Глава 9

Я потянулся и отложил книгу, посмотрев на Эдуарда. Брат в этот момент отпустил дар, из-за которого в комнате было немного некомфортно находиться. Всё-таки у тёмной энергии есть огромный недостаток — когда её призывает тёмный маг, вокруг становится очень холодно.

— Ну что, получилось? — спросил я, рывком садясь на диване и потягиваясь.

— Да, — ответил Эд и покрутил в руке браслет, состоящий из нанизанных на серебряную цепочку небольших драгоценных камней. Камни располагались в строгой последовательности, через строго выверенные промежутки, известные пока только их создателю. — Не понимаю, в чём была проблема у наших умников?

Он бросил браслет на стол и поднял пробирку с кровью, посмотрев её на свет.

— Она за столько времени не свернулась, — сказал он, разглядывая кровавые потёки на стекле так, словно они могли дать ответы на все интересующие его вопросы.

— О, я никогда не забуду выражение лица Маргариты Владимировны, когда она отдавала тебе пробирку, — я негромко рассмеялся. — Никогда ещё не видел такого злорадства.

— Наверняка она почувствовала себя выигравшей в лотерею, — Эд поморщился, поднялся и прошёлся по комнате, разминая немного затёкшие мышцы. — Не каждый день можно увидеть Лазаревых практически в клетке. Когда нас отсюда выпустят?

— Как только мы перестанем выделять этот проклятый вирус, — ответил я, подходя к столу и беря в руки цепочку. — Красиво. Как он работает? Полностью меняет внешность?

— Не совсем, всё-таки кое-какие ограничения существуют, — Эд подошёл ко мне, разглядывая своё творение. Как только он поставит на него своё клеймо, стоимость этой не слишком выдающейся на первый взгляд цепочки взлетит до неприлично высокой суммы. Странно, что он до сих пор этого не сделал. А Эд тем временем отошёл от меня, продолжая говорить: — Невозможно поменять параметры полноценно, на это стоит какой-то блок уже в крови вампира. Например, если нам с тобой придёт в голову принять облик очаровательных девушек, то эти девушки всё равно будут высокими и худощавыми, скорее всего, с тёмными глазами.

— То есть принять облик конкретного человека всё равно будет невозможно, — резюмировал я, бросая цепочку на стол.

— Мы и в моё время не смогли решить эту проблему. Даже у Вовки не получилось это сделать, хотя, положа руку на сердце, лучшего артефактора я не встречал, и вряд ли когда-нибудь уже встречу, — Эдуард снова прошёлся по комнате. — Приблизить образ к оригиналу — вполне. Что касается цвета глаз, то вот, можешь оценить, — он отвернулся и принялся что-то доставать из кармана, а когда повернулся, то я отшатнулся, глядя в льдисто-голубые, а не в тёмно-карие глаза Великого князя.

— Как это… — пробормотал я, но Эд в этот момент поднёс руку к лицу, и в следующее мгновение я выдохнул с облегчением, глядя в привычные тёмные глаза. Эдуард тем временем протянул руку, и на его ладони я увидел две светлые полупрозрачные полусферы.

— Обычные цветные линзы. Почти незаметны, видны на всех камерах, просты в использовании, и очень эффективны, — он говорил так, словно рекламировал их. — Я их заказал через сеть, с прошлой доставкой принесли.

— А, ну да, как же я забыл, ты же со скуки осваиваешь удалённые заказы, — я рухнул на диван и прикрыл глаза. — И как ты отдашь артефакт Медведевой?

— Он прекрасно выдержит дезинфекцию, — Эд зевнул, прикрыв рот, после чего произнёс: — Чем бы заняться?

— Ещё раз список каналов не хочешь посмотреть? — спросил я, не открывая глаз.

— Нет, не хочу, уже всё много раз проговорили и определились, лучше позвони Гомельскому, пускай оформляет сделку, — Эдуард сел на стул и поднял получившийся артефакт изменения внешности. — Метаморфоз. Я, пожалуй, назову его «Метаморфоз». Да, Женя смонтировала где-то материалы по Клещёву. Мы всё-таки планируем пустить их в первый эфир, так что поторопись с заключением сделки.

— Тебе к этому времени нужно будет самому каким-то образом отсюда выйти, — я зевнул. — Уже неделю здесь торчим. Нет, я предполагал, что наши драгоценные сотрудники будут держать нас здесь так долго, как только смогут, пытаясь в это время выбить чего-нибудь у Ромки, но всему же есть предел, в конце концов!

