Глава 7

Ванда лежала на кровати в номере, специально оборудованном для тяжёлых больных. Она часто и прерывисто дышала, находясь почти всё время без сознания. Целители смогли стабилизировать её состояние, и теперь оставалось только наблюдать за ней, потому что специфического лечения всё ещё не было.

Роман стоял у изголовья, не в силах оторвать взгляд от её лица, которое казалось ему чересчур бледным и заострённым. Ванда пошевелилась и попыталась открыть глаза. Он тут же опустился на колени рядом с кроватью, беря её подозрительно холодную руку в свою.

— Рома… — прошептала она, на секунду открывая глаза.

— Тише, я здесь, — спокойно ответил он. — Я… — он замолчал, глядя на то, как она слабо улыбнулась и снова закрыла глаза. Он хотел сказать ей так много: что найдёт виновного, достанет сыворотку, что не бросит её… Но Роман промолчал, понимая, что его слова ничего не изменят. Он сжал её руку сильнее и уткнулся в неё лбом, стараясь взять себя в руки.

— Рома, иди отсюда, — к нему подошла Ахметова и положила руку на плечо. — Тебе здесь делать нечего, ты только мешаешь.

— Я не могу уйти, — ответил он, даже не повернув головы. — Не сейчас.

— И чем ты здесь поможешь? — повысила голос Ольга Николаевна. — Ты даже заживляющее зелье от разогревающей мази отличить не можешь. Твоё место не здесь. Иди и найди уже эту чёртову сыворотку, чтобы я смогла её спасти, и не только её, — жёстко проговорила Ахметова. — Я буду лично наблюдать за Вандой, поэтому не отвлекай меня своим присутствием, чтобы я эффективно могла выполнять свою работу, не обращая постоянно внимания на твой мученический образ!

— Ты в своём репертуаре, — выдохнул Гаранин, с трудом разжимая пальцы, чтобы выпустить руку Ванды из своей. — Я вернусь с лекарством, обещаю, — он поднялся и поцеловал девушку в лоб.

— Конечно, вернёшься только с сывороткой. Без неё тебя никто сюда больше на порог не пустит, чтобы не пугать и так напуганных до полусмерти людей, — недовольно проворчала Ахметова, хватая его за плечи и разворачивая в сторону двери. — У тебя часа полтора, не больше.

— Я тебя понял, — сухо ответил Роман, выходя из номера, больше не оглядываясь. Выйдя в коридор, он остановился и прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней на пол.

Прислонив голову к холодной поверхности, он закрыл глаза, стараясь унять странный гул в ушах. Мысли вихрем крутились в его голове, и он понял, что впервые не был уверен в том, правильно ли поступал с того момента, как появился в отеле за спиной того бешеного заражённого в ресторане.

Звук приближающихся к нему тихих шагов заставил его вздрогнуть и поднять голову. Рядом с ним стоял мальчик лет семи, тот самый, которого он велел охранникам увести из холла перед разговором с Власовым. Мальчик смотрел на него большими голубыми глазами так серьёзно, что Рома впервые за этот долгий день позволил себе слегка улыбнуться.

— Вам плохо? — тихо спросил ребёнок, продолжая хмуриться.

— Нет, со мной всё в порядке, — подобрался Гаранин, разглядывая мальчика. — Ты почему гуляешь один в этом крыле? Это особое место. Где твоя мама?

— Мама с сестрёнкой, — мальчик махнул рукой в сторону коридора. — Мы почти всё время здесь, только один раз вышли к тем людям в страшных костюмах. Они взяли у меня кровь, но мне было почти не больно, и я не плакал, — пробормотал он, закатывая рукав и показывая перебинтованную на сгибе руку.

— Ты молодец, — не зная, что ещё сказать, проговорил Роман, проведя рукой по волосам. — Очень храбрый. Я в твоём возрасте до жути боялся разных иголок, а особенно ту тётку, которая в этой палате сейчас больных осматривает.

— Вы хороший, — неожиданно серьёзно произнёс ребёнок и слабо улыбнулся. — Правда, многие с этим не согласны, но я знаю, что вы хороший человек.

