Глава 22. Сердце пополам. Сердце воедино

Реджинхард медленно повернул мою голову, заставив взглянуть на него.

— Почему? Почему ты будешь плакать, Василина? Я ведь делаю все, чтобы помочь. Чтобы вернуть тебя домой!

— Потому что… — теперь я смотрю ему прямо в глаза. Там плещется озеро усталости и боли, а по берегу уже начинает образовываться ледяная кромка. Скоро она затянет всю поверхность, заморозит чувства это пылкого человека, и его сердце превратится в камень. В алмаз. — Потому что я уже нигде и никогда не смогу быть окончательно счастлива, Редж, — касаюсь ладонью его щеки.

Мой ответ звучит чуть надломлено, и я вдруг понимаю такую простую истину — мой дом теперь и там, и здесь. Мое сердце всегда будет разорвано на две половины, где бы я не осталась. Странно. Говорят, любви с первого взгляда не бывает. Я в нее тоже не верила, но полюбила Дракендорт. Его неприступные горы, вечно неспокойное море, цветодраков, старый замок. Людей, которые здесь живут. Этот воздух, звездное небо, Тень и Дракона. И Реджа.

Да-да, с самой первой встречи, я подсознательно знала — он мой. Иррациональное чувство к совершенно незнакомому человеку. Всеми силами я гнала от себя эти мысли, защищалась, как могла, но…

А теперь этот человек, оказавшийся одним из самых сильных драконов мира пределов, делает то, что приведет его к гибели. Его и предел, за который он несет ответ. Он отпускает меня, когда дракон твердит, как я ему необходима. Да, я не смогла снять яхнэ, но ведь не перестала от этого быть Тенью Дракона. А значит, он без меня не сможет. Это будет началом конца. Могу ли я обречь этот мир своим уходом?

— Почему ты это делаешь, Редж? — мой голос сорвался.

— Потому что тебе не стоит здесь оставаться, твое место там — рядом со своей дочерью, — он нежно погладил меня по щеке.

Ах… Как же больно! Вот здесь, где надрывно стучит мое сердце, часть которого навсегда останется в этом мире.

Я надеялась, что он меня снова поцелует. Мне нужен был этот поцелуй как воздух, но драклорд лишь отрицательно качнул головой и отошел. Одним длинным движением вынул из ножен Рассекающий, и клинок отразил преломленный лунный свет, проникающий сквозь отверстия в потолке. В нем кружились редкие снежинки… Как же красиво и печально!

Я смотрела вокруг широко открытыми глазами, стараясь запомнить, впитать, забрать с собой хоть частичку этого мира на память о своем невероятном приключении.

— Берлиан?

«Я готов», — совершенно безжизненно откликнулся дракон.

— Лина, мне понадобится сильный якорь, чтобы открыть портал в правильное место. Это, без сомнений, твой ребенок. Смотри в глаза Берлиану и думай о дочери. Представь ее в том месте, где она может находиться с наибольшей вероятностью. Непрерывно думай о деталях, что ее окружают, но главное о ней самой.

В груди екнуло, но представлять городской приют или что-то подобное я не стала. Агриппина очень любит Злату, она наизнанку вывернется и других вывернет мясом наружу, но не позволит отнять мою дочь. А, значит: спальня в старом доме, где жили мы с Гапой. Уютная кровать с кучей вышитых подушек, мягкие игрушки повсюду… Агриппина любит баловать Злату.

— Интересно, там сейчас день или ночь?

Не уверена, но мне кажется, что я перенеслась в мир Пределов ранним утром. Конечно, я не знаю, сколько провалялась в отключке, но…

«Ты пришла в себя почти сразу. Прошло не больше десяти минут», — подсказал мне дракон.

— Ты умеешь читать мои мысли?!

«Только когда ты думаешь так громко».

— Хорошо. Тогда пусть будет вечер.

Поздний вечер. Примерно десять или одиннадцать часов. В это время неугомонная Злата или уже мирно спит в своей постельке, или носится по дому, не желая укладываться и изводя нас обеих разными просьбами: пописать-покушать-мне страшно-расскажи мне ту самую сказку.

