Глава 8

Мы переместились в коридор перед входом в научный отдел. Несмотря на чрезвычайную ситуацию, здесь было слишком тихо, особенно после суеты на площадке перед отелем. Я открыл дверь, сразу же направляясь к кабинету Медведевой. Сейчас она должна была находиться на рабочем месте, как, собственно, и все сотрудники Службы Безопасности, включая уборщиков. Рома с Эдом от меня не отставали, и я чувствовал, что с каждым шагом завожусь всё больше.

— Да как вообще произошло, что этот псих оказался в здании СБ, окружённом такой мощной защитой, охраной из живых людей и ещё невесть чем? — не выдержал я и, резко развернувшись, посмотрел на Эдуарда.

— Он не представляет непосредственной угрозы, — ровно ответил Великий Князь. — И вряд ли что-то может сделать, что повлекло бы к необратимым последствиям внутри этого здания. Поэтому для нас он физически неопасен.

— За исключением того, что сейчас Зимин в курсе проводящегося расследования. Но, разумеется, ты прав, физически он не представляет никакой угрозы, — прошипел я, чуть ли не пинком открывая дверь в кабинет начальника научного отдела. Лана вздрогнула, отрывая взгляд от зависшей перед ней какой-то замысловатой молекулы, спроецированной в воздухе при помощи одного из новых изобретений моих умников. Артефакт проекции, как-то так они его назвали.

— Дмитрий Александрович, что-то случилось? — Медведева встала со своего места, глядя на меня обеспокоенным взглядом. Немного подумав, она отключила артефакт, чтобы эта крутящаяся в воздухе молекула никого не отвлекала.

— Где он? — резко спросил я, разглядывая растерявшуюся девушку.

— Кто? — всё же решила уточнить она.

— Зимин, или как там он сейчас зовётся! Вирусолог и гражданин Фландрии. И мне кажется, вы забыли, что лица, имеющие двойное гражданство, могут пройти через пропускной пункт охраны только с разрешения начальника СБ! — говоря, я продолжал идти к столу, останавливаясь к нему практически вплотную.

— Эм, в случае отсутствия начальника СБ и его заместителя в период чрезвычайной ситуации начальники отделов могут лично принимать подобные решения после стандартной проверки, — нахмурилась она, явно не понимая, что происходит и в чём именно она провинилась. — Все процедуры были соблюдены, проверку безопасности на посту охраны он прошёл. А в чём, собственно говоря, проблема? Он лучший специалист в этой области, и мы имеем право приглашать внештатных сотрудников для консультаций.

— Она права, — произнёс Эдуард. — У нас на него ничего не было, кроме провального тестирования у Рерих. Просто стечение обстоятельств.

— Как и присутствие Ванды в отеле. Ну что можно сказать, он явно добился того, чего хотел, и теперь работает в СБ, водя всех за нос, — холодно констатировал Рома. — Лана, где он?

— В основном защищённом боксе. Зимин работает вместе с нашей командой над выделением активных антител из проб крови Орлова и ваших, Роман Георгиевич. Это вообще была его идея — использовать вашу кровь в качестве катализатора и стабилизатора, — поспешно ответила она, выходя из-за стола. — Может, вы объясните, что происходит?

— Потом, — махнул я рукой, выходя из кабинета следом за сорвавшимся с места Гараниным. Мы смогли его догнать только у герметичных дверей закрытого бокса, когда он затормозил перед идентификатором, сканирующим радужку.

— И куда ты так торопишься? — спросил я, заходя внутрь бокса после того, как программа смогла всё-таки распознать Гаранина и открыла двери. Он ничего не ответил, пропуская меня вперёд.

Это помещение научного отдела отличалось от остальных. Как минимум тем, что оно было стационарно разграничено на прозрачные боксы толстыми стеклянными перегородками. В одном из таких комнатушек работало несколько человек в защитных костюмах, но с модифицированными масками, избавленными от этих устрашающих клювов, которые наверняка мешали им, потому и стали невостребованными. Когда мы зашли, работа резко остановилась, и головы всех находящихся здесь учёных повернулись в нашу сторону.

Среди них я сразу же узнал Зимина по фотографии из его личного дела. Он быстро потерял к нам интерес и первым вновь склонился над микроскопом, что-то поясняя молодой сотруднице, стоявшей рядом с ним. Он выглядел совершенно обычным учёным: сосредоточенным, увлечённым, можно сказать, вдохновлённым.

