Глава 10

Утром Гаранин взбежал по ступенькам крыльца главного входа в СБ и потянул на себя дверь. Почему-то именно сегодня ему захотелось прокатиться по улицам города, открыв окно, впуская в салон утреннюю прохладу.

В холле его ждал сюрприз. Рокотов Иван Михайлович лично проверял спешащих на работу сотрудников, обосновавшись на месте дежурного. Это создавало определённые неудобства, потому что сотрудники мялись возле арки, не решаясь пройти идентификацию, создавая тем самым очередь, которая заканчивалась у самых дверей и почти не двигалась.

— Что происходит? — шёпотом спросил Рома у стоявшей перед ним Литвиновой. — Иван Михайлович заподозрил заговор и теперь прямо на входе ловит заговорщиков?

— Нет, — так же тихо ответила ему Женя. — Разумеется, Иван Михайлович никого не ловит.

— Да? А судя по ужасу на лицах тех несчастных, которые приближаются к его столу, он не просто кого-то ловит, а прямо на месте начинает бедолаг страшно пытать, — Рома выглянул, оценивая действительно бледных сотрудников и совершенно невозмутимое Ванино лицо. — Женя, какого чёрта Рокотов здесь делает? — он снова повернулся к Литвиновой. Пресс-секретарю должно было быть известно, что происходит, это входило в её обязанности.

— В СБ какая-то жуткая проверка, и всех волков забрали проверяющие. А Рокотов на этот пост только своих волчат ставит, и вам это известно, Роман Георгиевич, — Женя высунулась посмотреть, на каком этапе застряла идентификация. — Почему-то арка вашу Ольгу не хочет пропускать, какие-то противоречивые данные выдаёт, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Ромы.

— Ты начала объяснять, почему Рокотов сейчас мучает Олю, хотя полностью уверен, что это именно она, — перебил её Гаранин.

— Ну, так волков забрали проверяющие, самого Ивана Михайловича оставили на закуску, вот ему и пришлось временно кого-то из своих ребят подменить, — выпалила Литвинова, закусив губу и пытаясь рассмотреть, что же там с аркой происходит.

— Оля, просто сними это проклятое кольцо, — до них долетел усталый голос Рокотова. — От него же фонит Тьмой так, что у меня волосы на затылке приподнимаются. Чья это работа?

— Это подарок, — тихо пискнула Ольга, прижимая руку с кольцом к груди. — Работа Эдуарда Лазарева с его личной печатью.

— Оля, чего ты боишься? Что я украду это кольцо? — Рокотов сурово посмотрел на девушку. — Я тебя понимаю, правда, понимаю, оно стоит столько, что любой здесь присутствующий может легко обменять его на небольшой островок в Тихом океане и жить ни в чём не нуждаясь и больше не работать, но ты же видишь, оно искажает результат! Создаёт ощущение, что тёмные эманации исходят от тебя, и это, знаешь ли, заставляет напрягаться, особенно учитывая тот факт, что женщин — тёмных магов не бывает.

— Нет, я его только недавно снова надела. Без него мне плохо, — она всхлипнула.

— Ты такая же ненормальная, как и твой босс, и его придурошная кобыла, — Рокотов покачал головой. — Руку вперёд вытяни.

— Зачем? — снова пискнула Ольга.

— Отрублю её тебе, зачем же ещё? Руку! — рявкнул Ваня, и Ольга протянула руку со сверкнувшим на пальчике массивным перстнем в виде оскаленной морды волка. — Сейчас идентификацию отдельно кольца проведу и впишу в твои параметры.

Он провёл по руке портативным идентификационным прибором. Что-то ввёл со своей клавиатуры и махнул Ольге на арку. Сейчас она прошла идентификацию без особых проблем, и очередь наконец стронулась с места.

— А что не так с вашей кобылой? — тихо спросила Литвинова, глядя на Гаранина с нездоровым любопытством.

— Ирэн очень любит тёмные побрякушки, они её успокаивают, — автоматически ответил Рома, а потом посмотрел на Женю с подозрением. — Ты же мою лошадь имела в виду?

— Конечно, а вы что подумали? — и она, мило улыбнувшись, отвернулась от него.

