Глава двадцать первая

Ладно, фанатки Аластора мне изрядно надоело еще до побега на Землю. Другое дело, что в этот раз на Темного принца бросили взгляд лишь мельком. Зато мне досталось сполна. Если бы взглядом могли убивать – я бы уже стала пеплом. И уверена, что Кристель с радостью станцевала бы на нем.

– Ты!

Такое начало диалога уже напрягает, честно. Нельзя чуть разнообразить?

Я промолчала. Это дело Аластора, пусть разбирается с бывшими.

– Кристель, иди домой.

– Чтобы я не мозолила тебе глаза?

Голос у Кристель звучал высоко и громко. Конечно, вокруг мигом собрались любопытствующие. Туристы, которым любая движуха в новинку, местные жители, которые в курсе, кто это.

– Кристель, не устраивай концерт. Они меня бесят.

– Тебя все бесит! Все, кроме нее!

Палец с розовым маникюром ткнул в меня. Я просто физически ощутила какой там острый ноготь. И на всякий случай приготовилась отбиваться от ненормальной.

– Почему она? – продолжала Кристель с надрывом, подогревая интерес публики. – Почему та, которая плюет тебе в лицо, дороже невесты? Посмотри на меня, Аластор! Ты выбрал меня! Меня хотел назвать женой! Меня, а не ее!

Я видела плотно сжатые губы наместника и понимала, что он с трудом сдерживается. Не хочет причинять вред бывшей.

– Уйди.

– Не хочешь видеть меня, Аластор? А я вот не могу не видеть тебя!

Кристель говорила и плакала, но не замечала этого.

– Я все время думаю о тебе. И ты всегда у меня перед глазами. Ты – чертов сидхе! Ты меня околдовал, а потом выбросил! Но нет, наместник, я тоже могу быть сильной. Могу, да!

Мне не нравились ее глаза, она выглядели как у сумасшедших. В них горела уверенность в том, в чем они себя убедили.

– Я не могу больше видеть тебя. И все сделаю для этого. Я не стану страдать!

Слезы сменились кровью, когда Кристель запустил ногти себе в глаза. В толпе раздались крики ужаса, кто-то упал в обморок. Я же невольно нащупала и сжала руку Аластора. Тот словно окаменел, а затем рванул к бывшей.

– Какого демона, Кристель?!

Он с силой отвел ее руки от лица, но дело уже было сделано. Остатки глаз и кровь смешались на свадебном платье.

К нам уже спешили местная полиция. Вот идиоты! Я сделала им знак, чтобы вызывали врачей. В Горхейме есть аналог Скорой помощи, правда, их еще поймать надо. Но полиция то явно с ними связи имеет.

– У тебя больше нет власти надо мной, наместник! – Кристель смеялась и рыдала одновременно. – Уйди из моей головы, как ушел из глаз. Аха-аха-ха-ха-ха!

Она осела на землю, но Аластор молча подхватил ее и передал подбежавшим полицейским.

Я не могла определить выражение его лица. Лично у самой тряслись руки. То, с каким остервенением Кристель выцарапала себе глаза – пугало. Насколько Аластор завладел ее мыслями, раз она предпочла изуродовать себе. Лишь бы больше не видеть и не страдать?

Любовь сидхе всегда ходит рядом с болью. Я не слышала о счастливом финале для смертного и сидхе. Никогда.

Ни разу.

– Ты как? – тронула наместника за плечо. Оно точно закаменело, настолько мышцы его сейчас были напряжены. Но под моим прикосновением немного расслабились. Правда, странное выражение с лица не ушло.

– Я знал, что Кристель склонна к экстравагантным поступкам, но это…

Аластор тряхнул головой и оглядел зевак. Что-то в его взгляде заставило их мигом вспомнить о более срочных делах. Только пара туристов попытались сфотографировать наместника, на чьих руках еще виднелась кровь бывшей. Аластор молча сделал к ним шаг и буквально в порошок стер фотоаппараты.

– Идем. – бросил он мне. – Займемся делом.

– А…

– Завтра я узнаю, как состояние Кристель. Она сейчас в надежных руках. И ей уделят максимальное внимание. Идем.

Его голос звучал слишком сухо, чтобы я поверила.