— Я? — опешил глава второй Гильдии, несколько раз моргнув, рассматривая мальчика. — Ты не прав, я очень плохой человек.

— Как человек, спасающий других, может быть плохим? — насупился ребёнок, явно не соглашаясь со словами Гаранина. — Вы самый главный, мы все слышали, как вы это сказали. А ещё я слышал, как вы сказали, что сделаете всё, чтобы всех нас спасти. Вы — хороший. Я тоже хочу таким быть, когда вырасту: сильным, храбрым, и тоже буду всех спасать, — он поднял руку вверх, сжимая кулачок.

— Не думаю, что стать похожим на меня — это хорошая идея, — неуверенно, подбирая каждое слово, ответил Рома, глядя в чистые глаза мальчика, всё ещё верившего в то, что в этом мире есть добро и зло, и тот, кто борется со злом, по определению, хороший человек.

— Но почему? — непонимающе уставился на него ребёнок.

— Потому что каждый должен быть самим собой, не похожим на других, — произнёс Гаранин, продолжая сидеть на полу. — Почему ты здесь один?

— Моя сестрёнка болеет, ей очень плохо. Мама постоянно плачет, а я не знаю, как им помочь, — голос мальчика дрогнул. — Вы же спасёте мою сестру?

— Я не знаю, но постараюсь сделать всё, что от меня зависит, чтобы это сделать, — уверенно произнёс Роман.

Мальчик несколько секунд молча смотрел на него, потом сунул руку в карман своих штанов, вытащил что-то и протянул Роме.

— Держите. На удачу. Я, когда нервничаю, всегда что-нибудь делаю руками, — он попытался улыбнуться, но его губы дрогнули. — Это журавлик. Ну, я хотел сделать именно его.

На ладони Романа лежала неидеальная, немного помятая, сложенная из голубой обёрточной бумаги фигурка, отдалённо похожая на птичку.

— Спасибо, — прошептал Роман, сжимая бумажную птичку в кулаке.

— Матвей! О, боги, вот ты где! — из-за угла выскочила заплаканная, испуганная женщина. Увидев Романа, она замерла, с нескрываемым ужасом глядя на главу второй Гильдии. Похоже, мыслей сына насчёт него она не разделяла. — Простите, пожалуйста, он вам не помешал?

— Нет, — коротко ответил Роман, поднимаясь с пола и пряча журавлика в карман. — Он не мешал, возвращайтесь к дочке.

Женщина кивнула, схватила сына за руку и побежала обратно, на ходу отчитывая ребёнка за то, что нельзя просто так разговаривать с незнакомыми и опасными людьми. Мальчик, увлекаемый матерью, обернулся и помахал Роме рукой, явно не слушая то, что она ему в этот момент говорила.

Воцарившуюся тишину нарушил громкий входящий сигнал рации. Роман рывком выхватил её, отвечая на вызов.

— Гаранин.

— Роман Георгиевич, это Окунев. Я не знаю, где вы находитесь. Подходите в холл, мы всё нашли, снимки распечатали. Нужно, чтобы вы посмотрели, — хриплый голос оперативника прервал надсадный кашель.

— Иду, — коротко бросил Рома и побежал по коридору в сторону выхода из отеля.

Вадим стоял у стойки администратора, опираясь на неё, прикрыв глаза. Перед ним лежали несколько отпечатанных на цветном принтере фотографий, которые Рома сразу же схватил, начиная рассматривать изображённого на них мужчину, лет сорока, невысокого, с практически идеальной осанкой, в дорогом костюме. Светлые волосы, голубые глаза и неестественно крупный нос завершали картину.

— Да быть этого не может, — пробормотал Гаранин, переводя взгляд на подобравшегося Вадима.

— Вы его знаете? — подался вперёд Окунев. От этого ответа зависело очень многое.

— Встречались не так давно, — отстранённо проговорил Роман, вытаскивая рацию. — Дима, у меня есть имя заказчика. Его зовут Елисей Зимин, отчество не помню, какой-то очень известный вирусолог. В СБ на него есть все данные.