— Нам всё же нужно немного усмирить пыл Клещёва до выхода первого материала, а то он начал проявлять нездоровую активность, до меня дошли слухи, что началось планирование поисков очередного артефакта, пока, правда, не переходящее в активные действия. Из этого следует, что лучше, если Клещёв вообще не будет выходить из дома, пока мы не внедрим к нему своих людей, — добавил Эд, подходя ко мне. Он вообще очень быстро смирился с тем, что будет вести передачу, и теперь тщательно вникал во все нюансы телевидения. — Почему Алина всё ещё не рядом с нашим оппозиционным лидером?

— Не знаю. У неё возникли какие-то сложности. Она передала через Егора, что попробует ещё один способ, и если не получится, то придёт с докладом, — я сел на диване и взял книгу, повертел её в руках и отложил в сторону. Хоть бы документы какие-нибудь принесли для изучения, что ли. Копии, естественно. Всё равно заняться больше нечем.

Мои рассуждения прервал телефонный звонок.

— Дима, ты знаешь, что Яковлев подписал сегодня, почти не глядя? — раздался в трубке голос Демидова, как только я нажал на кнопку вызова.

— Откуда? Но если ты мне сейчас скажешь, то узнаю, — я включил громкую связь, и положил телефон на стол. — Лео, ты сейчас на громкой, и Эдуард тебя тоже слышит.

— Яковлев подмахнул инициативный запрос министра иностранных дел о проведении полномасштабной проверки в нашем ведомстве, — возмущённо доложил Демидов. — Вы вообще представляете, что они о себе вообразили? И ведь специально подгадали время, когда вы находитесь в изоляции!

— Что конкретно они хотят проверить? — нахмурившись, спросил Эд.

— Не что, а кого, — поправил его Лео. — Они будут проверять сотрудников. Оценивать их с точки зрения безопасности для страны, в основном отслеживая связи за границей. И подвели они это под недавний теракт в Ромкином отеле.

— Похоже, наши министры не оставили попыток копать под Ваню, — процедил я. — Ну, я их могу понять, им же высказали всё фландрийские спонсоры. Правильно, люди работали, обиженного гения профинансировали, лаборатории организовали, а туда ввалились солдафоны Рокотова и унесли всё, включая артефакты, питающие компьютеры, из стен повыдирали.

— Они бы ещё сказали, что это Ваня всё организовал, — Эдуард покачал головой.

— Попытки были, — тут же ответил Лео. — Я пытался достучаться до разума Яковлева, но тот просто отмахнулся, заявив, что так всегда бывает после подобных происшествий, и это всего лишь формальность. Да, Дима, когда вы уже меня кем-нибудь здесь замените? Я не могу отсутствовать в своём отделе постоянно. У меня просто изжога начинается, когда я начинаю думать о том, как много всего пропустил. Да я же почти отстал от жизни в мире, и это недопустимо, надеюсь, ты понимаешь.

— Как только я придумаю, кем именно тебя можно заменить, мы сразу произведём ротацию, — пообещал я Демидову, прекрасно понимая, что Лео прав. Он предупреждал о готовящемся теракте, и если бы всё это время был на своём рабочем месте, то кто знает, как бы всё обернулось.

— Я очень надеюсь, что это знаменательное событие произойдёт в кратчайшие сроки, Дима, — с нажимом произнёс Лео и отключился.

— Вот только проверки нам здесь не хватало, — пробормотал я, выключая телефон.

— Какой проверки, ты сейчас о чём? — дверь с шипением открылась, и в комнату ввалился единственный посетитель, которому разрешили нас навещать, кроме целителей раз в день для взятия необходимых анализов.

— Готовься к министерской проверке, Ромочка, — сказал я, в который раз уже за сегодняшнее утро падая на диван.

— Они нас уже проверяли, — мрачно заметил Гаранин, подходя к креслу. Надет на нём был одноразовый защитный комбинезон. Он так стал одеваться со второго дня нашего с Эдом заточения, когда ему надоело выбрасывать одежду, не выдерживающую санобработку.

— Они проверяли соответствие занимаемым должностям, а сейчас будут проверять безопасность сотрудников, — пояснил Эдуард, обходя комнату по периметру. Окон здесь не было, и поэтому он не мог занять свою любимую позицию, разглядывая, что творится снаружи.

— Пусть проверяют, — махнул рукой Роман. — Не узнают ничего нового, признают меня исчадьем, как обычно, и уйдут. Я их даже по примеру Смирнова в буфет провожу, чтобы чайку попили, лично. Или лучше Полянского заставить?

