заказчик всё-таки из России, — невесело подытожил Рома, потирая переносицу рукой.

— Слушай дальше, — перебил его Ваня. — В определённый день и час к дверям Гильдии был подброшен конверт, внутри которого был уже составленный договор с твоей подписью. Оставалось дело за малым — уточнить о переводе средств и завизировать всё это в банке. Деньги, кстати, были переведены сразу, и эту длинную цепочку переводов сейчас пытаются отследить. Как-то так.

— Почти девять, нам надо наверх, — прервал воцарившуюся тишину Эд. — Посмотрим, что нам скажут эрили и какие варианты предложат остальные.