Думаю, прежде никто не выцарапывал себе глаза ради него. Тут даже у Темного принца будет шок. Что говорить обо мне.

– Куда мы?

Толпа снова текла мимо нас. Точно и не было только что кровавых разборок. Даже пятна на тротуаре уже стали бледнее, их затаптывали.

– Отвезем гомункула куда хотели. А затем домой. Мне нужно отвлечься от всего этого дерьма.

“Дерьмо” – отличное описание того, что только что произошло. Лично у меня перед глазами продолжало стоять обезображенное лицо Кристель. Она истеричка и дура, но такого не заслужила. Любовь к сидхе сводит с ума.

Аластор молча сел на заднее сиденье автомобиля, а когда тот тронулся, развернулся ко мне.

– Обнимашки.

Я приподняла бровь.

– Что? Издеваешься?

– Мне срочно нужны обнимашки. – не успокаивался Аластор. – Никогда ради меня не выцарапывали себе глаза.

– Это не смешно, Ал! – взорвалась я.

– А я и не смеюсь.

Осеклась на полуслове. Потому что увидела его взгляд. Все еще потрясенный. Все же наместник не совсем чистокровный сидхе. И что-то человеческое в нем осталось. Просто он как всегда скрывает это. Горхейму нужен сильный наместник.

– Хесс, я не хотел ей зла.

– Знаю. Ты просто свел ее с ума.

– Такого не должно было случиться. – скрипнул Аластор зубами. – Хесс, я не причиняю вред своим любовницам. Я дарю им наслаждение.

– Ага, я заметила.

Посмотрела на него, на раскинутые руки, вздохнула.

– Ал, это не брутально.

– Это просто нормально. Хесс, я прошу обнять меня, а не разделить постель.

О, да, молодец! Такой умный мальчик, дайте ему медаль.

Я еще раз оглядела наместника и со вздохом обняла. В конце концов, это даже приятно. Под белой рубашкой стальные мышцы и загорелая кожа. Я осторожно потянула носом, вдыхая этот знакомый запах. Так не пах ни один мужчина, с которыми я была.

– Ал…

– Угу. – проговорил он.

Сам наглый наместник, конечно, вовсю обхватил меня за талию, а носом зарылся в волосы. Это приятно, но надолго такое затягивать не стоит.

– Ал, ты дышишь как сексуально озабоченный.

Аластор отодвинулся от меня.

– Знаешь, Хесс, ты одной фразой можешь сделать из мужчины импотента. Нет, мне это не грозит, но жаль других.

Вот и поговорили, ага. Я перевела взгляд в окно. Там солнце сменило цвет с золотого на янтарный. И город точно плавал в жидком золоте. Я вспомнила Песочника и вздрогнула.

– Не хочу видений. Аластор, что мы знаем о демонических метках?

– Их демоны наносят тем, кто дает им клятву верности. Демоническая метка связывает слугу с хозяином, делает его более сильным, чуть увеличивает жизнь.

– Война с демонами была несколько сотен лет назад. Настолько может?

– Нет. – спокойно ответил Аластор. – Тем более, демонов загнали обратно в Потусторонний мир. Метки должны были постепенно сойти на нет, потеряв связь с хозяевами. Потому так долго никто из слуг не мог продержаться, да еще с меткой. Она бы растаяла.

– Значит, в Небывальщину прорвался демон? Мелкие гады могли ее нанести?

– Нет. Это прерогатива Высших демонов. А от них защищают Врата.

– Если они целые.

Я заметила, что кусаю сама себя за губу. О демонах я слышала только из рассказов да книг. И судя по всему, ничего хорошего от них ждать не стоило. С другой стороны, историю пишут победители. В данном случае – сидхе.

– Королевы уверяют, что они запечатаны навечно.

Я промолчала, но так… многозначительно. Королев нельзя критиковать вслух, могут и услышать.

– Хесс, не молчи.

– Чисто теоретически, – я подбирала слова, – если Врата пострадали, то мог кто-то посильнее мелких тварей пробраться сюда?

– Думаю, они бы дали о себе знать.

– Уверен?

– Хесс, природа демонов – разрушение, боль, страдания. Для них любовь – нечто непонятное. Они смеются, если видят, как страдают другие.

