Глава 17. Пронзительно больно

Как у любого современного горожанина, не привыкшего, чтобы вот так вот орали по пустякам, мое сердце мгновенно заколотилось от мощного выплеска адреналина. Даже в глазах потемнело. Есть же какая-то животная реакция на подобные вопли. Наверное, по тому же принципу реагирует перепуганный табун лошадей, который срывается с места и несется, не разбирая дороги, стоит кому-то одному испугаться.

Закон выживания — сначала беги, потом думай зачем и от кого.

И все-таки я человек, а потому удержалась на месте, хотя больше всего мне хотелось припустить во все лопатки к замку и спрятаться за надежными стенами с магической защитой.

Я растерянно застыла, не зная, как лучше поступить. Как велит здравый смысл, или совесть?

Но если я струшу и убегу, то спать не смогу, думая, что бросила человека в беде, даже не попытавшись прийти на помощь. Хоть и ужасно не хочется, но надо бы как-то аккуратненько проверить, что там стряслось.

— Может, она просто ногу подвернула или того хуже — сломала, вот и заорала как резаная? — не слишком уверенно предположила вслух.

Собственный голос немного успокоил и, морщась от недовольства собственной трусостью и одновременно безрассудностью, я сошла с тропинки и поспешила к лесу, тревожно всматриваясь в просвет, где исчез Баламут.

Цветодрак выпорхнул навстречу, когда я еще только подходила к леску, и суматошно заметался вокруг моей головы, наводя суету и панику.

— Там! Там! Какие-то человеки и… такое!

Из его сбивчивого щебета я мало что понимала. Похоже, не умел он выражаться так же отчетливо, как начитанный Соник, или связь между нами еще не настолько окрепла. Но в том, что случилось что-то из ряда вон, не осталось никаких сомнений.

— Не мельтеши! — шикнула я на цветодрака. — Говори спокойно! Что там за люди и что за «такое» с ними?

Больше всего я переживала, чтобы это «такое» не оказалось чем-то вроде стаи местных летучих мышек или каких-нибудь варгов. Я уже успела насмотреться достаточно, чтобы моя фантазия допускала существование любой другой самой невероятной нечисти.

— Человеки там! Как ты такие же человеки! — еще больше сбил меня с толку Баламут.

— Такие, как я?!

Признаться, в душе всколыхнулась надежда. Что если я не одна такая, кто попал в мир Драконьих Пределов? Может, неизвестные мне силы перебросили сюда моих соотечественников? Вместе будет намного легче выбраться…

А может, маленького дракошку напугал отряд спецназовцев, обнаруживших странную дыру в другой мир или даже настоящий танк? Если дела именно так обстоят, то я могу понять местную девушку. Увидев подобное еще не так завопишь.

Так я размышляла, торопливо пробираясь между деревьями, сильно напоминающими земные осины. Серые не слишком толстые стволы росли часто, а между ними — трава, вроде той, которой зарос двор замка, только пореже и пониже. То и дело приходилось петлять, огибая колючие кусты, которые я окрестила шиповником.

Если бы не цветодрак, я бы уже заблудилась в этом околке и, наверное, вышла бы с той же самой стороны, с которой зашла, но Баламут то и дело возвращался, нетерпеливо чирикал, помогая выбирать мне верный путь.

Изрядно исцарапанная я выбралась на опушку, за которой обнаружился покрытый сеткой нешироких тропок спуск к реке. Не знаю, это Берлиантар, или тот самый его приток, в заводи которого я грабила чужие сети, но здесь река совсем близко подходила к лесу и к дороге, по которой я ходила к морю.

Но остолбенеть и юркнуть обратно в заросли меня заставило совсем не это.

Никакого спецназа и танков, которые пришли меня выручать. Это я, конечно, размечталась. Река здесь, круто изгибаясь, образовывала излучину, и к обрывистому в этом месте берегу причалило судно, на которое по узким сходням молодчики сомнительного вида загоняли людей со связанными руками. Судя по перепуганному виду, добровольно они бы ни за что на эту ладью грузиться не стали, но увесистые дубины, плетки и притороченные к поясу мечи конвоиров делали свое дело.

Все пленники были молодыми, трое крепких парней и шестеро девушек. У девушек руки почему-то были связаны спереди, а у парней — сзади. А еще здесь были детишки разных возрастов. От сверстников Силана и Македона, до совсем мелких — лет пяти-семи.

— Пожалуйста, отпустите малых! — умоляла низенькая полная девушка, стоявшая у самых сходней.

