Глава 10. Меню для экофара

Едва я успела поднести к губам вилку с аппетитным кусочком мяса, как Граппа меня остановила. Вздрогнув, я уронила кусочек обратно в тарелку.

— Что случилось?

— Надо кое-что проверить

Эрлина вынула из шкатулки чуть больше спичечного коробка уже знакомое мне на вид перышко экофара. Маленькое, размером с ноготь на мизинце, и неожиданно бросила его себе в тарелку. У меня брови поползли наверх.

— Что ты делаешь?!

— Проверяю, не напакостила ли Аффи. С нее станется чего-нибудь мне в еду подсыпать.

— Яд? — есть почти перехотелось.

Не зря я опасалась отравления, раз у дочки эрла все те же проблемы.

— Слабительное или рвотное, — отмахнулась Граппа. — Перо экофара сразу покажет, есть ли в блюде что-нибудь опасное. Это лучшее средство, которое известно. Еще есть камень-змей, но он только на яды реагирует. А перо — на все вредоносное. Слабительное, снотворное, снадобья, которые вызывают чесотку, не важно, — объясняя, Граппа внимательно наблюдала за пером.

Я тоже, но ничего не происходило.

— И как? — не выдержала я.

— Все нормально, можно есть без страха, — вынув перышко, эрлина взяла новое.

Аналогичным образом проверила остальные блюда, даже булочки, просто прикладывая перышко к ним. Бросила еще одно в налитый из кувшина компот, и на этот раз по перышку пробежала зеленая искра. Яркая, ни с чем не перепутаешь.

Ценность перьев экофара выросла в моих глазах многократно и новое открытие вызвало у меня ликование. Какая крутота! Теперь я смогу питаться нормально. Даже если на завтраке будет слишком подозрительно использовать это средство, потом смогу обедать в покоях.

— Вот же гадина! — выругалась Граппа и выплеснула содержимое кувшина в окно, а после попросила принести новый напиток. — И смотри мне, чтобы Аффинаты рядом и духу не было, когда на кухне станут наливать. Не отходи ни на шаг! — пригрозила она прислужнице.

— Получается, что экофар тебе действительно нужен, чтобы добывать перья?

— Так и есть.

— Надеюсь, найдется… — неискренне пожелала я и плавно повернула разговор в нужное мне русло: — Проголодается и вернется. Кстати, а чем экофары питаются?

— В основном змеями, мышами, но с голодухе и червей может поесть, — Граппа указала куда-то в сторону клетки.

Рядом стояли три закрытых крышками, красиво расписанных горшка или вазы, по форме напоминающие кувшин.

— Хочешь сказать, там его корм? — мысль, хранить прямо в комнате дохлых мышей или змей, показалась мне не слишком удачной.

— Да, — Граппа с аппетитом, которого я не наблюдала за завтраком, принялась за рагу.

Похоже, накормить птенчика будет посложнее, чем я думала. Прихватить горстку мышей незаметно я точно не смогу, не говоря уже о змее или червях. Фу!.

Не в силах пока накормить экофара, я решила накормить хотя бы себя. И положила в рот кусочек мяса. Рагу оказалось ароматным и вкусным, и на этот раз я отдала ему должное. Когда приятная сытость разлилась по телу, а Граппа начала задавать уточняющие вопросы насчет упражнений, я заметила:

— Еще хорошо бы регулярно бегать. Иногда и этого достаточно.

— Боюсь, что бегать у меня не выйдет, — усмехнулась эрлина. — Слишком много внимания и вопросов это может вызвать.

— А какая-нибудь активная игра? Во что у вас здесь принято играть? У нас в Кирфаронге мы катаемся на лыжах и санях, играем в снежки. Это вся молодежь любит, и никто не скажет, что для эрлины зазорно, — врала я.

— Пожалуй, можно почаще играть в мячи-биты. Это игра для благородных, — Граппа принялась объяснять несложные правила.

— Вот и прекрасно! Важно почаще бывать на свежем воздухе. Цвет кожи будет лучше. И высыпаться как следует тоже.