К тому времени, когда Ромка подошёл к Рокотову, вернулся Липняев, чтобы сменить своего командира.

— Ты всех запугал одним своим видом, — улыбнулся Фёдор, вставая на своё место и обращаясь к Ване.

— Ты знал, что на Орлову накладывается искажение перстня Эдуарда Лазарева? — Рокотов мельком глянул на Романа, и, убедившись, что кроме исполняющего обязанности начальника СБ никого поблизости не наблюдается, решил повоспитывать своего подчинённого.

— Я вообще не понимаю, как она его носит, — ответил Липняев. — Там же такой фон стоит, закачаешься. Сразу начинаешь о вечном задумываться. Когда его в первый раз увидел, чуть со стула не свалился, — признался капитан.

— Федя, я не спрашивал о твоих ощущениях, — ласково прервал его Рокотов. — Я спросил, знаешь ли ты об этом?

— Знаю, — на этот раз Липняев ограничился коротким ответом.

— Тогда, может быть, ты объяснишь своему неразумному командиру, почему ты сразу не внёс изменение характеристик Орловой в базу? Ты что, не понимаешь, что это кольцо можно снять только с её трупа? — он так рявкнул, что Ромке самому захотелось вытянуться по стойке смирно и начать оправдываться.

— Виноват, исправлюсь, больше такого не повторится, — отрапортовал Липняев, преданно глядя Ване в глаза.

Рокотов с полминуты смотрел на Фёдора, потом словно неохотно спросил:

— Чем интересовались?

— В основном зарубежкой, — теперь они смотрели друг на друга понимающе. — Я-то в основном по Африке специализируюсь, да по морским операциям. Проверяющей это было не интересно. А вот за Андрея она взялась конкретно, как бы спасать Боброва не пришлось.

— Андрея есть кому спасать, — ответил Ваня и усмехнулся. — Я исправил параметры Орловой. Занеси в протокол и больше так не косячь.

— Есть больше не косячить, — Липняев на секунду вытянулся перед ним, и практически сразу начал устраиваться на месте, доставая объёмный журнал.

— А почему эти таинственные проверяющие не дождались меня и сразу с порога начали кого-то проверять? — хмуро спросил Роман, не надеясь получить ответ и настраивая себя на долгий телефонный разговор с премьер-министром, нередко переходящий на личности.

— Они действуют автономно и не обязаны докладываться, — ответил ему Липняев, после этого кивнул на идентификатор. — Роман Георгиевич, прошу. Раз вы почтили нас своим вниманием, то будьте так любезны пройти идентификацию по всем правилам.

— Пока Дима с ума сходит от скуки на карантине, — менторским тоном заявил Рома, проходя под аркой, поежившись, когда по нему пробежали сотни невидимых взглядом лучей, считывающих многие параметры, — я могу воспользоваться своим положением и применить ко всем вам дисциплинарные воздействия.

— Ого, господин начальник мне угрожает? — Липняев откровенно веселился. — Ваня, посмотри на него, он мне угрожает.

— И правильно делает, а то распоясались совсем, — сухо прокомментировал Рокотов и направился с поста куда-то вглубь СБ.

Роман расписался, усилив подпись даром, чтобы создался слепок его личности, и направился к своему кабинету. В то время, когда он замещал Диму, ему ни разу в голову не пришло воспользоваться кабинетом Наумова. В приёмной царила весьма напряжённая атмосфера. Ольга с Полянским злобно смотрели друг на друга, не обращая внимания на разрывающиеся от звонков телефоны.

— Если вы оба не начнёте работать, то я приму меры, — негромко произнёс Рома, подходя к двери своего кабинета. — Например, я сфотографирую все искры, которые между вами пролетают, и отошлю фото Лизе.

Полянский вздрогнул, услышав, что говорит Гаранин, и сразу же схватил трубку.

— Приёмная Романа Гаранина, слушаю вас, — быстро проговорил он, приготовившись записывать. Рома удовлетворительно кивнул и повернулся к Ольге.

