Глава 21. Опасности путешествия

Вопреки опасениям Лизы до утра мы дожили. Правда, обе совершенно не выспались. Не могли сомкнуть глаз от ужаса. Так и просидели в обнимку до рассвета, наблюдая за вспышками белого камня в перстне Лунары. А вот Пухлик даже не проснулся, и мне казалось, что сон этот его не нормальный.

Мутные сгустки, окружившие дом назывались акатакрами. Из сбивчивых объяснений Лизы, я поняла, что это бесплотные существа, которые заводятся в местах массовой и жестокой гибели людей. После того, как тут прошли нирфеаты, удивляться нечему. Акатакры высасывают жизнь из любого, кто имеет неосторожность оказаться на их территории в ночное время.

— Почему ты меня не предупредила, что здесь водится подобное?! — возмутилась я, когда рассвет заставил тварей развеяться.

— Ньера, я и подумать не могла, что акатакры могут обитают так близко от замка Зинборро! Знала бы, прошла бы еще стерион и заночевала в лесу под кустом, — оправдывалась Лиза.

Я подавила рвущийся наружу зевок и подумала, что нам еще это предстоит подобное сомнительное удовольствие. Так и вышло.

Восточный тракт, некогда оживленное место, весь следующий день пугал нас остовами больших деревень. Некоторые стояли сожженными до тла, другие с виду выглядели целыми, но в такие мы опасались забредать еще больше, памятуя о первой ночевке. Несколько раз на дороге встречались пешие путники сомнительного вида. Пухлик замечал их заранее, и мы прятались в высокой траве или в кустах у обочины. Опасно. Но и отходить от дороги слишком далеко, было рискованно. Ни я, ни Лиза не знали толком местности.

Следующую ночь и правда пришлось провести в лесу. Опасаясь диких животных, мы разожгли небольшой костер и договорились дежурить по очереди. Я сидела, нахохлившись, у огня, сжимая увесистую палку, которую не выпускала из рук с тех самых пор, как ближе к вечеру за нами увязалась стая одичавших собак. Пришлось нестись к лесу, благо тот подходил в этом месте достаточно близко к дороге. Не помню, чтобы обладала особенным талантом лазать по деревьям, но тут взлетела наверх не хуже иной кошки. А вот спуск не задался. Так и хотелось поныть: «Снимите меня!»

Если бы не Пухлик, который отвлек и увел стаю прочь, мы могли серьезно пострадать. Как спустились, я достала Отравляющий и использовала так, как, наверное, его никто не использовал — срубила пару прочных веток, соорудив что-то вроде посохов. На такой и опереться можно, и огреть кого самозащиты ради. Так себе оружие, но все же обороняться можно. Или змею откинуть, как сказала Лиза, напомнив мне про кишащих змей на дороге, по которой меня везли на телеге.

К счастью, здесь змеи хоть и встречались, но не настолько часто, и сами убирались с пути. К тому же с нами был экофар.

Третий день путешествия выдался самым спокойным и небогатым на приключения, но скучным и голодным. Как мы не старались экономить припасы, а они закончились. Охотников из нас не вышло, а купить или попросить еду тут было не у кого.

— Скоро совсем стемнеет, ньера, — Лиза с тревогой посмотрела на запад, а затем оглянулась назад на убегающее назад полотно дороги.

— Лес далеко… — я полюбовалась на его далекую полоску справа за обширной равниной, заросшей синими и розовыми мелкими цветами. — Что будем делать?

— В поле костер будет виден издалека… Да и как-то боязно ночевать на открытом месте, — засомневалась служанка.

Она была права. Ни деревца, ни стожка сена, ни старой телеги вокруг. Вообще ничего. Я даже начала задумываться над возможностью ночевки в заброшенной деревне. Пухлик сообщил, что такая есть впереди. Риск конечно, но перстень защитил нас тогда, выручит снова. Зато там могут оказаться кровати. А еще можно найти какую-нибудь крупу или одичавшие побеги овощей в огородах. Или клубни какие…

Это во мне говорила усталость. Живот подводило от голода, ноги болели и едва двигались. Все тело чесалось и кололось, и от меня как никогда плохо пахло. Ужасно хотелось залечь в ванную на пару часов, но сначала поесть. Но если подумать, то больше всего хотелось упасть и уснуть прямо здесь среди полевых цветов. Я вымоталась донельзя, и шла чисто на морально-волевых.