– Уверен? Сидхе для людей, конечно, прекрасны, но нравы у вас тоже не светлые. Тебе напомнить вечеринки Мэб? Клуб БДСМ отдыхает и плачет от зависти.

Аластор кивнул. Он не то, чтобы согласился, но и не стал спорить. Мы некоторое время просто молчали. Пока машина мчалась по улицам Горхейма, пока подъезжала к одноэтажному каменному зданию, чьи окна напоминали узкие злобные глаза. Жилище старика Рика. Того, кто делал чучела, свежевал что угодно и готовил разные тушки для жертвоприношений. А таких здесь хватало.

– Почему мне кажется, что тут воняет?

Аластор вышел первым, глубоко вдохнул и пожал плечами:

– Да просто помойка старика Рика рядом с домом. А он не мучает себя трудом отправлять ее на переработку.

– Фе-е-е!

Я едва не зажала нос. Вонь тут стояла просто отвратительная. Точно кто-то большой сдох месяц назад и все это назад лежал на самой жаре. Огляделась и увидела неподалеку кучу баков, надо которыми с мерным гудением вились мухи и какие-то мелкие существа. Отсюда мне показалось, что у них очень длинные и тонкие руки и ноги.

– Оштрафуй его за вонь.

– Отличная идея, разбогатею на несколько десятков монет. Брось, Хесс, Горхейм – город свободы. Если ему нравится жить в свинарнике – так тому и быть. Идем.

– Даже в Трущобах воняет меньше.

Я прошла между кучами мусора. Странно, район не самый захолустный, вон рядом дома довольно приличные, пусть и обшарпанные. Н цены тут ниже из-за парочки заводов, где трудятся духи и полтергейсты. Вроде изготавливают разные подделки под бренды. А, может, ошибаюсь. Тут заводики и фирмы открываются и закрываются каждый день.

Сам дом, кажется, строили сто лет назад. Камни заросли мхом и грязью, но рамы на окнах были новенькие, с толстыми стеклами. И дверь из толстого дерева, явно с кучей охранных сигнализаций. А ее я заметила мерцание слева от дороги, прямо возле двери. И указала на него Аластору.

– Да, он держит призрачных собачек. Хорошо маскируются, зубы в три ряда и все такое. Эй, Рик! Отгони своих зубастых!

Несколько секунд ничего не происходило, а затем послышался громкий голос. Скрипучий, точно старая мельница.

– Наместник?

– Да. И я очень злой.

Мерцание исчезло, а я поняла, что дышать мне легче. Не люблю то, что невидимо. Его толком не поймаешь.

– Заходи, наместник. Я всегда рад хозяину города.

– Кажется, тебе льстят. – буркнула я.

Мы почти дошли до двери, когда она распахнулась.

В проеме стоял Рик. Ну не знаю, наверное, стариком его назвали из-за густой бороды. Желтовато-грязная, длиной до пояса, она закрывала всю его нижнюю часть лица. Волосы того же оттенка были собраны в хвост, а глаза сверкали темными бусинами. И свет там горел недобрый. Такой у маньяков бывает.

– Что, наместник, сами прибыли, своего прихвостня не направили?

Аларис приподнял бровь, как бы говоря Рику, что тот может продолжать. Старик отодвинулся, давая нам пройти. А сам продолжал ворчать.

– Я-то что, я дома постоянно. Это волка ноги кормят, а меня – руки и, хе-хе-хе, игла.

– Короче. – перебил его Аластор.

Вони тут не чувствовалось, зато стоял сильный запах чего-то, похожего на полироль.

– Девку, наместник, девку нашли. Опять горло разодрали и кишки размотали.

Со всех стен на меня смотрели и скалились чучела самых разных зверей и существ. Стеклянные глазки посверкивали в свете двух ламп.

– Опять? – глухо спросил Аластор.

– Я ее нашел. Вот и решил, что ты того, по этому делу приехал.

– Девушка с растерзанным горлом и животом? – прошептала я.

В ушах зазвенело, точно фотографии перед мысленным взором стали появляться такие же картины. Везде молодые девушки, примерно моего возраста и моложе. Некто раздирал их, точно дикий зверь и уходил. Он не грабил, не насиловал, просто убивал.