— Жаль, тебя мне пугать нечем, вряд ли Эдуард будет ревновать… хоть к кому, — добавил он, немного помолчав и прикинув шансы окружающих Ольгу мужчин, сравнивая их с Великим Князем. — Зато мне может очень скоро надоесть, что я не получаю нормального расписания, и я тебя просто уволю.

— А почему меня, а не его? — вскинулась Ольга.

— Потому что тебя мне нечем пугать, в отличие от него, — пожал плечами Рома и вошёл в кабинет, хлопнув дверью чуть громче обычного.

Через два часа ему начало казаться, что мозги скоро закипят и выльются на воротник через уши. Тогда он встал и вышел из кабинета. В приёмной стояла тишина, работа на первый взгляд кипела, а оба его секретаря не смотрели друг на друга, отвечая кому-то по телефону.

— Всегда бы так, — пробормотал Рома, выходя в коридор.

Дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда вышел красный Андрей. Следом выпорхнула Хрущёва, плотно закрывая дверь за собой.

— Спасибо, Маргарита Владимировна, что вытащили меня оттуда, — совершенно искренне сказал Бобров, потирая всё ещё красную шею. — Я думал, меня никогда не закончат допрашивать.

— Мне показалось, что вы просто понравились этой чиновнице, — мило улыбнулась Хрущёва, кивнув Ромке в знак приветствия. Да на него она никогда не смотрела с таким восторгом, граничащим с верноподданническим экстазом, как на Диму, и никогда с таким неприкрытым ужасом, как на Эда. Да и такого неподдельного интереса в её взгляде Рома никогда не отмечал, как когда она смотрела на Андрея.

— Как мне отблагодарить вас? — тем временем спросил Бобров.

— Я согласна на ужин, — быстро ответила Хрущёва. — У меня заказан столик в «Радости волка», после работы я за вами зайду, — добавила она и ретировалась, не дав ему возразить.

— Что это на неё нашло? — немного удивлённо спросил Бобров поворачиваясь к Роме.

— Ну, не знаю, может, у тебя какая-нибудь очень редкая группа крови, и Марго хочет раскрутить тебя на пару десятков миллилитров? — предположил Рома, хохотнув.

— Да иди ты, — Бобров махнул рукой и направился в свой отдел.

Гаранин посмотрел ему вслед и потянулся к ручке, чтобы посмотреть, что там за страшная проверяющая обосновалась, как дверь сама распахнулась, и на пороге появилась миниатюрная брюнетка. Её можно было бы назвать красивой, если бы не презрительный взгляд тёмных глаз, который она бросила на Гаранина.

— Я хотела бы переговорить с Тимофеем Лаптевым, — безапелляционным тоном произнесла она, оглядывая Романа с ног до головы.

— Это невозможно, — спокойно ответил ей Гаранин. — Тимофей несовершеннолетний, и его опекуном на сегодняшний момент является Дмитрий Наумов. Без согласия и присутствия опекуна вы не можете допрашивать Лаптева.

— Ну, хорошо, я подожду, когда Наумов выйдет из карантина, — немного подумав, сказала брюнетка, даже не удосужившись представиться.

— Вы можете пока поговорить со мной, — и Рома весьма иронично отвесил ей поклон.

— В этом нет необходимости, — ответила дама и осмотрела коридор. — Вас уже проверили и признали неопасным, Роман Георгиевич.

— Что? — Рома моргнул. — В каком смысле, меня признали неопасным? Вы хоть представляете, кто я такой?

— Конечно, — она удивлённо посмотрела на него. — Род вашей деятельности не представляет угрозы, поэтому вы признаны неопасным. Ещё вопросы? Если нет, то я предпочту работать. Вы не знаете, где сейчас находится Иван Рокотов?

— Понятия не имею, — Рома отвечал, переваривая новость, что, оказывается, в СБ даже Тим опаснее его. — Иван Михайлович может находиться где угодно в пределах СБ. И послушайте…

Она не стала его слушать, а пошла быстрым шагом по коридору, ища Рокотова.

* * *

Нас выпустили ближе к обеду. Эдуард сразу же переместился к себе, чтобы переодеться, забрать графин с холерой и взять из моей квартиры мне запасную одежду. Просить Лену было не проще, из-за этой проклятой проверки её не должны пропустить внутрь, и моя одежда застряла бы где-нибудь на уровне холла. Так что лучше уж Эд пускай мне её принесёт. Я же, как был в странном чёрном комбинезоне на голое тело, поспешил к своему кабинету.