— Сворачиваем, — приняла решение.

— Куда? — удивилась служанка.

— Туда, — указала я на лес поодаль.

До него километра три навскидку, это если по прямой. Но все лучше, чем стоять тут и тупить, пока не стемнеет.

— Ньера, а вдруг там уже Берштон? Барьера там нет, а я не знаю, где тут проходит граница…

— Значит, Берштон, — устало откликнулась я.

Вот совершенно все равно, как эти места называются. Это сейчас мало что меняет. Не думаю, что ужасные твари, о которых с придыханием рассказывает Лиза, остановятся, осознав, что добежали до границы земель.

— Ньера? Марина, ты как? — тронула меня за локоть Лиза, когда я просто повисла на воткнутом в землю посохе.

До леса я все-таки дошла, и теперь просто хотела не свалиться позорно под комель огромного, поросшего мхом дерева.

— Есть хочу… — ответила я, подняв глаза к едва проглядывающему сквозь ветки, пока еще светлому небу, украшенному редкой россыпью первых звезд.

Бывало, я сидела на диете, но при этом не проходила по несколько десятков километров в сутки. Не спала абы как одетой, ежась от холода и сжимаясь от страха. Меня не пугали насекомые, дикие животные и потусторонние создания, которые водились в этих местах в изобилии. Только вера в то, что меч драклорда и перстень Лунары нас защитят, не давала мне окончательно удариться в панику и расклеиться. Они, да Драконий Пик, перстом указующий в небо чужого мне мира… Все-таки я — дитя цивилизации, и такой поход слишком серьезное испытание.

— Ньера, да вы же не привыкли к таким путешествиям. Хотя… Как же в из Кирфаронга до нас… А! — махнула рукой она, перебив сама себя. — Никак не привыкну, что вы и не отсюда вовсе. Но вы все равно ньера, что ни говорите, — наставила она на меня палец. — Думаете, я не вижу, какая у вас кожа нежная, кость тонкая и волосы ухоженные. А руки? Ни у одной эрлины Зинборро таких нет. Нет, вы точно из знатного рода, — хлопотала служанка, разводя огонь и устраивая нам импровизированные лежанки из травы. — Вы первой ложитесь и отдыхайте, я покараулю. — Пухлик, бесполезная ты птица, раздобудь нам куропатку какую-нибудь, что ли!

Птенец тоже устал и большую часть времени проводил у меня на закорках, бдительно высматривая опасности, и лишь изредка улетая, чтобы пообедать. Спорить с Лизой он не захотел. Вспорхнул и скрылся в темноте между деревьями. Вернулся минут через сорок и притащил змею приличных размеров и гордо бросил у костра.

Для меня до сих пор оставалось загадкой, как с таким малым весом он умудрялся справляться с подобными тварями. Не иначе обладал каким-то магическим умением.

— Ну и что ты приволок, бестолковый? — возмутилась Лиза. — Ты бы еще суслика нам принес, или мышь! По-твоему, ньера, ест такое? Да кто, вообще, есть змей?

— Змей едят, — высказалась я в защиту маленького друга. — В мире, откуда я родом, змей употребляют в пищу.

— Гадость-то какая! — скривилась Лиза. — Ужасный у вас мир, раз такое есть приходится.

— Это не повсеместно. Я сама никогда их не пробовала, — заметила я.

И, если быть честной, то пробовать не горела желанием. А стоило представить, что надо как-то разрезать, снять кожу… Интересно, а змеи, они как грибы? Ядовитыми можно отравиться, или это так не работает? Нет, пожалуй, не интересно.

«Не хочешь змеюку, не хочешь жрать», — мысленно перефразировала известное высказывание про яблочко и тяжело вздохнув, свернулась калачиком. Усталость дала о себе знать. Меня отрубило как по щелчку пульта.