— Аффи говорит, что много спать вред… — Граппа осеклась на полуслове и сморщилась. — Да-да, я уже поняла, что сестра мне много чего говорит. Как только я могла ей верить?! — она обескураженно посмотрела на меня. — Я наивная дура! Она вертела мной, как змея хвостом, а я велась на ее любую подначку: «Граппа, спать так долго вредно для мозгов! Ты не сможешь поддержать светскую беседу», — смешно передразнила она сестру.

Мы обе рассмеялись. Я не обманывалась, подругами нас это не сделало, и эрлина добра со мной только пока считает меня полезной. Этот тип женщин я хорошо знала, потому была настороже.

— Главное, не подавай вида, что ее раскусила, и не выдавай маленькие секреты, которым я тебя обучила, и тогда сестре за тобой не угнаться.

Пообедав, мы еще почти два часа рисовали платья, обсуждая фасоны, ткани, аксессуары, и в конец утомились. Граппа заметно зевала, а я подошла к окну, жалея, что целый день просидела в четырех стенах. Солнце уже не слепило глаза, и я вдруг обнаружила, что этих самых солнц — два! Мать-перемать! Два!

Потребовалось усилие, чтобы не заорать. Я застыла, уставившись на небо и не могла никак принять то, что увидела. Главное не комментировать, делать вид, что так и надо, иначе… Иначе все сразу поймут, что я другая.

— Дракон и Тень уже к горизонту клонятся, — подошла Граппа и тоже выглянула в окно. Жара спала.

— Может, прогуляемся? — предположила я, надеясь, что дочка эрла покажет мне двор замка.

Должна же я изучить его на случай побега. Да и, вообще, никогда не лишнее узнать, где и что находится.

— В другой раз. Сейчас, я все-таки вздремну. Плохо спала эти несколько ночей из-за Аффи и всяких мыслей. На твоем месте, я бы сделала тоже самое. Как ты только перенесла такое путешествие? Я бы после из дома месяц не вышла, — внимательно посмотрела она на меня.

И мне подумалось, что срочно нужно взглянуть на карту для понимания, как далеко расположен Кирфаронг от места, где я нахожусь. Хоть на какую-нибудь!

— Тогда я пойду. Ты права, стоит передохнуть. Спасибо за чудесный день, Граппа, — поблагодарила ее искренне.

Ну а что? Мы вполне мило пообщались.

— Взаимно! Увидимся на ужине, его не принято пропускать.

— Хорошо.

— И да, сделай вид, что мы не особенно ладим, хорошо?

— Не вопрос, — подмигнула я ей.

Проходя мимо клетки экофара не удержалась и приподняла крышку ближайшей вазы. Изнутри тут же раздалось шипение и, взвизгнув, я уронила крышку обратно.

— Там-там… Они жи… жи…

Граппа тихо смеялась.

— Конечно, живые! Экофары не употребляют в пищу дохлятину.

Вернувшись к себе, навестила грустного экофарчика.

— Прости, милый, пока я с пустыми руками, — погладила я птицу по перышкам и улыбнулась. — Зато теперь я знаю, что ты ешь. Осталось только раздобыть… что-нибудь.

— Чиу? — птенец посмотрел на меня с надеждой.

— Вот тебе и «чиво»! — передразнила его я. — Даже не знаю, все такое вкусненькое, что бы выбрать? Интересно, нет ли здесь мышеловок?

Вариант со змеями я отмела сразу, а вот найти мышеловку с уже пойманной мышью показалось не самой плохой идеей. По крайней мере это можно сделать не слишком привлекая внимание. На худой конец можно попробовать накопать червяков. И совсем уж на худой — использовать меч, чтобы наколдовать экофару пищу, но этот способ мне претил категорически. Я читала достаточно книг и смотрела достаточно фильмов про магию, и там говорилось, что за все нужно платить.

Чем заплачу я за то, что сотворила себе одежду?