Драконьи глаза передо мной замерцали золотом, узкие зрачки медленно расширились, но на этом не остановились, а слились воедино, превращаясь в черную дыру. Эта дыра ширилась и разрасталась, а затем принялась светлеть и светиться по краям золотом и мерцающим льдом.

Не мигая, я поддерживала контакт, чувствуя, как начинает кружиться голова. Я так ярко представила привычную картину, что показалось, слышу голос дочки:

— Мама? Мамочка это? Ты здесь?

Сначала все было точно в тумане, но совсем скоро я смогла разглядеть очертания предметов. Передо мной предстала знакомая до боли комната. Подушки-игрушки в наличии, но это вовсе не главное.

— Злата…

— Мамочка, ты вернулась? — малышка подняла маленькую всклокоченную голову от подушки и вытаращилась широко раскрытыми глазищами прямо на меня.

Моя детка находилась так близко — всего-то несколько метров за границей мерцающего круга, где проглядывала детская комната, убранная на ночь. Я на миг утратила дар речи, отмечая, что слышу перезвон драгоценных камешков, в которые превращаются мои слезы.

Мне хотелось броситься ей навстречу, но я ждала отмашки Реджа, чтобы не нарушить волшебство. Тянулись мучительные мгновения, а ее все не было, и не было…

Вдруг Злата радостно завизжала и, соскочив с постели, бросилась ко мне, а за ней… За ней замаячило крылатое чудовище! То самое, которое я уже однажды видела, погибая на холодном асфальте в ту злополучную ночь…

— Злата! — я бросилась навстречу малышке, но опоздала.

Босая ножка уже перешагнула край льдисто-золотого круга, и он вдруг задрожал, запульсировал, словно тонкая ткань на ветру.

Я подхватила Злату на руки, одновременно поворачиваясь спиной, закрывая от удара когтей гарпии, или кто оно там? Не знаю, что меня пугало больше: монстр, угрожающий ребенку, или то, что моя девочка оказалась тоже в этом обреченном мире?

— Мама, мне больно! Мамочка! — завозилась на моих руках Злата.

Я слишком сильно стиснула ее в объятиях, да еще и в неудобной позе. Прикрывая ее собой от опасности, я меньше всего думала об удобствах. Но шли мгновения, а на нас так никто и не напал. По всей логике чудовище уже давно должно было вцепиться в мою спину, но, наверное, Редж и Берлиан расправились с монстром, и мне нет нужды паниковать.

Осторожно выпрямилась, почему-то боясь обернуться и одновременно не в силах оторвать взгляд от лица дочери. Голубые глазенки, полные слез, смотрели на меня снизу вверх, и я утонула в этом взгляде.

— Мамочка! Я тебя так ждала! Гапа говорила, что не надо плакать. Надо ждать. И я ждала и не плакала. Почти не плакала, — Злата шмыгнула носом, а я не выдержала и крепко прижала ее к груди.

Честно говоря, в этот миг я совершенно потеряла дар речи, а также ощущение времени и пространства.

— Златочка, доченька! — далеко не сразу смогла выдавить я.

Гладя дочку по золотистого оттенка волосам, то и дело прижимала к сердцу и не могла насмотреться. Когда-то именно из-за этого необычного цвета я и выбрала доченьке имя.

— Мама! Ты плачешь камушками?! — удивилась она, поймав в ладошку одну слезинку. — Какие красивые! Ой! А ты тоже волшебница, да? Гапа говорила, что… Мама, ты только ее не пугайся. Я ведь не боюсь. Гапа она не такая, как мы. Она волшебная, и очень сильная. И летать умеет, как птичка! — дочка изобразила руками крылышки. — Мы как-то ночью вместе летали. Я по тебе скучала и сильно грустила. Город сверху такой красивенный! Гапа говорила, что ты обязательно вернешься, когда настанет время. Я все ждала и ждала. А время настало да? Ты пришла. Я так рада. Я так скучала! А мы тут будем жить? А где моя новая кроватка? Мама?

Пока на меня обрушивался водопад информации, половина из которой мне казалась бредом, а половина фантазиями, не веря до конца, что мы вместе, я ощупывала, обнюхивала, целовала своего ребенка, наслаждаясь и радуясь каждой клеточкой тела.