— Роман Георгиевич, — к нам подошёл Сергей Ковров, наш вирусолог, сразу же обращаясь к моему заму. — Рад, что вы в порядке. Ваши пробы уже дали поразительные результаты. Иммунный ответ просто феноменальный. Используя комбинацию сыворотки на основе антител Орлова и каталитических свойств вашей крови, мы можем создать прототип лечебного комплекса уже через несколько часов. Благодаря Елисею Марковичу, согласившемуся помочь нам в такое непростое время.

— Да, разумеется, благодаря Елисею Марковичу, — поморщился Рома, пристально разглядывая подошедшего к нам учёного. Он не выглядел удивлённым и испуганным. Скорее заинтересованным нашим появлением.

— Хочу напомнить вам, что находиться здесь без защитного костюма не рекомендуется, — на этот раз Ковров подошёл ко мне, но я только отмахнулся от него.

Подойдя к центральному столу, где в специальных охлаждаемых контейнерах стояли ряды пробирок и несколько шприцов, заполненных мутноватой жидкостью, я принялся рассматривать их, стараясь понять, где что налито. Все контейнеры находились в периметре, огороженном защитным артефактом, а мигающая красная подсветка указывала на то, что это какой-то опасный материал.

— Это что? — прекратив пытаться прочитать, что наклеено на пробирках, я задал вопрос Коврову, стараясь при этом не смотреть на Зимина.

— Это патоген, с которым мы работаем, — сразу же ответил вирусолог, начиная нервничать, явственно ощущая сгущающуюся атмосферу. — Мы смогли выделить и стабилизировать вирус из проб воздуха отеля и тканей первой жертвы. Работаем в трёх направлениях: анализ мутаций, поиск уязвимостей и создание лечебной сыворотки, и впоследствии вакцины.

— Значит, вакцины пока не существует? — уточнил я, переводя наконец взгляд на Зимина.

— Нет, без изучения уникальных образцов и понимания истинной сути иммунного ответа Романа Георгиевича к вирусу с такой изменчивостью вакцину создать просто невозможно, — закончил за него Зимин, вступая в разговор. — В этих шприцах и пробирках, которые вас так интересуют, содержится вирус в концентрации, примерно эквивалентной той, что поразила отель «Северное Сияние».

Я отключил силовое поле защитного артефакта и взял один из шприцов в руку. Даже удивительно, как всего несколько миллилитров жидкости может привести к смерти тысяч людей, если пустить всё на самотёк.

— Вы хотите сказать, что концентрация вируса напрямую влияет на скорость развития симптомов? — спросил я, не отрывая взгляда от шприца в своей руке. — Раньше подобного в отчётах центра по контролю заболеваний я не видел.

— Зависимость прямей некуда, — с неподдельным азартом подтвердил Зимин. — Предыдущие штаммы давали инкубационный период до часа, и развитие симптомов не зависело от вирусной нагрузки. Этот штамм уникален. Чем выше начальная вирусная нагрузка, тем быстрее идёт разрушение. При прямом контакте с концентрированным аэрозолем, как у бедняги Орлова, счёт идёт на минуты. Это совершенно новая, агрессивная форма, — он подался вперёд, не сводя взгляда со шприца, произнося каждое слово с неподдельной гордостью.

Как бы я ни старался, но не смог уловить ни нотки сожаления или раскаяния. Я пристально посмотрел на Зимина и поймал взгляд голубых глаз, в которых не было ни капли безумия.

— Вот как, — тихо произнёс я, окончательно для себя всё решив. — Значит, прямая зависимость.

Резким, отточенным движением, прежде чем кто-либо успел среагировать, я развернул шприц и всадил иглу ему в шею, нажав на поршень до упора. Всё произошло в полной тишине. И от этого шипение впрыскиваемой жидкости и короткий, удивлённый выдох Зимина были слышны очень отчётливо.

— Дмитрий Александрович, что вы делаете? — воскликнул Ковров и сделал движение в сторону Зимина, но Рома его остановил.

— Да, Дима, что ты делаешь? — повторил вопрос Коврова Гаранин, подаваясь вперёд. — Почему ты это сделал сам? У тебя для подобного есть специально обученные люди. Я, например. И сомневаюсь, что Эдуард смог бы тебе отказать в этой маленькой просьбе.