— Я бы на твоём месте всё-таки приготовился к возможным неприятностям, — посоветовал я ему. — Ваню сам предупредишь, или лучше мне это сделать?

— Сам скажу, — он взлохматил волосы и посмотрел на меня в упор. — Я сегодня буду долго и упорно орать на Ахметову, чтобы она уже вытащила вас отсюда. Дима, я больше так не могу! Почему все решили проверить меня на прочность?

— Потому что, Рома, прежде чем попасть ко мне, им приходится пройти через Эдуарда и доказать ему каким-то невероятным образом, что им нужно ко мне попасть, — меланхолично ответил я. — С тобой проще. Полянский удар плохо держит, а Ольге ещё три дня отдыхать, насколько мне известно. А в прошлый раз, когда ты меня замещал, ещё никто толком не освоился, поэтому тебе было попроще.

— Рома, скажи Ольге Николаевне, что если она пошевелится, то я с позволения главы Семьи сделаю ей подарок — живой штамм холеры, — внезапно заявил Эдуард, садясь во второе кресло. — У меня как раз графин с этой дрянью в защищённом сейфе хранится.

— Эм, — глубокомысленно протянул Гаранин. — Я обязательно ей передам.

Мы замолчали. Молчание не было гнетущим, просто каждый погрузился в свои мысли, текущие вяло, переворачиваясь в голове, как груда неповоротливых камней. Чтобы хоть чем-то себя занять, я осматривал эту небольшую общую гостиную между нашими спальнями. Она была небольшой, полукруглой, наполненной сухим, неприятно стерильным воздухом.

Здесь всё было максимально изолировано от внешнего мира. Даже слив канализации вёл в специальный резервуар, где всё, что мы туда сливали, подвергалось просто чудовищной дезинфекции. Несмотря на полученную сыворотку, вакцина всё ещё находилась в разработке, и угроза эпидемии сохранялась.

— Ванду когда выпустят из карантина? — Эдуард первым нарушил воцарившуюся в комнате тишину.

— Обещали завтра, — ответил Ромка, который каждый вечер перемещался в отель, чтобы провести ночь с Вишневецкой, а потом, пройдя все стадии дезинфекции, возвращался в СБ. — У меня уже от этой вонючей дряни волосы начали вылезать, — пожаловался он не понятно кому. — И никто всё ещё не говорит, каким образом она излечилась. Все целители и вирусологи только руками разводят. Говорят, что если бы здесь был замешан Древний род…

— Да скажите вы уже им про дела Ванды, — раздражённо прервал его Эд. — Тем более что старик недавно умер, и я настоятельно порекомендую Ветте заявить права на причитающееся ей наследство.

— О чём ты говоришь? — осторожно произнёс Роман. — Дед Ванды — представитель Древнего Рода? И ты даже знаешь какого?

— А что, ты не знаешь? — Эдуард совершенно искренне удивился.

— Представь себе, нет, — Ромка нахмурился и скрестил руки на груди. — К какому Роду Ванда принадлежит?

— Да к Штейнам, к кому же ещё, неужели непонятно, — Эд покачал головой. — Я в новостной ленте узнал, что отец и дед вашего однокашника Николая Штейна отправились не так давно на рыбалку в одну экзотическую страну, где с ними произошёл несчастный случай. Они утонули в бассейне с шампанским, в котором купались с тремя проститутками. Девушки, к слову, не пострадали.

— Какая печальная история, — протянул я без тени сочувствия.

— Ты хочешь сказать: «Какая позорная смерть»? — уточнил Эд. — По-моему, это уже близко к грани даже для Штейнов. Как они вообще умудрились выжить после падения Империи?

— И Ванда принадлежит к этой чокнутой семейке? — Ромка закрыл лицо руками и тихо рассмеялся. — С другой стороны, это многое объясняет. А Коленька что, получается, принял на себя обязанности главы?

— И сейчас, скорее всего, дезориентирован, — хмыкнул Эд. — Это нормально, так всегда бывает. От двух недель до месяца он будет слегка не в себе и крайне уязвим. Поэтому-то я и поговорю с Агнешкой и Веттой. Сейчас можно с него стрясти всё по максимуму. Кстати, Никита тоже будет претендовать на часть наследства Георгия, когда тот сделает всем одолжение и лишит нас своего общества навечно.