В приёмной сидели на диванчике Алина с Егором. Он что-то ей успокаивающе говорил, а она сидела, прижавшись к нему, с совершенно несчастным видом.

— Что стряслось? — спросил я, подходя к двери своего кабинета.

— Очень креативно, — Егор оглядел меня с ног до головы. — Как ты через всё СБ прошёл в таком виде без приключений?

— Сегодня в коридорах как-то удивительно пусто, не знаешь, с чем это связано? — спросил я, открывая дверь и указывая на неё. — Заходите. Подождём мою одежду в более комфортных для меня условиях.

Мы прошли в кабинет и расположились за столом.

— Сегодня проверка, — совершенно серьёзно, без своего обычного ерничества сказал Егор. — Все сидят на местах и судорожно приводят всё в порядок, потому что никто не знает, что это за проверка, с чем связана и что от неё ждать.

— Да, какая-то тётка с лицом крысы шныряет, везде суёт свой нос, но пока третирует только волков Рокотова. А её помощники засели в отделе кадров. Я Леонтьеву возле кофейного аппарата видела, так у неё пар шёл из ушей и, кажется, из носа. По-моему, она уже готова убивать, — заговорщицким шёпотом сказала Алина.

— Меня, к слову, ещё не дёргали, — добавил Егор.

— Так, ладно, — я провёл рукой по влажным после обработки волосам. — Не буду пока никого трогать, пусть сидят и ждут проверяющих. Ты мне сейчас кратко обрисуешь обстановку, а потом я уже свою проверку пойду проводить, и многим это понравится ещё меньше, чем министерская. Это надо было додуматься не предоставить мне полноценную информацию за всё то время, пока я сидел взаперти.

— Боялись, что документы просто сожгут, чтобы не доставать из карантина? — спросил Егор, по привычке беря в руки лист и начиная чертить какие-то вероятности.

— А что, пока меня не было, человечество разучилось снимать копии? — спросил я вкрадчиво.

— Упс, — отчётливо произнёс Егор. — Дима, ты знаешь, а ведь действительно никто не подумал.

— Даже Ромка, — я придвинул к себе папку со скопившимися документами. Мне здесь жить придётся, чтобы всё разобрать. — Что по отелю и вирусу?

— Полноценный доклад представят тебе завтра на планёрке, но я могу сказать основные моменты, — Егор перестал чертить и посмотрел на меня. — Это фландрийский заказ. Им было всё равно, где именно начнётся эпидемия, нашему гениальному вирусологу отдали этот момент на откуп. Конкретного заказчика не удалось выявить, слишком много офшорных операций с деньгами. Тим в итоге запутался так, что чуть на Гаранина не вышел, заявив, что начальной точкой финансирования стали Ромкины фландрийские счета. Так что мы в конце концов плюнули и больше не пытались вычислить основного заказчика.

— И Ромка знал про этот чёртов бункер, — тихо пробормотал я, помотав головой. Какие только странные мысли в голову не лезут. — Отель?

Егор не успел ответить, потому что дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Гаранин.

— Я только что от Ахметовой. Она только и говорит о том, какой чудесный у неё начальник, а будь она помоложе, то Ольге с Эдуардом ничего не светило бы, потому что она костьми бы легла… Хм, по-моему, лучше не продолжать, на что она готова была пойти ради одного графинчика с чудесной, просто чудесной холерой, — Рома сел напротив меня и посмотрел в глаза. — Дима, скажи мне честно, я что, совсем неопасный тип?

— А почему ты об этом спрашиваешь? — задал я встречный вопрос.

— Ты можешь просто ответить? — Ромка подался вперёд, не сводя с меня пристального взгляда.

— Нет, Рома, ты не опасный, — совершенно честно ответил я, и побарабанил пальцами по столу. — Отель.