— Дима, Роман совершенно прав, — проговорил Эд, глядя на Зимина, опустившегося на колени и схватившегося за шею. — Это можно было сделать не так грязно и не у всех на виду.

— Да заткнитесь вы, — прошептал я, рассматривая учёного, вырвавшего шприц из шеи. Он посмотрел на меня глазами, полными непонимания, в которых начал отражаться самый настоящий ужас, быстро сменяющийся паникой.

— Вы сумасшедшие, — прохрипел он, не отводя от меня взгляда. Я молчал, глядя на то, с какой пугающей скоростью начинают проявляться симптомы.

Зимин уже начал дрожать. Мелкая, прерывистая дрожь пробежала по его телу. Из его носа потекла алая струйка крови. Он провёл по лицу тыльной стороной ладони, глядя на красный след с каким-то отстранённым удивлением. На лице Зимина, на его шее, выступающих из-под манжеты руках, начали проявляться мелкие красные точки, похожие на сыпь. Он закашлялся — сухим, лающим кашлем, который тут же перешёл в хриплый, с кровавой пеной на губах.

— Это невозможно, я же… вакцина не работает, — прохрипел он, разглядывая свои руки.

— Удивительно, как быстро всё происходит, правда? — проговорил я, сам удивляясь тому, как спокойно звучал мой голос. Я присел перед ним на корточки, глядя в окровавленное лицо. — Прямая зависимость. Высокая концентрация. Вы же сами всё объяснили. У вас, наверное, даже сыворотка при себе есть? На всякий случай? Карманный антидот для гения, работающего рядом со своим творением?

Зимин, давясь кровью, попытался что-то сказать, но получился лишь хриплый стон. Он судорожно полез в карман лабораторного халата, вытаскивая небольшой инъектор с прозрачной капсулой внутри. Его руки тряслись так сильно, что он не мог попасть им в бедро. Я спокойно забрал инъектор из его слабеющих пальцев.

— Где остальные? Где производство? Где формулы? Расскажешь всё — эту дозу вколем тебе первому. Сколько у тебя времени? Минут десять? Ты сможешь выжить, всё в твоих руках. Я не стану тебя убивать за то, что ты сделал. Я отдадим тебя под суд, и ты даже получишь свою долю славы. Пусть весь мир узнает гения, который ради доказательства своей теории устроил бойню. Гения решившего пожертвовать сотнями жизней ради науки, прогресса и безопасности страны, которую он бросил, сбежав во Фландрию. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что всё это было на самом деле спланировано и спонсировано нашими врагами из этой проклятой страны. Да скорее всего, так оно и было. Как же я мечтаю стереть её с карты нашей планеты, кто бы знал.

— Лаборатория под Тверью, — прохрипел Зимин, протягивая руку в сторону инъектора. — Между Тверью и поместьем Наумовых есть бункер…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал Ромка и, схватив какую-то пипетку со стола, соорудил из неё портал, сразу же исчезая с негромким хлопком. А я закрыл глаза рукой и рассмеялся.

— Надо же, тот самый проклятый бункер. Откуда все странные и опасные типы вообще про него узнают?

Зимин непонимающе смотрел на меня, как и все остальные столпившиеся в стороне учёные, а мне было интересно в этот момент только одно: он сам избавился от останков тел внутри трижды проклятого бункера, или кто-то сделал это до него?

— Дмитрий Александрович, это что же получается, это он всё устроил? — тихо спросила бледная Медведева, вошедшая в бокс сразу за нами, не забыв облачиться в защитный костюм.

— Как видишь, — пробормотал я, и тут же добавил, видя, как руки сразу четырёх учёных, включая Лану, потянулись за микроскопами. — Отставить! Откуда у вас такая странная привычка решать все споры и разногласия при помощи микроскопов? Это же банально дорого. Вон там сколько скальпелей валяется, их берите.

В этот момент Зимин захрипел и завалился на бок, теряя сознание. Он всё ещё был жив, я это чувствовал, но ему точно оставалось недолго. И я был не готов пожертвовать единственной доступной нам лечебной сывороткой ради этого человека. Как минимум, мы сможем произвести некродопрос, чтобы узнать местоположение лаборатории, если он услал Ромку по ложному следу. И в этом случае он не сможет нам соврать.