— Я не против, — Ромка перестал смеяться и пожал плечами. — Более того, я буду настаивать, чтобы ему досталось всё. Боюсь только, нам придётся ещё долго ждать этого благословенного момента. Но Штейны… Чёрт, мне нужно как следует переварить эту новость.

Мы все снова замолчали, и тут у Гаранина зазвонил телефон.

— Хм, — задумчиво произнёс он, глядя на дисплей.

— Ты ответить не хочешь? — из его телефона раздавался какой-то марш, а Роман и не принимал, и не сбрасывал вызов, продолжая пялиться в экран.

— Я не отвечаю на звонки на личный телефон с незнакомых номеров, но этот какой-то слишком настойчивый, — ответил Рома, посмотрев на меня. — Он мне всё утро названивает.

— О, Прекраснейшая, да включи ты уже громкую связь, вместе послушаем, кто так сильно хочет с тобой пообщаться, только заткни его уже, — это уже сказал Эд, глядя на трезвонивший телефон почти с ненавистью.

Рома пожал плечами и нажал кнопку ответа, одновременно активируя громкую связь.

— Доброе утро, это Смирнов из Министерства путей и сообщений, — раздался из трубки знакомый голос. Мы с Ромкой удивлённо переглянулись. — Роман Георгиевич, это вы?

— Да, это я, — осторожно ответил Гаранин. — А откуда у вас мой личный номер, Афанасий Викторович?

— О, мне было очень сложно его достать на самом деле. Пришлось подключить все свои связи и даже пару раз нарушить должностные инструкции, — ответил Смирнов, понизив голос до шёпота. Ромка прищурился, а я ощутил холодок разочарования. Ну вот, единорогов всё-таки не существует, а ведь мне так сильно хотелось в них верить. — Вы не поверите, но только в Пенсионном фонде мне удалось добыть ваш номер. Там же мне подтвердили, что вы, работали семейным психологом, прежде чем устроиться в СБ.

— Это что, шутка? — настороженно спросил Рома.

— Нет, что вы, я понимаю, что нарушил закон о защите личных данных. Кроме того, я даже принёс взятку девочкам из Пенсионного фонда в виде тортика, но другого способа найти ваш номер у меня не получилось, — в голосе министра послышались виноватые нотки.

— Что? — Ромка заморгал, а я едва с дивана не свалился. — Простите, Афанасий Викторович, а напрямую связаться с СБ вы не пробовали?

— Пробовал, но мне ответили только, что Гаранин Роман Георгиевич здесь работает, но информации о том, что вы являетесь психологом, у них нет. И тогда я подумал, что, возможно, данная информация не доступна секретарю. Так что пришлось покупать тортик и лично идти в Пенсионный фонд, чтобы всё уточнить. Они сказали, что более эффективного специалиста в Москве просто не найти, — когда он это произнёс, я закусил костяшку пальца, чтобы не заржать. Интересно, что там за шутницы в Пенсионном фонде работают? Или это своеобразная месть за тортик? Ну а что, может быть, девушки на диете, а тут министр с тортиком притащился.

— Афанасий Викторович, я правильно понял, вам нужен семейный психолог? — осторожно переспросил Рома.

— Ну да, поэтому я вам и звоню, — в голосе Смирнова прозвучала лёгкая усталость. — Видите ли, Роман Георгиевич, ко мне обратилась по частному вопросу одна дама, у неё проблема с Комитетом по межеванию, потому что её муж довольно успешно пытается отсудить себе кусок их общего земельного участка…

— Это всё здорово, но при чём тут Министерство путей и сообщений? — зачем-то решил уточнить Гаранин.

— Понимаете, Роман Георгиевич, по этой спорной территории должна пройти новая магистраль, а пока у этой дамы семейные неурядицы, дело застопорилось…

— Так, Афанасий Викторович, а теперь, пожалуйста, помедленнее, — Ромка поднял руку, словно Смирнов мог его видеть. Министр замолчал, а Рома глубоко вдохнул, выдохнул и снова заговорил: — Объясните мне, только медленно и простыми словами — а я тут при чём?

— Роман Георгиевич, сделайте доброе дело, помогите этой даме решить её проблему с мужем, — и вот тут я всё-таки упал с дивана на колени, но не я один — Ромка в этот момент потянулся к столу, чтобы взять телефон, и грохнулся на пол одновременно со мной.

— Роман Георгиевич? У вас что-то произошло? Я услышал какой-то шум.