Вместо ответа ее грубо пихнули в спину. Сделав несколько семенящих шагов по деревянным сходням, она потеряла равновесие и полетела вперед на палубу, неловко подставив связанные впереди руки. Ударившись о доски, она вскрикнула — на той стороне никто даже не подумал ей помочь, только раздался глумной гогот.

— Ах вы, скумы подраные! — ломающимся голосом вскрикнул вихрастый рыжеволосый паренек, на вид ровесник моих давешних гостей.

Такой же коренастый и круглолицый, как и девушка, он очень был похож на конопатую. Напрашивался вывод — брат и сестра? Парнишка налетел на толкнувшего его сестру надсмотрщика, но в силу возраста и разницы весовых категорий отлетел и плюхнулся на задницу. Другой надсмотрщик не преминул его пнуть.

— Не троньте Нанькууу! — завопила девица с ладьи.

При падении она разбила нос, и на щеке наливался краснотой будущий синяк. Это было видно даже на расстоянии.

В том, что это судно — ладья, я не была уверена. Не особенно разбираюсь в плавсредствах и не оперирую терминами, но в голове имелся вполне сложившийся образ речной ладьи с одним сложенным парусом, накрытой своеобразным тентом палубой и щитами по бортам.

Парнишка попробовал огрызнуться, за что получил еще несколько тумаков. Благо, никто не пускал в дело дубинки. Заплакали дети. Двое хмурых парней постарше попробовали было заступиться, но вот с ними никто уже не собирался церемониться. Началась форменная свалка. Заступника покрупнее повалили трое и принялись охаживать дубинками всерьез. Повылетали из ножен мечи, останавливая остальных от попыток вмешаться.

Завизжали-заплакали девушки, заголосили еще громче дети. События развивались стремительно за считанные секунды, и пока я думала, что же такого предпринять, из этой кучи-малы выскочила маленькая девчушка и понеслась в мою сторону с душераздирающим криком:

— Мамааааааааа!

У меня в глазах потемнело, и вдруг память вернулась, а меня снесло словно ударной волной…

— Мамочка! Мамаааа! — с громким криком несется ко мне моя маленькая Злата.

Коленки разбиты до крови, за лапу она держит игрушечного синего дракончика, которого назвала Соником. Хлопают по плечам русые косички, перепачканное личико кривится. Она только что выбиралась из песочницы и неудачно свалилась.

Моя дочка… Моя девочка. Мое сокровище… Мой ребенок! Ребенок, который остался на Земле, в другом мире без меня!

Вопящая девчушка, которая стала катализатором лавины воспоминаний, врезалась в меня и завизжала, переходя на ультразвук и окончательно меня деморализуя. Но ее визг подействовал как нашатырь, и не дал рухнуть в пучину беспамятства.

— Тише, тише, — обняла я ее, пытаясь успокоить. — Не кричи, пожалуйста! — увещевала я ребенка некоторое время, прежде чем она оказалась способна слушать.

— Там азбойники! Они нас забеут и… — всхлипывая, частила девчонка лет пяти-шести.

Выдав еще одну малоразборчивую тираду, она оглянулась и завизжала снова. Я тоже коротко вскрикнула от испуга, увидев небритого мордоворота с кривой ухмылкой. Настоящий разбойник и безо всякой романтики!

— Еще одна краля! И где они тебя прятали? Много вас там таких?

— Мало! — огрызнулась я, задвигая девчушку за спину.

Если честно, я до дрожи в руках перепугалась. Знаю, подобных молодчиков, к несчастью, доводилось иметь дело, и закончилось тогда все не слишком хорошо. Тупой исполнитель, привык действовать нахрапом. Запугивать. Такому нельзя показывать страх, а понимают они только еще более грубую силу или… деньги.

— Дерзкая? — осклабился бандит, продемонстрировав желтые зубы.

— Что вы делаете на моей земле? — проигнорировав его вопрос задрала повыше подбородок и, напустив надменный вид, попыталась сходу внести сумятицу в логику, по которой он действует.

Получилось. Молодчик дремуче нахмурился и переспросил:

— Это в каком смысле, на твоей?

— В прямом! — давила я, однако не спешила вдаваться в подробности.

Шавки, вроде него, не любят непонятного. Это заставляет думать, а думать они тоже не любят. Они умеют в основном выполнять набор нехитрых команд, и местные шавки в этом не слишком отличались от тех, что я встречала на земле. На мой взгляд, здешние даже попроще будут. Мозг нетронутый интернетом, не слишком заточен под глубокий анализ.