Но постепенно сказанное укладывалось в моей ошеломленной до крайности голове и в душе нарастала паника, возвращая меня в жестокую реальность. Похоже все пошло не так, не по плану. Это я должна была вернуться на относительно безопасную Землю, но теперь мы обе здесь в мире Пределов!

— Шшш! — улыбнулась я беспрерывно щебечущей дочери и наконец обернулась. — Мать моя… — вздрогнув всем телом, и отшатнулась, крепче прижимая к себе малышку.

Прохода в мой мир больше не было, зато пернатое чудовище с женскими формами, лицом, крыльями и подобием рожек было живее всех живых. Оно стояло, преклонив голову и колени перед драклордом. И эти колени противоестественно гнулись в обратную сторону! А тот и не думал зарубить это Рассекающим!

Казалось после носферов и прочей нечисти, я должна была уже привыкнуть к необычным существам, но сердце сделало кульбит. Зато Злата лишь заливисто рассмеялась, вместо того чтобы заорать, и неожиданно вырвалась. Лишь в последний момент я успела поймать ее за руку.

— Злата, нет!

— Мама, это же Гапа! Почему ты ее боишься? — удивилась мой малышка.

Гарпия страшноватенько улыбнулась и кивнула мне в знак приветствия.

— Агриппина?!

Я не поверила собственным глазам, но сейчас, когда имела возможность рассмотреть это чудище как следует, с удивлением обнаружила черты своей… родственницы!

— Я не причиню тебе вреда, Василина. Простите, драклорд, мне можно подняться? — голос Агриппины звучал тоже по-другому, но с такими до боли знакомыми интонациями, что сомнений почти не осталось.

А еще первую половину фразы она проговорила по-русски!

Редж степенно кивнул, позволяя ей подняться, при этом он не сводил глаз с меня и моей дочери.

— Но… Как? Я ничего не понимаю.

— Мама! Мам, мам! — дергала меня за рукав дочка.

Ой! Да она же босиком и в одной пижамке, а пол ледяной!

Спохватившись, я снова подхватила ее на руки, заворачивая в край плаща, а Злата принялась с любопытством осматриваться по сторонам. И вдруг как завизжит, как захлопает в ладоши.

— Мам, мама! Там дракон! Дракон! Настоящий дракон! — вдруг громким шепотом произнесла она.

— Его зовут Берлиан, и он тоже добрый. Не бойся.

— Добрый как Гапа, да? — обрадовалась дочь. — Хочу его погладить! Он такой красивый! Хочу забрать домой! Я буду принцессой, как в сказке!

Она завозилась, старательно выпутываясь из плаща.

— Злата, холодно же! Простудишься! Пол каменный, а ты без тапочек!

— Не простужусь, я закаленная, — заспорила дочь. — Хочу погладить дракончика! Ну пожалуйста- пожалуйста!

— Она не замерзнет, — сказал Редж, подходя к нам. Он произнес короткое заклинание, и я ощутила, как воздух вокруг стал значительно теплее. — Это тепловая завеса, — пояснил драклорд, улыбнувшись Злате, он протянул руку, чтобы прикоснуться к ее волосам, но остановился: — Можно?

Я кивнула, отчего-то смутившись.

Драклорд погладил Злату по головке, пропустил сквозь пальцы золотистую прядку и… улыбнулся светло и чисто. Притихшая дочь внимательно разглядывала его в ответ.

— Как тебя зовут? — с серьезным видом поинтересовалась она наконец.

— Как вас зовут, — поправила я.

— Меня зовут Реджинхард.

— Резинзад? — не разобрала или не смогла воспроизвести довольно сложное имя Злата.

Неподалеку откровенно прыснула Агриппина. Даже в этом облике она оставалась той, которую я знала. Разве что от едких комментариев воздержалась. Видимо, побаивалась смеяться над драклордом.

— Зови меня просто Редж. Ну что, Принцесса, пойдем знакомиться с хм! дракончиком?

— Да! — радостный вопль на грани ультразвука разнесся по пространству пещеры, заставив зазвенеть кристальные наросты.