Я встретилась взглядом с Аластором.

– Этого давно не было? – спросила охрипшим голосом.

– Около года. – ответил он. – Я с Лекса шкуру спущу, что он не сообщил.

– Возможно, он еще не в курсе. – я перевела взгляд на Рика. – Здесь была полиция.

– А то! И ищейка-детектив. – кивнул он наместнику. – Господин Лекс ошивался, ругался, даже кулак разбил о стену дома. Опять Душегуб за свои делишки принялся?

– Разберемся. – сухо ответил Аластор. – Мы к тебе по делу. Посмотри на это.

Он сделал мне знак, я молча протянула уже начавшего пованивать гомункула. Рик осмотрел остатки, поднеся близко к носу. Я тем временем старалась не думать о том, что все стены увешаны чучелами. Пока не увидела снежно-белую голову, увенчанную полупрозрачным рогом. И ощутила, как сердце пропустило пару ударов, даже дыхание на миг перехватило.

Единорог выглядел оскорбительно неправильно на грязно-коричневой стене. Белоснежная шкура сверкала от блесток. Какой идиот посыпал его ими? Какой кретин осмелился сделать чучело из такого зверя? Я сделала шаг, понимая, что хочу содрать это со стены. А потом развернуться и ударить Рика. Так, чтобы кровь из носа.

Единороги – олицетворение красоты и света, их мало в Тир-На-Ноге, еще меньше в Горхейме. И то, что его поместили на стену, выглядело как оскорбление, как издевательство.

Тепло на моем плече оказалась рука Аластора. По его взгляду я поняла, что надо молчать. И буквально прикусила язык. Но стеклянные глаза единорога не выходили из головы. Сиреневые, как настоящие, но мертвые.

– Ух ты! – Рик уже орудовал инструментами, освежевывая то, что осталось от гомункула. – Вы гляньте, метка то как новенькая. Наместник, а как это…

– Клятва молчания у тебя продлена на вечность. – напомнил наместник холодно.

– Так я ж чего, я ничего, помню все. Потому и спрашиваю. Вы ж знаете, наместник, старый Рик ни слова. Не хочется мне изнутри ледышками то покрываться. Так что это, а? Никак демоны?

– Пока мы имеем только остатки гомункула с меткой. Это сделано недавно?

– Я бы сказал с несколько дней назад, но опять же, повредили ее. Так что берите смело недельки две.

– Демоновы яйца! – выругался Аластор. – Точно?

– Я вам так скажу. – ответил Рик. – Я метки то лично не видел, но прочитал о них все. Гомункулов мне приносили, так что могу смело сказать. Новенькая метка, старый Рик наместника не смеет обманывать. Да и гомункул староват. Он бы давно рассыпался, меточка его удерживала. Только вот как она появилась то, если Врата закрыты.

– А это уже другой вопрос. Рик, если вдруг принесут кого с меткой, пришли людей ко мне.

– Без вопросов, наместник. Хочешь, попрошу своих ребят порыскать по улицам. Глядишь, еще найдут. Хотя чую, лучше б не находили.

– Пусть поищут. – кивнул Аластор. – Оставь это себе.

– Выброшу пакость, воняет уже.

– И сними единорога. – потребовал наместник уже отворачиваясь к дверям. – При нас.

Старик Рик не сразу понял, о чем речь. Потом сообразил и вытаращил глаза:

– Наместник, так я честно его получил. Никто не заваливал его, сам в болото зашел, оттуда и притащили.

– Мне плевать. Снимай.

Рик посмотрел на Аластора, потом сглотнул и как-то съежившись отправился на поиски лестницы. Мы молча смотрели как он с грохотом приставляет ее к стене, как карабкается и с трудом снимает морду единорога.

Я сейчас почти готова была обнять Аластора сама.

Рик же топтался с чучелом в руках и явно не знал, что делать.

– Сожги его. – приказал Аластор. – А пепел отдай в городскую управу, они посыпят им клумбы.

И не прощаясь, он вышел из дома. Я последовала за ним. И только у машины спросила:

– Зачем?

– Я видел твои глаза. – нехотя пояснил наместник. – Когда ты смотрела на единорога. Поехали домой, я устал.