Бандюган повелся. Подрастерял пыл и даже отступил на шаг, не зная, что делать.

Подозреваю его смутили не только мои слова, но и внешний вид. Я была одета не так, как те девушки, которых они грузили на ладью. Да и волосы я носила распущенными, чтобы подсохли после купания. В общем, я была другой, недаром даже пацаны с ходу меня определили, как ньеру — представительницу местной аристократии. Возможно, мне это сейчас придется на руку.

— Веди меня к главному! — приказала, не теряя инициативы.

То и дело оглядываясь на меня через плечо, громила зашагал к берегу. Я последовала за ним. Очень хотелось верить, что и на остальных я произведу столь же неизгладимое впечатление, и они отпустят пленников, а сами уберутся куда подальше. Потом, скорее всего очухаются, но я не стану их здесь дожидаться и людей уведу. Придется их забрать в замок, но это дело уже решенное. Не отдавать же мне их в рабство?

Я попыталась незаметно отогнать девчушку, пока выдался хороший шанс улизнуть, но та клещом вцепилась в мою руку и тащилась зачем-то обратно.

Бандюки уже успели навести порядок. Больше никто не голосил, даже дети тихо хныкали, зверьками косясь на одного из надсмотрщиков с плеткой в руках. Судя по порванной одежде, одному мальчишке все-таки досталось. Или не одному?

Девчушка, что цеплялась за мою ладонь, наконец ее выпустила и бросилась к друзьям.

Девушки… Девушкам, похоже, тоже досталось. Хмурые, они пытались встать между детьми и бандитами. Один мужик с гнусной рожей и шрамом на губе указал плеткой на сходни. На этот раз дважды говорить не пришлось, и очередная девушка отправилась на ладью. Получив смачный шлепок по заднице, взвизгнула и ускорилась. Бандиты заржали.

Про парней, пытавшихся защитить остальных и говорить было нечего — все лежали на земле изрядно избитые.

— Кто у тебя там, Блохастый? Кого привел? — повернулся к нам один из тех, кто методично пинал, лежащего на земле парня.

— Что здесь происходит? — жестко произнесла я, понимая, что с этим молодчиком просто не будет.

— Да вот, ньера с главным говорить желает, — отвесил мне издевательский поклон проводник.

— Ньера, говоришь?

— Угу. Нож, она брешет, что это ее владения и люди, представляешь?

Тот, которого назвали Блохастым, поскреб грязными ногтями волосатую грудь в распахнутом вороте рубахе. Я едва сдержалась, чтобы не поморщиться от характерного звука.

— Кто такие и чем занимаетесь на моей земле? Отвечать! — повысила я голос, привлекая внимание и одновременно лихорадочно пытаясь придумать, чем бы их напугать так, чтобы сели на свою посудину и гребли отсюда подальше.

Бандиты недоуменно переглянулись и как один уставились на главаря.

Ожидаемо. В случае любых непоняток — слушай главного. Значит, на него и придется давить, остальные поступят по образу и подобию.

Главарь, не спеша отвечать, рассматривал меня. Он был довольно молод и даже хорош собой, если бы его побрить и вымыть сальные волосы до плеч, а еще лучше постричь…

Вот только мне совершенно не нравился его взгляд с хитрым прищуром. И то, чем он занимался, когда мы подошли — тоже не понравилось. Махровый садист — определила я сходу и зуб даю, что скорее всего не ошиблась…

— Говоришь, что мы на твоей земле? — спросил он, делая шаг навстречу.

И тут я допустила ошибку — непроизвольно отступила.

— На моей, — попыталась ответить твердо, но инициатива была упущена.

— И кто же ты такая, позволь поинтересоваться?

Еще шаг ко мне, и я снова отступаю, не в состоянии удержаться на месте.

Блин! Боюсь я этого косматого разбойника, что поделать.

Я никакой борьбой не занималась и боевых искусств тоже не изучала. Знаю парочку приемов, но и то не уверена, что смогу использовать при необходимости, даром Агриппина…

Агриппина!

Воспоминания выплескивались на меня словно горячий чай на колени — порциями и изрядно обжигая.

Облик пожилой женщины внезапно проявился в памяти. По-деревенски завязанный платок, с которым Агриппина не желала расставаться. Пепельно-серые волосы, на удивление гладкая кожа и живые глаза. Точного возраста бабы Гапы я так и не узнала. Документов мне Гапа никогда не показывала, а я и не спрашивала. А на все вопросы она только посмеивалась, называя себя очень старой, хотя по живости движений и проницательности ума могла многим фору дать.

