Глава 9. Амир

После расплаты за прошлые грехи ничто не препятствует новым взаимоотношениям. А вот что за расплата? Зависит от грехов.

Амир Сурийский

В комнате из мебели находились только одна кровать и низкая тахта у стены. И сейчас я сидел именно на ней, наблюдая за Мелек, которую всё же не переложил на мягкую кровать. Хотя часть меня этого хотела, но дотрагиваться до неё я не собирался. По-другому попросту не мог. Если ещё раз коснуться лисы, это как предать память отца.

Её корчило от боли уже больше часа. Никогда не видел ничего подобного. Пришлось спуститься и приплатить хозяину постоялого двора за шум.

На обучении магическим премудростям когда-то ещё давно настоял Вахид и в меня вколачивали книгу за книгой, имеющиеся в нашей тайной библиотеке, принадлежащей лично Сурийским. Такая уж наша жизнь, проходящая в войне, и зачастую знания, любые знания помогают распознать, когда дело не чисто, а противник связался с честолюбивым магом.

Так что мне действительно было многое известно. В том числе и о клейме и о цене того на ком оно поставлено в случае если он предаст хозяина. Сжигающая дотла боль. И в зависимости от тяжести признания… такое и наказание. И Мелек расплачивалась. Не факт, что вообще выживет. В книгах упоминались случаи о летальных исходах у тех, кто не так вынослив как другие. И я не знал, выдержит ли эта хрупкая на вид девушка после своих слов.

Зачем она вообще призналась? Это плутовка вовремя скатилась в свой приступ иначе бы я, наверное, всё же убил её ослеплённый яростью, а так у меня появилось время подумать. Меня разрывало между жалостью к лисе и злорадством, что она полностью это заслуживает.

Проходили минуты, пока лиса корчилась у моих ног и ненависть постепенно отступала. Само собой не до конца. Но что я мог сделать хуже чем то, что происходит с ней сейчас? Это похлеще любой пытки, которая могла бы прийти мне в голову.

Убить? Но она и так уже, скорее всего не жилец, это она верно заметила. И если не от моей руки или руки Салиха, то её может добить эта боль.

А раз так? Я начал думать. В чём же всё же причина её откровенности?

У неё было так много способов соврать, промолчать, обмануть, соблазнить… обворожить. И у неё бы получилось, тут не буду скрывать, у неё был бы большой шанс в этом направлении. Ей и так это прекрасно удалось. Могла сказать, что клеймо ей поставили уже после событий годичной давности. Но она от чего-то решила признаться. И не в чём-нибудь мелочном, а в убийстве. Убийстве моего отца. Почти не сомневался, что это дело её рук, хотя прямо она не сказала, но вряд ли заговорила бы об этом, если бы это было не так. Как она вообще провернула это? Больше вопросов, чем ответов от её признания, это точно.

Вывод только один. Мелек дала мне повод и очень не малый… убить Салиха. В конце концов, именно он заказчик убийства Вахида, а лиса всего лишь его орудие.

Я даже не знал, что отца убили. Лекари и приглашённый с Аджарии маг подтвердили всего лишь остановку сердца по вполне естественным причинам… У меня было время смириться с его смертью, хоть и тосковал по нему. Но теперь всё изменилось. Я не остановлюсь, пока падишах Андалузии не умрёт. В этом была её цель? Месть Салиху за клеймо? Думается что именно так.

Несмотря на то, что Мелек сделала, невольно восхищался этой самоотверженностью ради своей цели. И произошедшее до признания тут ни при чём. Совсем. Ну может совсем чуть-чуть. Но я даже злился на неё больше за это.

Подарить мне рай и тут же окунуть в чистый ад. Только эта рабыня способна на такое. Ни разу с самой первой встречи она не повела себя как другие. Что в ней такого?

Но если до того как увидел клеймо принял решение оставить ей жизнь и сделать своей вечной наложницей, то теперь всё изменилось. Я никогда больше не коснусь этой… твари.

Если выживет, то расспрошу чего именно она добивалась и буду действовать по обстоятельствам.

Мотивы Салиха как раз очевидны. Прибрать к рукам Сурию со всей её военной мощью и золотыми приисками. После моей смерти приставить к Надиму того же Динара в качестве наместника до его совершеннолетия, воспитывая из моего сына такого же слюнтяя как он сам. Подлые ублюдки. Салих сам прислал к нам послов с мирным договором, предлагая свою ныне покойную дочь в качестве дара, намереваясь провернуть этот фокус. Уничтожить мою династию в угоду Андалузским. В этом случае они стали бы одной из самых сильных стран в мире. С ними бы считались все.

При мысли об этом заскрипел зубами от ярости. Кто был в курсе? Помимо Салиха и Мелек. Динар? Этот Алим? А Рада? Тогда ей досталось по заслугам. На их счастье я уже успел полюбить Надима. Он моя кровь, плоть моей плоти. Но до того как увидел и узнал всё это, от ярости мог приказать и утопить невинного ребёнка из-за доли вероломной крови, способной нанести удар в спину.

Мелек снова вскрикнула. И кинул на неё новый взгляд. Её выгнуло совсем как недавно во время оргазма, только на этот раз от чистой боли.

Я пытал людей. И никогда не видел, чтобы они могли выдержать столько. Даже у взрослого мужчины бы уже остановилось сердце… От последней мысли снова сжал кулаки. Сразу вспомнился отец, наполняя меня новой решимостью.

Салих! Вот кто истинный виновник! Уже не в силах выносить ожидание сидя, вскочил и заходил из угла угол, когда через несколько минут Мелек снова застонала, но на этот раз характер звука изменился. В нём звучало будто бы облегчение.

Резко повернулся к девушке. Она была вся мокрая и бледная как сама смерть, но глаза… глаза открылись и бездумно смотрели в потолок. Если бы не лёгкое колыхание грудной клетки подумал бы, что умерла, но нет. Бог не был к ней благосклонен и не закончил её муки так быстро.

Я подошёл к ней ближе, нависая сверху, и самого себя заставил легко пнуть её сапогом. Не больно, но весьма ощутимо. Надо дать ей понять, что она не прощена. И никогда не будет. Такое нельзя простить. Если бы хотела Мелек ещё тогда могла бы прийти ко мне. До того как убила моего отца. Признаться и мы бы разобрались. Ну может и не совсем в её пользу, но выбор у неё всё же был. И она выбрала сторону слишком поздно.

— Вставай, — приказал. — Я хочу многое знать. И прежде всего твои мотивы, Мелек.