— Ты уверен? — спросил Наумов.

— Абсолютно. Теперь я вспомнил, где видел ту татуировку, о которой говорил Эд, — быстро ответил Гаранин. — У этого Зимина на запястье.

— Принял, — ответил Дима, отключаясь.

— Так, хорошо, — протянул Роман, глядя на Вадима. — Иди отдыхай, ты хорошо поработал.

Роман похлопал его по плечу и быстрым шагом направился к первому же огороженному пункту, где брали пробы вирусологи из центра по контролю заболеваний.

— Проверьте меня. Мне нужно выйти, — отдал он распоряжение повернувшемуся к нему вирусологу.

— Роман Георгиевич, процедура займёт пятнадцать минут. Нужно сделать мазок, взять кровь…

— Делайте, что необходимо, и быстрее, у меня нет пятнадцати минут.

* * *

— Мне нужна вся информация об этом вирусологе, и самое главное, где его найти? — отдал я приказ, связываясь с Бобровым, входя в палатку оперативного штаба.

— У нас появилась информация… — мы проговорили это с Ваней одновременно, глядя друг на друга.

— Давай ты первый, — приказал я.

— Довлатов только что связался со мной. Мы десять минут назад вернули возможность выходить в эфир журналистам и сразу отправили на передовую Рубио. Ему пришло сообщение с незарегистрированного номера. Сейчас ребята из техотдела пытаются установить местоположение этого анонима, — отчитался Рокотов.

— А Ромка, похоже, узнал личность нашего главного злодея. Какой-то известный вирусолог, о котором я впервые слышу. Елисей Зимин. Надеюсь, когда Гаранин выберется из отеля, то расскажет, какой конфликт между ними произошёл, раз этот учёный решился на такую извращённую месть, — я сел на свободный стул, прикладывая руку ко лбу. — Как же башка раскалывается. Когда всё это закончится, я возьму у Ахметовой больничный и буду честно выполнять все предписания, — пообещал я прежде всего самому себе, потому что не отпускающая и усиливающаяся головная боль начала уже немного пугать.

— Не помешало бы, — буркнул Егор. — Как ты думаешь, мы успеем найти этого Елисея?

— Главное, чтобы у него была сыворотка в необходимом количестве, — пробормотал я, вытягивая ноги.

Мы все замолчали, и эта неестественная гнетущая тишина действовала на нервы больше, чем постоянно царивший до этого шум.

— Что-то случилось за те недолгие пятнадцать минут, пока меня не было? — деловито поинтересовался Эдуард, вошедший в оперативный штаб, нарушая тем самым эту пугающую тишину. — Но я не чувствую, чтобы кто-то умер вот прям сейчас.

— Всё в порядке, просто мы немного устали, — махнул Егор рукой. — Ждём информации по потенциальному заказчику.

— Это повод скорбеть? — Эд приподнял бровь и улыбнулся кончиками губ.

— Если у тебя хорошее настроение, не нужно своим видом портить его другим окончательно, — пробурчал Егор. — Не хочу заражаться ложной надеждой, — еле слышно добавил он, уткнувшись лбом в столешницу.

— Доктор Елисей Маркович Зимин, сорока пяти лет от роду, — в палатку вошёл Довлатов, бросая чёрную папку на стол. — Потомок очень богатой и известной в определённых кругах семьи учёных. Работал в центре по контролю и распространению заболеваний около десяти лет. Уволился по собственному желанию полгода назад из-за разногласий с высшим руководством, но в последние месяцы он исчез, и никакой информации по нему больше не поступало.

— Всё это здорово, а есть что-нибудь более конкретное? Например, место жительства, и сведения о том, что его видели только что в окне кухни вездесущие старушки-соседки? — решил уточнить я, открывая папку и рассматривая фотографию невзрачного учёного.

— Андрей сейчас проверяет его квартиру в Москве, загородный дом и офис, который он открыл сразу же, как только уволился из центра, — сразу же ответил Довлатов. — Мы пытаемся отследить его местоположение по камерам, телефон у него отключён и номер уже почти месяц заблокирован, но тем не менее все силы брошены на его поиски.