А уж какая она неутомимая и жилистая! Часами могла играть с моей Златкой, и как-то успевала еще и все дела по дому переделать… На зависть крепкая старушка.

Именно Гапа уговаривала меня освоить хоть какое-нибудь боевое искусство или прикупить оружие на худой конец. Я не хотела ни того, ни другого, но пришлось пойти на компромисс и приобрести травмат, а еще начать регулярно тренироваться, чтобы поддерживать себя в форме. Тренировки мне понравились, они укрепили мое тело, я стала намного выносливее и сильнее. А вот с травматом я не подружилась и спрятала его незаметно от Гапы на старый шифоньер и не доставала с тех пор.

Эх, зря я Гапу не послушала, может за прошедшие шесть лет уже получила бы какой-нибудь разноцветный пояс, и тогда вряд ли попала бы сюда…

— Э! Ты что, пришибленная? — с подозрением присматривался ко мне главарь.

Кажется, я прослушала его последнюю тираду. Наверное, там что-то важное было, раз он злится?

— Нож, она просто как тебя увидела, аж дар речи потеряла вместе с мозгами! — сострил худой мужик с впалой грудной клеткой.

На главаря и правда можно было заглядеться, да только бандит ошибся. Думала я совершенно о другом. Но сейчас не время предаваться воспоминаниям.

— Не смейте мне хамить! — огрызнулась я и обвела бандитов надменным взглядом, пряча свои страхи за маской хладнокровия и брезгливости. — Вы пришли в мои владения, крадете моих людей. Как считаете, что вам за это полагается?

Я не знала, какие в этом мире законы, но вряд ли они одобряют подобное поведение. Надеюсь, я верно поняла происходящее. Бандиты переглянулись и посмурнели. И, если честно, мне их рожи совсем не понравились. С таким выражением принимают решение устранить раздражающий фактор.

— Неужто, казнить прикажете? — делано испугался Нож. — Что ж, ваше право. Если, конечно, вы находитесь на своей земле. Вы ведь на своей земле, ньера? — как-то вкрадчиво задал он вопрос, акцентировав момент про землю.

А «ньера», так и вовсе произнес издевательски, хотя я все же отметила, что и эти меня определяют ньерой. Я уже хотела было подтвердить, что на своей я земле, но внезапно засомневалась. Что, если этот наглый Нож знает что-то, чего не знаю я? Драконьи Пределы — магический мир. Какова вероятность, что от данного мной ответа многое зависит?

Если честно, я не то что не на своей земле, я даже не в своем мире. Дам неверный ответ, и меня поразит молния, или что-нибудь вроде того случиться. Здесь чего угодно можно ожидать. Я далеко не все правила и реалии Драконьих Пределов знаю.

Эта мысль меня остановила от излишней болтливости. Но как тогда мне поступить?

Эх, как жаль, что рядом нет моего верного всезнайки Соника! Да и Баламут куда-то подевался…

Действительно, с момента, когда я встретила Блохастого, я больше не видела синего дракошку с зеленым хохолком. Осознав этот факт, я особенно остро ощутила собственное одиночество и беззащитность, хотя как меня мог бы защитить мелкий, едва с воробья ростом дракончик?

— Что и требовалось доказать, — улыбнулся шире Нож, с превосходством обводя взглядом свою свиту. — Она не местная, парни. И никакая не Тень, что бы не трепали языки. Бояться нечего, вяжите ее и грузите на дракх! Что-нибудь да выручим за нее в борделе.

— Старовата будет, — засомневался один из бандитов, глядя на меня со скепсисом.

— Больно худосочна. Одни мослы, подержаться даже не за что, — не оценил моей стройности Блохастый.

— Зато норовиста. На таких всегда охотники есть, а товар штучный и быстро заканчивается, — глаза Ножа нехорошо сверкнули. — Если, конечно, по пути в реке не утонет…

— Стоять! — рыкнула я и, выхватив из ножен кинжал, принялась отступать.

Похоже, план по спасению заложников был мной бездарно провален. Но мужики только переглянулись и заржали, поднимая мечи. Все, кроме того — самого болезненного шутника. Он один уставился на кинжал так, словно увидел Сфиру, не меньше. Даже улыбка сошла с его лица

— Ахаре Нирфе! — вдруг гаркнул болезный.