— В отеле карантин, жизни гостей ничего не угрожает, и, чтобы им было чем себя занять, часть игрового оборудования была перенесена туда, так же, как и несколько прекрасных игровых комнат для детей, — отчитался Гаранин. — Люди не то чтобы счастливы, но вполне довольны, а мы получаем сверхприбыли, потому что в игорный дом — очередь больше, чем в «Радость волка». Как оказалось, отель со смертельной заразой внутри — это так романтично, и просто любопытно. М-да, людей мне никогда не понять.

— Это точно, — я потёр лоб и посмотрел на Егора и Алину. — В чём трудность внедрения к Клещёву?

— Он мне не доверяет, — Алина скривила личико в очаровательной гримаске. — Ну как мне можно не доверять? Я у него точно не наследила, просто он стал каким-то слишком… параноидальным, что ли, — она щёлкнула пальцами, подобрав нужное слово. — Не знаю, что с ним произошло, но он никого больше не принимает в группу «Дети Свободы». К себе подпускает только старых проверенных людей, таких как Николай Штейн, например.

Перед глазами встал фестиваль седьмой Гильдии и Коленька Штейн в обнимку с какой-то девицей. Она точно училась с нами, но я хоть убей не помню её имени. Да и, скорее всего, оно у неё уже давно другое. Тогда золотая молодёжь пыталась окучивать глав Гильдий, да и вообще присматривалась к гильдийцам. Больше всего их интересовал Лис, вокруг бандита постоянно кто-то крутился. И ведь тогда я почти не обратил на этот факт внимания.

Но Штейн, серьёзно? Если бы я так сильно не уважал Ветту, то точно занял бы досуг Коленьки бесконечным судебным разбирательством по поводу причитающегося ей наследства. А может быть, так и сделать? Пусть адвокаты с ним бодаются. А Ветту я побеспокою только один раз, когда подпись на генеральную доверенность о представлении её интересов возьму…

— Я уже прикинул несколько вариантов, как можно заставить кого-то из них поручиться за Алину, но у меня ничего не получается, — Егор помотал головой и потёр глаза. Они у него были не красные, но определённая усталость в них всё равно прослеживалась.

— А если замена? — внезапно предложил Ромка, в свою очередь начав что-то чертить. — Зачем что-то придумывать, когда можно парочку изъять и заменить своими людьми под иллюзией или какой-нибудь оборотной штукой? Эдуард же, кажется, что-то доработал. Медведева сегодня по научному отделу с выпученными глазами носится, прижимая к груди какую-то цепочку, и, кажется, скоро придёт задавать очень неудобные вопросы.

— Эд не поставил свою печать, сказал, что пока не выжил из ума, — я пожал плечами. — Так что пускай задаёт. Егор, что скажешь про такую возможность?

— Хм, — Дубов тут же принялся просчитывать варианты. — Это может сработать, — наконец, сказал он. — Замена, быстрое представление, внедрение, а потом молодые люди, ну, скажем, загуляют и перестанут появляться у лидера…

— Или начнут делить наследство, — вставил я свои пять копеек. — А если они ещё и перед заменой понесут некоторые финансовые потери…

— Ты хочешь использовать Ветту? — недоверчиво спросил Ромка.

— Агнешка, скорее всего, не в курсе, что каждый ребёнок Древнего Рода имеет право на свою долю, — сказал я задумчиво. — Эта информация не слишком распространяется, но именно с этим связано такое мизерное количество бастардов. Или же этих детей признают и с самого начала воспитывают в Роде, как Никиту, например, — краем глаза я увидел, что Алина даже вперёд подалась, впитывая эти крохи информации о Древних Родах. Усмехнувшись, я добавил: — Егор, так получилось, что нам есть чем занять недавно вступившего в права главы Рода Николая Штейна. Просчитайте варианты именно с ним. И ещё кого-нибудь подберите.

— Это может сработать, — пробормотал Егор. — Дашь мне всю информацию про Ветту, — обратился он к Гаранину, и Ромка неохотно кивнул.

Дверь в очередной раз отворилась, и вошёл Эдуард, неся мне футболку и джинсы с кроссовками.

— Ничего более достойного я найти не смог, — сказал он, протягивая мне одежду. — Дима, у тебя на редкость скудный гардероб. Савин был прав, ты просто неприлично запустил себя. Всю следующую неделю проведём за восполнением костюмов, а то тебя в приличное общество выпускать страшно.