— Этого мало, — подошёл к столу Рокотов, беря в руки дело. — Почему он вообще решился на подобное, учитывая его достижения, материальное положение и всемирное признание?

— Потому что я ему отказал в устройстве на работу к нам в научный отдел, — мы все повернули головы в сторону вошедшего Ромки, облачённого в какой-то чёрный бесформенный комбинезон. С его волос стекала вода, а химический запах, исходящий от него, сразу же обжёг слизистую носа. — Что вы так на меня смотрите? Прошёл необходимую обработку.

— Что ты говорил про Зимина? — громко чихнув, поинтересовался Егор. — Почему ты его не принял в СБ?

— Он не прошёл психологическое тестирование у Рерих, — серьёзно произнёс Гаранин, подходя к нам ближе и опираясь ладонями на столешницу. — При собеседовании он мне показался очень странным. Всё говорил о возможностях исправить несовершенную систему безопасности нашей страны. Мол, мы ничего не сможем противопоставить биотерроризму, за которым стоит будущее. Мне сразу не понравился его фанатичный настрой и эти рассуждения о том, что у него есть несколько сценариев атаки на государство с необратимыми последствиями.

— И ты это вспомнил только сейчас? — резко спросил у него Рокотов, прожигая суровым взглядом и сложив на груди руки.

— А ты думаешь, он был один такой? — усмехнулся Ромка. — Их было больше десятка, кто считал себя совершенно незаменимым главным звеном научного отдела СБ. Почти все не прошли тестирование у нашего психолога. По сравнению с ними наш Вольф спокойный и абсолютно уравновешенный.

— Я так понимаю, вопрос о том, почему твой отель попал под атаку, больше ни у кого не стоит? — подытожил Довлатов.

— Нужно расширить зону поиска, — перевёл на меня взгляд Рокотов. — Он вирусолог с манией величия, работающий с вирусом напрямую. У него точно должна быть лаборатория, хорошо оборудованная и защищённая. Явно не в черте города. Возможно, это какая-то заброшенная база, больница, какой-то дом на отшибе.

— Возьму в разработку, — кивнул Довлатов и, сделав портал из листа бумаги, исчез с тихим хлопком.

— Как Ванда? — тихо спросил Егор, даже не глядя на Романа.

— Плохо. Ахметова дала ей полтора часа, и то в лучшем случае, — спокойно ответил Гаранин, тряхнув головой, словно прогоняя ненужные сейчас мысли. — И что теперь? — спросил он, выпрямляясь, глядя куда-то перед собой невидящим взглядом.

— Ждать. Сейчас остаётся только ждать, — ответил Рокотов. — Пойду, проверю периметр, — он похлопал по спине Гаранина и вышел из палатки.

— Рома, ты действительно открыл бы ту дверь? — задал я мучавший меня всё это время вопрос, поднимаясь на ноги и подходя к нему ближе.

— Нет, — немного замешкавшись, ответил он, отводя от меня взгляд. — Мне нужно свежим воздухом подышать, — пробормотав это, он вышел на улицу, больше ни на кого не посмотрев. Эд, о чём-то задумавшись, последовал за ним, оставляя нас с Егором вдвоём.

— Что-то мне как-то неуютно здесь, — проговорил Дубов. — Я, наверное, отправлюсь в СБ, чтобы получать для анализа информацию напрямую и без задержек, — поднявшись, он подошёл ко мне, протянув руку. Я недоумённо на него посмотрел, только через несколько секунд догадываясь, что именно он хочет от меня получить. Схватив какой-то исписанный лист со стола, я быстро соорудил портал и отдал его Егору. Он сразу же его активировал, и я остался в штабе совершенно один.

Обведя взглядом пустое пространство, я передёрнулся от внезапно нахлынувшей паранойи и решительно вышел наружу, потому что Егор был прав, с каждой минутой находиться здесь становилось всё тяжелее.