— Нет-нет, всё нормально. Афанасий Викторович, вы вообще знаете, кто я? — спросил Рома, вставая с пола и наклоняясь к телефону, лежащему на столе, словно пытался увидеть на экране изображение Смирнова.

— Ну конечно! Я понимаю, теперь у вас несколько иной профиль работы, но… не могли бы вы тряхнуть стариной…

— Мне двадцать один год, — прервал его Ромка максимально холодным тоном.

— Это совершенно неважно. Вы же можете сделать большое доброе дело…

— Вы же понимаете, что должны оформить запрос в соответствующей инстанции? — Ромка медленно провёл ладонью по лицу.

— Какой запрос, я же не нанимаю вас для какого-то противозаконного дела. Просто чисто по-человечески прошу помочь одному хорошему человеку.

Гаранин так беспомощно посмотрел на меня, что я уже двумя руками закрыл рот, чтобы не зайтись в гомерическом хохоте. У меня даже слёзы на глазах выступили, и я даже не пытался с пола подняться. А Ромка тем временем попытался что-то доказать Смирнову.

— Афанасий Викторович, вы не понимаете, я могу совершить это доброе дело, только избавив вашу даму от её мужа…

— Вот, вы сразу же уловили суть проблемы: нужно избавить эту пару от их разногласий, и всё в итоге наладится. Вы настоящий профи, Роман Георгиевич, я так на вас надеюсь. Имена и адрес сейчас перешлю вам в текстовом сообщении, — и Смирнов положил трубку.

— Что мне делать? — Ромка смотрел на погасший экран, не мигая, словно пытаясь его загипнотизировать.

— Совершить доброе дело, — с совершенно невозмутимым видом ответил ему Эдуард. — Помирить некую даму с её мужем, чтобы у нас появилась новая магистраль.

Ромка некоторое время постоял, покачиваясь с носков на пятки и обратно, затем, схватив телефон, быстро вышел из нашего изолятора. Перед тем, как дверь с шипением закрылась, я услышал, как заработала система дезинфекции.

— Надеюсь, он всё-таки решит проблему дамы не слишком радикально, — простонав, я переполз на диван.

— Дима, что я сейчас только что услышал? — спросил Эдуард, и я повернулся в его сторону.

— Единорога, — ответил я с совершенно идиотской улыбкой. — А вообще, можешь сходить познакомиться с министром Министерства путей и сообщений Смирновым Афанасием Викторовичем. Тем более повод есть — новая магистраль и всё такое.

— Ты прав, я действительно схожу и познакомлюсь с этим «единорогом», — сказал Эдуард, вытаскивая телефон. — Только в отличие от тебя, я не брезгую всеми имеющимися у меня способами получения информации. Так, на Гаранина надежды мало, придётся уже действовать самому. Набрав номер, он бросил телефон на стол, чтобы я слышал, кому он звонит и о чём будет разговаривать.

— Эдуард Казимирович, вы не представляете, как я рада вас слышать, — раздался весёлый голос Ахметовой. — Вы что-то хотели мне сообщить?

— Как вы относитесь к взяткам, Ольга Николаевна? — спросил Эд прямо.

— И что вы можете мне предложить в обмен на то, чтобы я поторопилась с вашим освобождением, применив новую экспериментальную сыворотку, направленную именно на носителей? — ласково проворковала Ахметова.

— Графин со стопроцентным, смертоносным, а самое главное живым штаммом холеры вас заинтересует? — голос Эда понизился, и в нём появились обволакивающие нотки.

— О, а вы умеете соблазнять женщин, Эдуард Казимирович, — выдохнула Ахметова.

— Конечно, я всегда говорил, всё, что написано обо мне в любовных романах — истинная правда, — Эдуард улыбнулся.

— Я тоже вставлю свои пять копеек, — я с азартом включился в этот странный торг. — Если вы поторопитесь, то как только Демидов снова подхватит какую-нибудь редкую смертельную дрянь, вроде перенесённой им не так давно чумы, то я сразу же отдам вам его на опыты.

— О-о-о, — протянула Ахметова, кашлянула и добавила: — Сегодня вечером вам введут сыворотку, а если завтра утром вы дадите отрицательный результат, то вас сразу же после проведения дезинфекции выпустят. Но, Эдуард Казимирович, не забудьте о своём чудесном графине.

— Я никогда не забываю о своих обещаниях, — промурлыкал Великий Князь и отключился. — Ну вот и славно. Осталось недолго потерпеть. И почему я про этот проклятый графин только сегодня вспомнил?