После вчерашнего завтрака в моем рационе преобладала вода, с которой проблем не было — ручьи и источники попадались регулярно, так что не удивительно, что я проснулась посреди ночи от естественных позывов. Костерок едва не потух. Рядом, прислонившись к стволу дерева спала вымотавшаяся Лиза. Наверняка уснула так же быстро, как и я, потому и не разбудила, чтобы сменить.

Не стала ее будить. Какая разница, в таком состоянии нас что так сожрут, что эдак. Так что пусть спит дальше. Я направилась в сторонку, чтобы не устраивать туалет рядом с лагерем. После взгляда на огонь, видно было плохо. Я закрыла глаза и, наверное по пути задремала и прошла несколько лишних шагов, потому что когда закончила с делами и повернулась, то нигде не обнаружила света от костра…

К счастью, теперь лес уже не казался таким темным. Светились бледным светом какие-то былинки. Серебристо отблескивали в свете луны древесные стволы. Запаниковав, я едва не бросилась бежать, но заставила себя остаться на месте. Далеко я уйти не могла, не больше десятка метров. Значит, надо просто вернуться назад, что я и проделала, но ни костра, ни Лизы не обнаружила.

Разом припомнились все рассказы о таинственных местах, где люди блуждали по нескольку суток, а потом оказывалось, что там и блудить-то негде.

Ладно. Только спокойствие.

Я принялась поворачиваться, осматриваясь, но во все стороны местность казалась незнакомой. К тому же я окончательно забыла, с какой стороны изначально пришла. Черт!

Кричать я не решилась, как и бегать туда-сюда, еще сильнее запутываясь. Ничего страшного, если я просто устроюсь вот тут у этого дерева. Такое же большое и могучее, как и то, где мы устроились на ночлег. Да, замерзну конечно вдали от огня. Уже начинает потряхивать, но утром будет легче встретиться с Лизой.

Приняв решение, принялась устраиваться досыпать. Но только-только устроилась, как вдруг услышала какой-то шорох. В темноте двигалось что-то огромное в угрожающей близости. Я затаила дыхание, закрыла рот ладонью, чтобы не пискнуть и даже сердцу приказала стучать потише. Шумно дыша мимо протопал медведь. Теперь я хорошо его видела в бледном освещении. Остро пахнуло зверем, и мне захотелось стать невидимой.

А дальше случилось и вовсе необъяснимое. Зверь прошел мимо, я слышала, как он обходит по кругу дерево, за которым я прячусь. Учуял наверное?

Я вжалась в землю, вспоминая, есть ли смысл притворяться мертвой, или нет. Страх заставлял неотрывно смотреть туда, откуда скоро появится зверь. Хорошо, что рот держала, иначе точно бы не смогла соблюдать тишину, потому что вместо медведя вышел человек!

Обнаженный мужчина мощного во всех смыслах телосложения. Он остановился в каком-то жалком метре от меня, и его голова повернулась, и зрачки по-звериному сверкнули в темноте желтым.

Нирфеат-оборотень? Права была Лиза насчет Берштона.

«Нет, пожалуйста, не смотри! Меня здесь нет!» — молилась я мысленно!

Дать отпор или убежать от этой громадины шансов у меня никаких.

Мужчина смотрел прямо на меня, но никак не реагировал, словно бы я была пустым местом. Сопел, по-звериному втягивая носом воздух, но будто не видел. Повертев косматой башкой, он еще немного помаячил, а затем его обнаженный зад тихо растворился среди деревьев. А я, слегка шокированная увиденным, так и просидела до утра, стуча зубами от страха и холода и периодически проваливаясь в сон.

Когда забрезжил рассвет, поднялась и принялась искать Лизу. Служанка уже проснулась и тихонько звала меня, опасаясь кричать слишком громко. Раз я ее услышала, значит отошла не так далеко, как мне показалось ночью. И правда, всего метров на тридцать сместилась в сторону — промахнулась, возвращаясь назад.

Но даже когда я остановилась прямо перед Лизой, та словно бы меня не видела. Смотрела мимо и продолжала звать, растерянно заламывая руки.

Не поняла, что это с ней?

Немного понаблюдала, пытаясь сообразить, в чем же дело. И тут меня осенило: она ведет себя почти так же, как тот медведь-оборотень. Чтобы проверить догадку, помахала ладонью у Лизы перед носом.