Сменив экофару питье, побродила по покоям, заглядывая во все потайные углы, за картины, портьеры, под мебель. Простучала стены в поисках потайных ходов, но лишь обнаружила за одним из зимних пейзажей в спальне пару пожелтевших, исписанных красивым почерком, страниц, откуда-то вырванных. Прочесть я не смогла ни словечка, что стало неожиданным открытием, повергшим меня в легкую панику. Я понимала язык, говорила на нем, но символы не желали складываться в слова.

— Что за ерунда? Или, может, это на другом языке написано? Может, на кирфаронгском?

Тут мне вовсе поплохело. А что, если кирфаронгский отличается? Что если меня попросят что-нибудь на нем сказать?

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу…

Припомнила, что Лиза показывала мне шнурок с колокольчиком, которым можно вызывать прислугу и воспользовалась им. Сработало, или нет, было не ясно. Никакого индикатора «дозвона» у сего устройства не водилось. Но служанка пришла минут через десять, раскрасневшаяся и запыхавшаяся.

— Спасибо, что позвали, ньера, — улыбалась она. — Если бы не вы, меня бы нагрузили работой по кухне, а так у меня появилась причина от нее увильнуть.

— Не за что, — усмехнулась я, отметив, что настроение служанки улучшилось с тех пор, как мы виделись в последний раз.

— Лиза, мы можем прогуляться? Здесь есть сад?

— Конечно. До ужина еще есть время, но нужно переодеться. — Помогая мне подобрать наряд для прогулки, Лиза не выдержала и поинтересовалась: — Как все прошло? Вы нашли общий язык с Граппой?

— Вроде бы. — Я вкратце рассказала ей, чем мы занимались у Граппы и что узнала про рацион экофара. — Лиза, у вас мыши водятся?

— Что вы, ньера! Ну… Разве что в амбаре.

— Нам нужно раздобыть мышь или червяка, и срочно. Мне кажется, птенец слабеет.

Я не была орнитологом, но помнила, что малыши любых видов должны питаться часто.

— Тогда лучше пойдемте в сад, попробуем червяков накопать. Я буду копать, а вы — постоите на стреме. Если кто нас застанет за этим занятием, хотя бы вас ни в чем не заподозрят.

На том и порешили. Прихватив горшок с крышкой, в который, на мой взгляд, мог поместиться недельный запас червяков или пяток матерых крыс, мы отправились на улицу. По пути в сад Лиза показывала мне двор со множеством хозяйственных построек, в одной из которых она позаимствовала маленький совок.

Сад оказался довольно большим и запущенным. Кажется, чета Зинборро не придавала особого значения этому месту, что лично мне было на руку.

— А что, часто тут гуляют? — поинтересовалась я невзначай.

— Дракон-прародитель с вами! — рассмеялась Лиза. — Женщин сюда на аркане не затащишь, а мужчины предпочитают настоящий лес.

— Это же почему сюда женщин не затащишь? — насторожилась я, опасаясь, что причина мне может не понравится.

— Так тут живность всякая. Жуки, пауки, бабочки, — рассмеялась девушка. — Но хуже того — цветодраки! Вот воистину коварные создания. Да вы и сами знаете.

Кто такие цветодраки мне было неведомо, вопреки сказанному Лизой. Увижу и не узнаю, вот будет странно. Без возможности «погуглить», мне прямая дорога в библиотеку. Только вот теперь меня гложут сомнения, смогу ли я хоть что-то прочесть…

— Здесь! — осмотревшись Лиза достала спрятанный в складках длинной юбки совок и присела возле толстого дерева неизвестной мне породы. — Ньера, вы пока на тропу посматривайте. Обычно сюда никто не заходит, но мало ли…

— Может, я помогу?

— Нет-нет! Не хватало еще вам руки пачкать! Лучше вот, держите горшок наготове, — запротестовала Лиза и сунула мне в руке пустую тару.

Я решила с ней не спорить.

Честно говоря, я даже порадовалась, что не придется самой делать грязную работу. Никогда не любила копаться в земле, и вот это вот все…

Копать пришлось довольно глубоко, сантиметров на тридцать в глубину. Хорошо, хоть почва оказалась мягкой и не требовала от Лизы лишних усилий.