Со смешанными чувствами, передала дочку Реджу, и тот принял ее так осторожно и уважительно, словно ему доверили ценное, но очень хрупкое сокровище. Понес к Берлиану. Сам «дракончик» словно затаился, больше напоминая глазастое изваяние, чем живое существо. Неужели волнуется?!

Пока Редж знакомил Злату и Берлиана, я поймала на себе взгляд Гапы.

— Не бойся меня Василина, я не причиню тебе вреда. Я — хранитель, а не убийца, — она осторожно приблизилась и остановилась на почтительном расстоянии.

— Агриппина… Боже… — я сделал неопределенный жест рукой, все еще откровенно офигевая от происходящего.

— Я могу все объяснить. В ту ночь, когда мы впервые встретились, ты видела меня в истинном облике, но позже я его старалась скрывать. Благо морок даже в вашем мире возможно поддерживать без особых усилий. По реакции тех мужиков я сразу сообразила, что гарпии у вас в диковинку.

Гарпия! Обалдеть! Оказывается, я столько лет жила рядом с… с чудовищем!

«И не только жила. Доверяла ему своего ребенка» — язвительно заметил внутренний голос.

«Но монстр оказался куда более человеком, чем некоторые люди» — парировала я и нахмурилась, снова вспомнив Цветкова и его бандитов.

Похоже, Агриппина подумала о том же.

— Они убили тебя, Лина, но мне повезло. Я успела вовремя, и сумела спасти вас обеих — и тебя, и Линдару. Наверняка, ты уже про нее наслышана?

— Еще как наслышана! — криво усмехнулась я. — Говоришь, они меня убили? Почему же врачи не сказали мне ни слова о смертельных повреждениях?

— Я постараюсь объяснить, но кое-что может показаться тебе непонятным. Все потому, что магия — это реальность, хотя на Земле ее и полагают сказкой.

— О! Поверь, теперь я верю в магию. Успела здесь всякого насмотреться и даже сама применяла.

— Отлично! — клыкасто улыбнулась Агриппина и неожиданно приняла привычный мне облик пожилой женщины. — Думаю, так нам будет проще общаться, — улыбнулась она.

Я согласно кивнула.

— Расскажи, что все-таки произошло в ту злополучную ночь?

Гапа подошла еще ближе, и меня уже не тянуло шарахнуться от нее в сторону.

— В разных мирах встречаются магические близнецы. Ты — земной двойник Линдары, Василина.

— Мы просто похожи, не более! — возразила я.

— Речь не только о внешности. Точнее, вовсе не о ней. Вы могли отличаться во всем, но ваши ауры почти идентичны. Не удивительно, что душа Линдары перенеслась к твоему телу.

— Звучит не очень, — мне не нравилось, куда клонит Гапа. Не хотелось бы узнать, что я Тень Дракона только потому, что в меня вселилась чужая душа. — Стоп! А куда делось тело самой Линдары?

— К сожалению, оно не выдержало перехода в твой мир. Душа без него тоже долго не протянула бы, но так вышло, что ты умирала. Тебя застрелили, Василина. Попали почти в самое сердце.

— Нет! Не может быть… — прошептала я в шоке от услышанного и прижала ладони к щекам.

— Да. Тебе оставалось недолго. Прости, в этом я виновата.

— В каком это смысле?

— Я была телохранителем Линдары. Терпеть не могу это слово. Только в вашем мире могли его придумать. Так что, я была ее хранительницей. Когда на Дорт-Холл напали нирфеаты, я убедила ее бежать из замка. Оставаться там после всего, что произошло, было слишком опасно. Тапредель основательно подставил девочку, убедив надеть драклорду яхнэ. Она ему поверила, не подозревая, что делает. Никакого злого умысла у Линдары не было, ведь она была влюблена в Реджинхарда по самые уши. А теперь ей угрожали и свои, и чужие, и нужно было срочно ее спрятать.

— Капец! — только покачала головой я, и Гапа согласно кивнула.

— Я смогла перенести ее из окна спальни на стену и собиралась спустить с той стороны, но нужно было разведать местность. Тогда я спрятала Линни в одной из пустующих сторожевых башен — защитники замка, кто еще не погиб, сражались во дворе, так что я не боялась, что ее там заметят. Попросив подождать, я полетела искать подходящее место, чтобы выбраться тайком. Нашла, но вернувшись, обнаружила свою подопечную в крови и слезах. Рядом валялся труп стражника с кинжалом Тапределя в сердце.