Та почувствовала что-то. Замерла, испуганно хлопая глазами, а мне стало не по себе.

Вдруг, со мной что-то произошло этой ночью, и я теперь бесплотный призрак, которого никто не видит? Человек-невидимка…

Да ну нафиг!

— Лиза? — позвала я.

Завопив, служанка отшатнулась, споткнулась о выступающий корень, запуталась в травяной подстилке и упала, треснувшись о другой корень. Ухватилась за ушибленное место:

— Ой!

— Лиза, прости! — подскочила я девушке. — Не хотела тебя напугать.

— Ньера, где вы были? — Лиза изумленно смотрела на меня, даже про ушиб забыла.

И я поняла, что теперь меня видно. Меня попустило, и я без сил уселась на высокий, выступающий корень лесного гиганта.

— Здесь я и была, но ты меня не замечала.

— Но как это? Ничего не понимаю…

Я коротко пересказала ей все, что произошло ночью. И мы провели эксперимент с кольцом. Кроме него, ничто не могло меня спрятать от оборотня, я была в этом уверена. Но как мы ни старались снова включить невидимость, это не удалось.

— Может, какие-то особые слова надо сказать? — предположила я. — Что же я тогда говорила? Не помню… Да вроде бы ничего. Я же боялась привлечь внимание зверя.

— Ньера, ночью вы были в большой опасности. Может, эта вещь работает, только в такие моменты? — предположила Лиза. — А, может, в нем магия кончилась? Кольцо долго пролежало на улице, а потом защитило нас от акатакров и сделало вас невидимкой на всю ночь. Волшебные вещи могут истощаться.

Звучало разумно.

— Значит, ты разбираешься в волшебных вещах? — обрадовалась я.

— Да про такое все знают, — улыбнулась служанка. — В детских сказках про это пишут.

Ну да, ну да. Только три желания, и не больше. Помню. Плохо, если это действительно так. Колечко уже не раз нас выручило, будет грустно, если оно больше не сможет защитить…

— А где Пухлик? — спохватилась я, осознав, что нигде не вижу экофара.

— Найдется, — успокаивала меня Лиза.

Мы прождали его не меньше двух часов, а между тем каждая минута промедления могла сыграть на руку вероятной погоне. Правда, мы времени зря не теряли. Поблизости от места ночевки обнаружились заросли местной малины. Не зря, видать, здесь медведемужик ночью шарился. Наевшись до оскомины не слишком спелых ягод, я не могла сказать, что утолила голод, но все же какие-то питательные вещества поступили в организм.

Шагать еще день на пустой желудок перспектива такая себе… Змея, которую принес нам экофар, вспомнилась с сожалением. Зря мы проигнорировали столь щедрый «подгон», как выразился бы мой бывший муж.

А теперь у нас ни вкусненькой змеи, ни экофара, который может изловить новую.

Пухлик нагнал нас ближе к вечеру, когда мы уныло плелись вдоль пустого тракта, едва передвигая натруженные ноги. Птенец выглядел вымотанным куда сильнее нас. Он едва махал крыльями, летя низко над землей. Сделав последний рывок, с отчаянным писком пернатый комок свалился прямо к моим ногам.

— Пухлик! — поспешила я поднять его на руки и отряхнуть от пыли. Птенец тяжело дышал раскрытым клювиком и закатывал глаза. — Лиза, налей воды! Скорее!

Служанка уже и сама сообразила. Скинув опустевшую корзину, которую так и продолжала зачем-то тащить, она выудила фляжку и плеснула мне в ладонь. Экофар принялся жадно пить, пришлось доливать еще трижды, прежде чем он утолил жажду.

— Где ты был, негодник? Бросил нас, да? — принялась ругать его Лиза, но то, как она гладила его по перышкам подрагивающими пальцами, выдавало ее истинное отношение.

— Погоня! Варги! — чирикнул Пухлик обессиленно.

— Варги? — Лиза побледнела и пошатнулась.

Схватила себя руками за горло, словно бы ей не хватало воздуха, и опустилась прямо в дорожную пыль на колени.

— Далеко? Как быстро они идут? Кто с ними? Не молчи, Пухлик! — тут уже и я запаниковала.