— Вот он! Смотрите, какой сочный! — воскликнула она вытягивая на свет настоящего червемонстра!

— Мать моя, что это?! — прижав ладони ко рту я едва сдержала рвотный позыв.

— Горшок! Скорее, ньера. Убежит!

Поборов брезгливость, я открыла крышку и протянула горшок служанке. Лиза ловко засунула извивающегося белого червячищу толщиной с добрую сосиску и длиной с две ладони в тару. Я тут же прикрыла его крышкой. Невыносимо захотелось почесаться примерно… везде. Нифига себе… червячок! Мама мия!

— Ты уверена, что экофар будет это есть? — с сомнением я потрясла горшком.

— Еще как будет! Надеюсь…

— Может, нужно поменьше?

С другой стороны змея, которую я видела в комнате у Граппы, еще крупнее этого червяка. Да и размер птенца позволял предположить, что он совладает с такими габаритами корма. Ладно. Если мы угадали, то голодным экофарчик точно не останется. Кстати, надо уже дать ему какое-то имя.

Тем временем Лиза накопала еще парочку червей, закинула их в горшок и бросила туда совок влажной почвы, после чего мы перешли к другому дереву. Как Лиза их выбирала, было загадкой.

— Как ты понимаешь, где искать?

— Листья на нижних ветках пожелтели и скрутились в трубочки, — пояснила служанка и принялась копать новую ямку.

Мы так увлеклись, что я и забыла, что мне было велено смотреть на тропу.

— Ньера, горшок!

— Бее, — протянула я тару, стараясь не заглядывать внутрь, и Лиза ловко забросила туда очередного червяка.

Едва я закрыла крышку, как за спиной раздался незнакомый мужской голос:

— Что вы делаете?

Мы обе вздрогнули так, что я едва не выронила горшок. Лиза тоже испугалась, но тем не менее успела закинуть совок в ямку и выхватить горшок у меня из рук.

— Ньер Гаэро, а мы тут… — пропищала она каким-то тоненьким голоском.

Бросив на меня беспомощный взгляд, служанка подскочила и присела в реверансе. Надо же…

Я выпрямилась и неторопливо повернулась, одновременно давая себе время подготовиться к неизбежному разговору и заодно продемонстрировать собственный статус. Пусть и выдуманный, но неизвестный-то об этом не знает.

Оказывается, нас застал брюнет. Молодой, лет двадцати пяти навскидку. Красивый, светлокожий. Волевой подбородок, прямом нос, многим на зависть. Высокий лоб, перечеркнутый небрежно свисающей прядью, которая словно намеренно касалась уголка рта. Чувственного мужского. Точно стрелка, которая указывает: «Целовать сюда!».

Во всем его облике царила этакая небрежность. Темно-зеленая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц и демонстрировала обнаженную грудь, покрытую волосками. Ее украшали сразу несколько разнородных украшений, которые никак не складывались в единую композицию, заставляя мое чувство прекрасного протестовать.

Бусы из мелкого жемчуга, золотая цепочка, довольно тонкая и короткая, чтобы хорошо выглядеть, и чей-то зуб на простом кожаном шнурке. Хм… Надел все, что нашлось в шкатулке?

Темного цвета камзол и поверх какой-то черный балахон — не то плащ, не то мантия. Не жарковато ли?

Но самым отталкивающим для меня показался взгляд с эдакой «печатью порока». Именно так я называла мысленно ощущения, которые вызывают подобные взгляды типичных плохишей с ленцой и поволокой. Они словно бы тебя уже раздели, сделали, что хотели и теперь глядят со скукой.

Глаза у Плохиша были необычные: не зеленые, не голубые, а бирюзовые в прямом смысле. Никогда раньше такого цвета не видела. Более того, у людей подобного просто не бывает! Но ему шло. Даже как-то уместно сочеталось с цветом черных, но не блестящих, а словно присыпанных пеплом волос.

Интересно, а здесь красят волосы и пользуются линзами? Что-то подсказывало, что нет…

— О! — только и сказал он, отступив на шаг. — Неужели это ты?