Там я его и нашла.

— Ужас, конечно! Но какое отношение это имеет к моей собственной смерти?

— Не спеши, это важно для понимания всей картины. И… Я не хочу, чтобы ты винила Линни.

— Да я и так уже поняла, что девчонка попала как кур в ощип, — отмахнулась я.

— Вот именно! Тапредель еще до того, как все это закрутилось, изображал ее лучшего друга. Понимаешь, он умел быть галантным и интересным.

— Кажется, он даже притворялся влюбленным.

— Было дело, — Гапа покосилась на драклорда. — Однажды он ее поцеловал, девочку трясло, когда она рассказывала мне об этом. Она была добрая, и ужасно боялась за советника, но принять его ухаживания не могла и не желала, поэтому при следующей встрече отшила Тапределя. Потребовала держать дистанцию, ради дружбы. Дружбы… — гарпия презрительно хмыкнула. — Если бы этот обмылок еще умел дружить. Но Линдара была так одинока, а Реджинхард постоянно был занят и уделял своей Тени мало внимания.

— Линдара Зинборро была несовершеннолетней, а мне было очень сложно держаться. И я правда был занят, — оправдался подошедший к нам драклорд.

Я инстинктивно поискала глазами Злату, но дочка, весело смеясь, играла с драконом.

— Тапредель подарил Линдаре два подарка. Кинжал и амулет последнего шанса, который может перенести владельца в безопасное место. Про первый я знала, про второй даже не подозревала. Оказывается, советник надел его Линни на шею незадолго до инцидента с яхнэ. Эдакий дружеский подарок, который девочка приняла безо всякой задней мысли.

— Это он перенес ее на Землю?

— Да. Пока меня не было, явился ошалевший от крови стражник, в котором уже посеяло свои семена зло. Увидев Линдару, он решил, — гарпия Агриппина покосилась на драклорда, — с ней позабавиться. Но немного просчитался, и Линни проткнула его кинжалом Тапределя. Он особенный, и проткнул доспех, словно масло, а, затем, выпил этого несчастного.

— Туда ему и дорога! — проворчала я кровожадно, заставив драклорда и гарпию переглянуться.

— В общем, Линни была в истерике. Плакала кричала, а потом вдруг резко умолкла и посмотрела на меня.

«Я знаю, что делать! Скоро я буду в безопасности», — сказала она и вытащила из-за корсажа треклятый фиал.

— Я сразу поняла, что это, но не успела ее остановить. Фиал треснул в пальцах Линни и ее утянуло в переход.

— Никто не объяснил девочке, что это работает только с магами, — кажется, драклорд тоже понял и пояснил для меня: — Нирфеатские колдуны пользуются такими вещицами, чтобы переноситься на большие расстояния.

— Да, но Линдара не была магом. Не знаю, почему фиал перекинул ее так далеко, но ее дух появился рядом с тобой.

— А как там оказалась ты?

— Я стояла достаточно близко, и меня тоже затянуло. Так и появилась — прямо перед теми уродами. Один из них, как меня увидел, выстрелил. У меня реакция отменная, я успела увернуться на инстинктах, и пуля попала тебе в спину. Прямо напротив сердца. Я видела выходное отверстие. Прости, я не знала, что ты бежишь по той же траектории. Вообще, еще не знала о тебе.

— Ты зачем шмалял в нее, идиот?

— Мне… Не в нее я, Борь. Блин… Может… Может, доктора вызовем?

— Это тебе нужно доктора вызывать, придурок! Ну вызовем и что? Не оберешься геморроя. Босс же тебя рядом с ней и прикопает, понял?

— Но… Это ошибка. Там… Боря, я… Я чудище увидел. Только из машины вышел, а тут оно. Я на курок и нажал непроизвольно.

— Сам ты… чудище! Наркоман хренов!

— Да не употреблял я, клянусь! Говорю же, такое привиделось…

Вот о каком чудище твердил мой убийца!