— И как ощущения, после того как солгал главе Семьи, глядя ему в глаза? — до меня донёсся тихий голос Эда, как только я завернул за одну из палаток, бездумно бредя по огороженному периметру.

Остановившись и воровато оглянувшись, я заглянул за импровизированный угол, разглядывая Романа, стоявшего напротив небольшого фонтана и глядевшего на льющуюся воду. Рядом с ним расположился Эдуард, рассматривая фигуру русалки с каким-то пренебрежением, заложив руки за спину.

— Ты мне поверишь, если я скажу, что не лгал? — тихо ответил Ромка, не поворачиваясь в сторону Великого Князя. — И от этого мне становится особенно мерзко.

— Из-за того, что ты говорил правду? — решил уточнить Эд.

— Из-за того, что я засомневался в себе и своих решениях. Я стоял в тот момент и думал, как бы остановиться. Глядя на Ванду, на своих ребят из охраны, я всерьёз раздумывал над тем, чтобы остановиться, — и Рома бросил со всей дури камень в фигуру русалки. Видимо, он обычный бросок усилил магией, потому что голову статуе снесло прямо в воду, окатив их с Эдом водопадом брызг. Странно, что ни один из них и не подумал над тем, чтобы защититься при помощи какого-нибудь простенького щита.

— Я тоже не люблю этих тварей. Слишком алчные и практически бессмертные, — задумчиво проговорил Эдуард, стряхивая капли с пиджака. — Если что, я сейчас говорил о русалках. Он тебе не поверил.

— Я сам себе не верю, — пробормотал Рома, вытаскивая из кармана помятую бумажную фигурку. — Он сказал, что я хороший. После того, что я сделал практически у него на глазах, этот ребёнок до сих пор считает меня хорошим. Как такое вообще может быть?

— Ты сам сказал, что это произнёс ребёнок. У них своё, отличное от остальных мировоззрение. Но в чём-то он прав, ты меняешься, и я не знаю, как к этому относиться и к чему это может привести.

— Вот вы где, — громко произнёс Ваня, выходя к ним с противоположной стороны. — Где Дима?

— Я здесь, — ответил я, не видя больше смысла скрываться и подходя к ним. — Сам вас искал. Что-то случилось?

— Да, мы нашли нашего учёного, — быстро проговорил Рокотов, глядя на меня каким-то странным взглядом.

— Так быстро? — я с сомнением покосился на Ваню, стараясь не смотреть на прожигающего меня взглядом Эда, явно понявшего, что я стал свидетелем этого странного разговора. Похоже, это не первый их разговор на подобные темы, и я тоже не знаю, как на это реагировать.

— Это напрямую связано с его местонахождением, — Ваня позволил себе усмехнуться. — И вы никогда не поверите, где он сейчас находится.

— Ты издеваешься сейчас над нами? — Ромка сжал кулаки. — Где эта тварь?

— У нас в СБ. Тимофей смог отследить, откуда посылалось сообщение Рубио, а потом, когда мы запустили протокол приоритетного розыска, наша система безопасности подтвердила, что человек, которого мы ищем, прошёл через пункт охраны тридцать минут назад. Он официально сменил фамилию и получил гражданство Фландрии, именно поэтому в наших базах ещё не прошло обновление этой информации, — прояснил все непонятные моменты Рокотов. — Его пригласил один из наших сотрудников, работающих над созданием сыворотки, для консультации, как вирусолога, лучше всех разбирающегося в вирусах геморрагической лихорадки.

— Просто великолепно. У нас все знали о биооружии и связанном с ним вирусе, многие знали о странном учёном, фонтанирующем странными идеями, и никто, ни один человек, не смог связать эти знания с Елисеем Зиминым. Зачем нам тогда нужен целый отдел аналитики? — вспылил я, делая портал в здание СБ из куска статуи, лежащего у моих ног.

— Я останусь здесь, — подумав немного, сказал Иван, делая шаг назад. — Нельзя оставлять это место без внимания. Если нам понадобится помощь кого-то из Тёмных магов, я сразу дам знать, — тихо добавил он. Я кивнул и активировал портал, когда за камень схватились Эдуард с Ромкой.