Его удивление показалось искренним. Блин! С кем он меня путает?

— Не имею чести быть вам представленной, ньер… — что-что, а холодной недосягаемой стервой я научилась казаться.

Пусть не считает, что произвел на меня впечатление. Вон на Лизу точно произвел, она трясется… Только не пойму от страха или от восторга? А я нет. Да красавчик, да мало ли я их видела? Тому, что приснился, все равно не чета.

Почему-то с первого взгляда на незнакомца я поняла: не поладим.

— Ну конечно мы не представлены! Ты была без сознания во время нашей прошлой встречи. И одежды на тебе было поменьше… — он многозначительно повел бровью

Твою ж! И этот видел меня голой?!

Щеки против воли потеплели, а губы Плохиша, имя которого я не запомнила, растянулись в понимающей ухмылке.

— Я был там, где тебя нашли, — добил он меня и пояснил: — Меня позвали, чтобы узнать, жива ты или нет.

Фраза «секси доктор» как-то сразу предстала в ином свете. Секси? Вполне, но не хотела бы я иметь дело с таким доктором. Не мой сорт хм… прохладительного напитка.

— Ньер, простите, не знаю, как вас по имени, я безусловно благодарна вам за оказание помощи, но прошу обращаться ко мне с большим уважением. Несмотря на то, в каком именно виде я предстала перед вами впервые, это не дает вам права игнорировать приличия. Обращайтесь ко мне как подобает по статусу. Меня зовут ньера Фризо.

Пока я говорила, он с интересом рассматривал Лизу.

— Благодарны за помощь?! — кажется, изо всей сказанной мной высокопарной тирады, Плохиш выхватил только это. — Не стоит! Я лишь убедился, что ты не драугр. Иначе сохи отказывались везти тебя в замок.

Очередной смазливый долбоящер считает, что все девушки должны от счастья писаться, стоит ему заговорить! При этом сам не желает никого слушать. Возмущение меня захлестывало. Что он несет? Какой еще драугр? Это ведь что-то из скандинавской мифологии. Живой мертвец, если не ошибаюсь. Но я тут при чем?

Задавать вопросы так и не представившемуся брюнету не хотелось, так что я поступила самым верным образом:

— Идем, Лиза!

Подняв повыше подбородок, чинно проследовала мимо Плохиша, едва не задев того плечом. Очень хотелось, ведь он занял всю тропинку. Но, во-первых, благородные ньеры так себя не ведут. А, во-вторых, чувство самосохранения подсказывало, что мне будет больно, а этот даже с места не сдвинется.

Так что пришлось сойти с тропы и обогнуть гада. Позади пискнула Лиза, и я обернулась. Плохиш обхватил ее за талию и что-то шептал на ухо. Лицо служанки пошло красными пятнами.

— Что происходит, ньер? Мать вашу! — не сдержалась я.

Ей богу нечаянно вырвалось! Всегда ненавидела подобных наглецов, которым все сходит с рук. Плохиш выпустил служанку, и та мигом поторопилась спрятаться за меня.

— Всего лишь спросил, что в этом горшке, — изогнул тот бровь.

— Это не ваше дело!

— Правда? Тогда я спрошу у эрла, почему найденная на болотах… — он осмотрел меня с ног до головы, и я не сомневалась, что он назовет меня «девкой», — ньера, рыщет у него в саду. Что она там ищет? Может, клад?

— Не говорите ерунды, ньер!

А что, если тут какие-то условности насчет кладов?

— Мы просто набрали землю для цветка. Ньера любит цветы, — пискнула Лиза.

В подтверждение собственных слов, она приоткрыла крышку и продемонстрировала… землю. Наверное, червяки все зарылись поглубже, и их не было видно. Лиза закрыла крышку, и я выдохнула. Теперь не придется врать про рыбалку. Вдруг здесь и рыбачить-то негде. Или там тоже живет какой-нибудь страшный и ужасный цветодрак, или как там их Лиза называла?

К слову, пока кроме всяких самых обычных на первый взгляд насекомых, я никого в саду не видела, не считая червей-сосисок и Плохиша.