— Проверяйте! — голос Гаранина, появившегося прямо рядом со мной, заставил меня подпрыгнуть. Я поднялся на ноги, глядя на то, как Ковров вскрывает небольшой переносной холодильник с охлаждающими артефактами. Внутри оказалось девять таких же инъекторов, как тот, что я всё ещё держал в руках.

Я взял один из них, вручив шприц, который добыл у самого Зимина, опешившему Коврову и, больше не раздумывая, подошёл к преступнику, втыкая шприц из контейнера с содержимым в его руку.

Прошло около десяти минут, когда дыхание Зимина выровнялось и он перестал хрипеть.

— Вполне эффективно сработало, — протянул Эдуард, подавшись вперёд и глядя на всё происходящее с жадным любопытством. Всякие вирусы — это была его больная тема, но он ими никогда не занимался. Вообще, всякой заразой в Семье почему-то в большей степени занимались женщины, мужчины тяготели к артефактам и заклинаниям.

— Нужно всё равно проверить сыворотку, прежде чем вводить её заболевшим, — с трудом произнёс Ромка. — Там, кстати, была охрана из пяти человек, явно не ожидавших появления кого бы то ни было внутри бункера при помощи портала. Так что проблем не было. Его скоро должны будут обыскать люди Рокотова, я уже с ними связался, пока вы проводили научный эксперимент в полевых условиях, — устало проговорил Гаранин, опираясь спиной на стену, внимательно следя за действиями учёных.

Они носились по лаборатории с какой-то нереальной для человека скоростью, анализируя составы ампулы, взятой у Зимина, и тех, что были извлечены из контейнера. Я даже не заметил, как они перешли к тестированию на живых клеточных культурах, заражённых тем самым вирусом, выводя результаты на большой экран.

— Да, это она, — наконец выдохнул Ковров, где-то через час напряжённой работы.

За это время даже наш террорист пришёл в себя и лежал на полу, тихо постанывая, в ожидании лекарей, которых мы вызвали из нашего больничного крыла, предупредив, что необходимо изолировать крыло и создать маршрут следования в соответствии с протоколом защиты. Так, на всякий случай. И да, выгнать уже оттуда Бойко. Хватит ему своей улыбающейся физиономией меня бесить.

— Эффективность на культурах стопроцентная. Нам нужно срочно начать массовый синтез на основе этих образцов… — я даже не понял, кто конкретно это сказал, по-моему, Медведева, голос явно был женским.

— Делайте что хотите, а я в отель, — пробормотал Ромка, хватая контейнер с оставшимися шестью ампулами. — Надеюсь, нам пока этого хватит.

Он посмотрел на меня и, дождавшись кивка, переместился при помощи портала, в тот самый момент, когда у меня зазвонил телефон. Я уже отвык от этого звука, с удивлением обнаружив около пятидесяти пропущенных звонков.

— Наумов, — ответил я, хотя звонивший номер был мне неизвестен.

— Дима, это Рокотов, — раздался голос Вани. — Бункер зачищен, здесь есть много чего интересного. Четыре отгороженных друг от друга зоны, целый вольер с животными, как я понимаю, чистыми, но до конца не уверен. Похоже, эта лаборатория использовалась не один год. Я направлю сюда специалистов из центра по контролю заболеваний после того, как мы все сами исследуем и заберём необходимое. Тиму я уже приказал сюда явиться, чтобы поработать с компьютерами. Их тут больше десятка. И да, мы нашли Власова Сергея. Он жив, но сильно травмирован, мы перенаправим его в республиканскую больницу после того, как удостоверимся, что он ничем не заражён.

— Хорошо, — проговорил я, краем глаза замечая, как в бокс входят помощники Ахметовой, неся в руках носилки. Они молча переложили на них болезного и также молча вынесли наружу. — Вы сами-то как?

— Всё нормально, защитой не брезговали, — с усмешкой произнёс Ваня, отключившись.

— Ну и славно, — проговорил я, даже не веря, что всё практически закончилось. Оставалось только дождаться вестей из отеля и надеяться, что наши умники успеют создать сыворотку для всех, кто заразился.

— Дмитрий Александрович, Эдуард Казимирович, — я повернулся в сторону помощницы Ольги Николаевны, неопределённого возраста женщины с внешностью восемнадцатилетнего ангела. — Я прошу вас проследовать за мной, — она указала рукой на дверь, в которую начали входить люди в защитных костюмах с какими-то коробками, вёдрами и распылителями.