— Спасибо, мамочка, — пропел я, скривившись и глазами указав на дверь. Если на Егора с Ромкой мне плевать, то переодеваться перед Алиной я не собираюсь. Особенно учитывая, что под комбинезоном на мне даже трусов нет.

Эдуард остался в кабинете, и я кратко пересказал ему о чём мы говорили. Немного помолчав, добавил про счета Гаранина.

— Это нужно будет проверить, как ни крути, а Ромка больше всех в итоге получил от всей этой истории, — Эдуард нахмурился.

— Он чуть не потерял Ванду, — напомнил я ему.

— Но не потерял же. Кто-нибудь слишком умный наверняка выскажется, что у него всегда был антидот, и, позволив ей заразиться, Рома просто нагнетал обстановку, выставляя себя жертвой. Мы должны полноценно владеть информацией, чтобы вовремя пресечь слухи, — жёстко сказал брат. — Я всё проверю.

— Хорошо, а теперь пойдём уже встретим нашу проверяющую. И да, мы будем Ромке говорить, что проверяют потенциально опасных людей для существующего правительства и, возможно, страны? — я хмыкнул. — И под это описание попадают Ваня с волками, я из-за связей во Фландрии, включая мать, получившую недавно гражданство этой проклятой страны, и, скорее всего, Тим, из-за его доступа к информации? Убийцы во главе с Гараниным считаются в этом смысле совершенно безвредными котиками.

— Ни за что, — Эд улыбнулся. — Ему не помешает небольшой удар по самолюбию.

Мы вышли из кабинета. В приёмной никого не оказалось, и мы направились искать министерских проверяющих. Двое мужчин продолжали доводить отдел кадров, и я тихо закрыл дверь, решив пока не вмешиваться. А вот главная, Малютина Мария Яковлевна, нашлась в коридоре на втором этаже, где ей удалось, похоже, отловить Рокотова. Мы с Эдом подошли поближе, чтобы увести её, но Ваня поднял на меня взгляд и слегка покачал головой, прося не лезть.

— Господин Рокотов…

— Полковник, — перебил её Ваня. — Полковник Рокотов.

— Ну, хорошо, полковник, — Малютина едва заметно поморщилась. — Где мы можем с вами поговорить?

— Нигде, — довольно любезно сообщил Ваня. — Мне некогда с вами разговаривать, у меня много работы. К тому же мне нечего вам сказать. Мою клятву принимала Оракул, она же назначила меня офицером. Попробуйте оспорить её волю.

— Я не собираюсь ничего оспаривать, я просто хочу поговорить…

— Нам не о чем разговаривать. До свиданья, — и Рокотов развернулся, чтобы уйти.

— Меня интересует дело Римского…

— Что? — Ваня медленно повернулся к ней, а на его обычно невозмутимом лице сыграли желваки. — Откуда вы узнали о деле Римского? Хотя нет, это неважно. Минуточку, — он достал телефон и набрал чей-то номер. — Савелий Юрьевич, полковник Рокотов беспокоит, — сказал он спокойно. — Здесь сейчас передо мной стоит весьма привлекательная особа, присланная кабинетом министров и жаждет поговорить о деле Римского. Да, хорошо. С вами хотят поговорить, — и он протянул трубку Малютиной.

Ор Яковлева даже мы с Эдом расслышали, хотя стояли на довольно большом расстоянии от них. Малютина даже трубку слегка отставила от уха, чтобы не оглохнуть. Он орал минут пять, а когда выдохся, проверяющая пролепетала:

— Да, господин президент, я всё поняла, — и она протянула трубку Рокотову. — Где у вас здесь отдел кадров? Мне нужно там дождаться представителей Секретной службы, чтобы они уничтожили все результаты моей проверки, — произнесла она потерянным голосом и побрела по коридору.

Ваня только что не плюнул ей вслед и унёсся по делам, а Эдуард повернулся ко мне.

— Ну что, пора вернуться на наше рабочее место. Нам только неделю разгребать то, что накопилось, придётся. — Я утвердительно кивнул, и мы пошли уже работать.