Быстрое движение, и его меч по самую рукоять входит в живот ближайшего разбойника. Не веря глазам, провожаю взглядом осевшее на землю тело. Нет, это же не по-настоящему? Кино, просто кино… Уговариваю себя, не желая признавать, что на моих глазах только что убили человека. Просто так, без видимых на то причин.

Орут дети, визжат девки. Бандиты, и те будто растерялись на миг, а болезный тем временем сходится на мечах со вторым — тот вовремя очнулся, не позволяя себя так легко зарезать.

— Убить нирфеата! — перекрывая гвалт, звучит приказ главаря. Половина банды бросается на бывшего товарища. — Девку взять живой! — не унимается Нож и первым суется ко мне.

Инстинктивно наставляю на него свой кинжальчик, который по сравнению с широкими короткими мечами в руках разбойной братии, кажется столь же опасным как зубочистка. Руки дрожат, и я с трудом удерживаю кинжал острием вперед, но уже точно знаю, что после увиденного не смогу пустить его в ход, чем бы это мне не грозило.

Отчего-то ни к месту вспомнился дурацкий случай в кафе. За соседним столиком началась ссора, один из спорщиков вскочил и выхватил… циркуль. Его оппонент, здоровенный ВДВшник с характерным парашютом на мускулистой руке тоже поднялся и вальяжно так поинтересовался: «И что ты мне сделаешь, придурок? Портак набьешь?»

У него в тот момент было примерно такое же выражение лица, как и у Ножа сейчас — презрительно недоумевающее. Словно бы я ему и не холодняком угрожаю, а капроновыми колготками по заду выпороть.

Тем временем его подельники покончили с взбунтовавшимся товарищем и стали брать меня в кольцо. Меня они совершенно не боялись, скорее играли, точно коты с загнанной в угол мышью — все равно никуда не денется, так чего же торопиться и лишать себя удовольствия?

Перспектива «утонуть в реке» где-то по пути на невольничий рынок становилась все явственней. Рукоять кинжала все сильнее обжигала холодом ладонь, и этот холод отдавался неприятным ноющим ощущением в запястье. Ужасно захотелось разжать пальцы, но это означало бы остаться совсем без оружия.

Использовать кинжал я не сумею, а без него меня скрутят в тот же момент. Однако, дилемма…

— Не подходи! — подавшись вперед, взмахнула кинжалом перед лицом подошедшего слишком близко Ножа.

— Откуда у тебя эта штуковина, ньера? — широко улыбнувшись, тот вдруг взялся за лезвие двумя пальцами.

Отдернула оружие инстинктивно, опасаясь, что бандит его отберет.

— Скум! — выругался Нож и сунул окровавленный палец в рот, зло зыркнув на меня.

Его товарищи заржали. Нет, только что их подельник погиб, второго сами укокошили, а они веселятся, словно бы им до этого никакого дела! Словно произошло что-то незначительное!

Запястье вдруг резко свело — чувство такое, будто жилы от холода заныли. В том, что виноват кинжал, у меня не осталось сомнений. Это же чувство я испытала, когда он запылесосил призрака, только сейчас ощущение было намного сильнее и невыносимее. Но самое противное было то, что я не могла разжать кулак, чтобы отбросить странное оружие — пальцы будто судорогой свело. Кинжал ожил, задрожал-завибрировал в моей руке, и из лезвия повалила молочная дымка, похожая на густой туман.

Едва дымка достигла бандитов, как все разом разлетелись по сторонам, точно их тараном ударили. Раздались ругательства и сдавленные проклятья одно другого грязней, и уже по традиции заорали дети и оглушительно завизжали девки. И я узнала тот самый крик — орали с ладьи. Та самая полненькая девка.

Блин, если и правда буду править, запрещу визжать без повода на законодательном уровне. Штрафовать буду, если уровень угрозы не соответствует мощности воздействия…

А тем временем туман все пер из кинжала и пер, складываясь в знакомые очертания. И вскоре посреди поляны из него соткался призрачный волк — зверь со стены. Такой же огромный, каким я его запомнила, или даже больше!

Ангус, как назвал его тогда Соник. Зверь со стены, которого я и рассмотреть-то толком не успела.

Волк задрал морду и оглушительно завыл. В тот же миг ощущение холода стало невыносимым и распространилось до локтя и дальше. Перед глазами поплыли круги, некоторое время я еще наблюдала, как мечутся и орут бандиты, похожие на расплывчатые пятна, а когда холод начал сковывать грудь, не выдержала и закричала.