— Зачем? — спросил Эд, нахмурившись и заложив руки за спину в своей излюбленной манере.

— Вы подверглись воздействию патогена при контакте с заражённым вирусом человеком. Согласно протоколу безопасности, я вынуждена вас изолировать и поместить в строгий карантин, — судя по голосу, она улыбалась, когда говорила это.

— А…О-о-о, — до меня наконец дошло, что, когда я заразил Зимина, то через него и сам мог подхватить эту заразу. — Но у нас иммунитет и всё такое.

— Разумеется, но вы можете быть заразными, так что не спорьте, иначе мне придётся вас усыпить.

— Да, не так я представлял себе временный больничный, — пробурчал я, сдаваясь в руки целителям.

— Мы вас отпустим сразу же, как только удостоверимся в вашей безопасности для окружающих, — уже без тени улыбки произнесла девушка, подталкивая меня в спину. — Хорошо, что Роман Георгиевич сможет и дальше выполнять за вас ваши обязанности. Временно, разумеется.

— Да, разумеется, — процедил Эдуард. — Хотя незапланированный выходной — это тоже не так уж и плохо.

— Что-то я посмотрю, все воодушевились от такой новости, — усмехнулся, выходя из лаборатории. — Ну ничего, вы сильно не расслабляйтесь, мы с Эдуардом Казимировичем не навсегда вас покидаем.

— Да никто и не думал об этом, — она сказала это так горячо, что не только мне стало ясно — проверять нас с Эдом будут о-о-очень долго.

* * *

Роман переместился прямо в холл отеля, хватая за руку первого же попавшегося ему на пути целителя.

— Вот, — Рома сунул ему контейнер, с трудом разжимая сведённые судорогой пальцы. — Сыворотка. Пять доз, всё проверено в СБ, эффективность подтверждена. Начинайте с самых тяжёлых, у кого меньше всего времени. Наши учёные уже занимаются производством необходимого количества лекарства. Как Вишневецкая?

— У меня нет о ней информации, извините, — развёл руками целитель. — Мы начнём лечение немедленно, — и он осторожно забрал контейнер, сразу же отправляясь с ним к одной из закрытых зон.

— А эта мне, — прошептал Роман, доставая одну из ампул из кармана всё того же рабочего комбинезона, который ему вручили здесь в прошлый раз вместо испорченной одежды.

Сжав её в руке, он сразу же бросился в сторону закрытого коридора, отведённого для тяжёлых больных. Как бы он ни торопился, этот путь, казалось, занял у него целую вечность. Когда он достиг дверей номера, где разместили Ванду, он резко затормозил, сам не понимая, почему это сделал.

Осторожно открыв дверь, Роман зашёл в совершенно пустую комнату. Он остановился, глядя невидящим взглядом на заправленную кровать. Все аппараты и артефакты, ещё недавно работавшие и пищавшие на разные лады, были выключены, а в комнате стояла идеальная тишина.

— Ванда? — глухо, на грани слышимости произнёс он, обернувшись, словно ожидая её увидеть за спиной.

Паника накатила волной, сразу же переходя в отчаяние и опустошённость. Инъектор выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол, только чудом не разбившись.

— Я всё-таки опоздал, — прошептал он, медленно оседая на пол и хватаясь за голову, в которой металась только одна мысль: это он виноват во всём, что произошло, с самого начала. Если бы он обратил внимание на этого психа, а не просто отверг его кандидатуру, если бы вовремя про него вспомнил, если бы сообщил ей, что заказ снят, если бы… Он закрыл глаза, не противясь ледяной волне, накрывающей его с головой.

— Рома, какого хрена вы все не отвечаете на звонки⁈ — знакомый женский голос заставил поднять голову и сфокусироваться на стоящей в проёме фигуре в защитном костюме.

— Телефон и рацию отобрали во время санобработки, — коротко пояснил он.

Ольга Николаевна вошла в комнату, её взгляд скользнул по пустой кровати, по валявшемуся на полу инъектору, и, наконец, остановился на нём. Она вздохнула, протянула руку и грубо схватила его за плечо, заставляя встать.

— Какие же вы все идиоты, — пробормотала Ахметова. — И я в первую очередь. Рома, посмотри на меня! Ванда не умерла, она живее всех в этом чёртовом отеле! Потому что лично я скоро свалюсь от усталости.

— Что? — непонимающе посмотрел на неё Роман. — Но…

— Я только что её перевела, а эту комнату подготовили для Окунева, потому что других оборудованных помещений не так уж и много, — терпеливо пояснила главный целитель.

— Куда перевела? Да что случилось⁈ — заорал Гаранин, вырывая руку из захвата Ахметовой и отстраняясь, стараясь смотреть ей в глаза через стёкла ненавистной ему маски.

— В твой номер, — проговорила Ахметова, поднимая инъектор и ставя его на тумбочку рядом с кроватью. — Вадиму пригодится.

— Оля, что с Вандой? — процедил Рома, не сводя взгляда с женщины.

— Да не знаю я! — всплеснула руками Ольга Николаевна. — Я не могу объяснить то, что произошло. Никто из нас не может. Примерно через сорок минут после того, как ты ушёл, её состояние внезапно стабилизировалось само по себе. Не просто остановилось ухудшение, а началась обратная динамика. Температура упала, кровотечение прекратилось, сыпь практически ушла. Такую регенерацию я видела только дважды в своей жизни: у Димы и у тебя после того, что Семья с тобой сделала. Но вы же не поили её кровью Лазаревых?

— Ты думаешь я бы не сообщил тебе об этом? — потёр Гаранин лоб, отворачиваясь от замолчавшей целительницы.

— Мы взяли повторные анализы, и они противоречат тому, что было изначально. Да, мы трижды брали у неё кровь, и трижды были противоречивые результаты. Сначала они показали, что она вообще не болеет, и я подумала, что у неё мнимые симптомы, ну такое бывает на фоне стресса, — она обвинительно ткнула Романа пальцем в грудь. — Когда у Ванды началось кровотечение, мы увидели, что она очень даже болеет и шанс, что выживет, был нулевым. А сейчас я вижу такой иммунный ответ, что даже тебе не снился. Её организм не просто сопротивлялся вирусу, он его уничтожал с невероятной скоростью. Сейчас у Ванды осталась лишь сильная слабость, как после тяжелейшей болезни, но все витальные функции в норме. Она просто спит. Восстанавливается, — выдохлась Ахметова и замолчала.

— И ты не знаешь, что с ней произошло? — поинтересовался Роман, полностью приходя в себя.

— Это самый интересный вопрос, на который у меня нет ответа! — Ахметова развела руками. — Мы будем разбираться долго и нудно, возможно, запрём её в подвале и начнём глумиться над её телом, представив это в виде научных изысканий. А если серьёзно, мы проверили Ванду на всё, что только можно было в этих условиях и ничего не нашли. Я даже подумала, что она может быть… неважно, всё равно ничего не подтвердилось, — махнула она рукой. — Рома, а что ты знаешь о её семье? В ней не было никого из Древнего Рода? Только это могло бы объяснить подобное.

— Нет, — покачал Рома головой. — Я ничего не знаю о её деде по матери, а кроме него никто точно не являлся представителем не то что Древнего Рода, даже обычной неодарённой аристократии.

— Ну что ж. Значит, пока этот случай остаётся загадкой. Ладно, иди к ней, а у меня очень много работы. Нужно заняться Вадимом, пока ещё есть шанс его вытащить.

— Что с остальными? — поинтересовался Гаранин, начиная думать не только о своих личных проблемах.

— Все стабильны, кроме Вадима, так что время у нас пока ещё есть, — с этими словами она вышла, оставив его одного в пустой комнате.

Рома глубоко выдохнул, окончательно принимая тот факт, что Ванда жива, и его мало интересовало, что именно послужило такому странному и поистине чудесному спасению.

Он медленно поднялся по лестнице на последний этаж и, открыв дверь, тихо вошёл внутрь своих личных апартаментов.

В большой кровати, укутанная в несколько одеял, спала Ванда, дыша тихо и ровно. Никаких следов болезни, кроме едва заметных пятен, оставшихся от кровоточащих язв, не было заметно.

Рома открыл шкаф и, стянув с себя неудобный комбинезон, переоделся в запасную одежду, после чего тихо подошёл к кровати и лёг рядом с ней, не решаясь прикоснуться, чтобы не разбудить.

Напряжение последних часов отпустило его, давая место сильной слабости и усталости. Он даже не стал противиться накатывающей сонливости, просто закрыл глаза, проваливаясь в глубокий беспокойный сон.