Глава 22

Кларисса нервно мерила шагами комнату, ожидая, когда ее примет верховная, с некоторых пор возглавляющая департамент. Алария сама позвала ее, и о причинах Кларисса догадывалась, хотя надеялась, что все же ошибается и той ничего не известно.

За все время бессмертия Клариссе прощалось очень многое, а в последние столетия ей и вовсе позволили вернуться в совет, сделав равной с прочими верховными феями. Но сейчас все снова могло рухнуть.

Нет, Кларисса не жалела о содеянном. Жалела лишь о том, что совершить задуманное ей помешали – вероятно, одна из фей, а возможно, сама Алария.

Дар провидения у Клариссы был очень силен, в этом ей практически не существовало равных. Она никогда не ошибалась и теперь была уверена, что все действия, все попытки, какие бы феи ни предприняли, чтобы предотвратить неизбежное, будут тщетны. Выход лишь один – убить эту смертную.

Она обещала вернуть Эльвиру в родной мир, но никогда не собиралась этого делать, зная, что это бесполезно. Из всех вариантов будущего до недавних пор существовал лишь один, где сильнейший дракон не обретал с помощью своей Тени огромную, практически равную первородным силу. В том будущем эта Тень выходила замуж за его венценосного племянника. Кларисса собиралась устроить так, чтобы эта свадьба состоялась и чтобы Эйдан Райхар надел брачные браслеты на Эльвиру. Но теперь все изменилось. Последнее видение перевернуло все с ног на голову, все вариации будущего изменились, и остался лишь один призрачный шанс повлиять на исход. Убить.

Вмешиваясь в дела смертных, покушаясь на их жизнь, Кларисса знала, что совершает тяжкое преступление. Такое не прощается. Феи, чье предназначение – следить за балансом, не могут прямо влиять на судьбы и тем более убивать.

Но, посылая в Эльвиру молнии, она руководствовалась личными целями. Шайрэн. Если он узнает, кто она такая, если только сумеет ее отыскать, обретя небывалую мощь…

Остановившись посреди комнаты, Кларисса прикрыла глаза. Он не должен знать, они не должны встретиться. А видение ясно показало: если он обретет свою Тень, эта встреча неминуема и станет началом ее, Клариссы, гибели.

Несколько позже, стоя перед сосредоточенно-мрачной Аларией, Кларисса уже знала, что ее опасения оправдались. Это вмешательство первой верховной помешало ей закончить начатое и позволило Тени выжить.

Последовавшие за тяжелым взглядом слова сюрпризом не стали:

– Ты нарушила главные законы, Кларисса, и будешь наказана. Тебе неоднократно давали шанс измениться, но, вижу, ты так ничему и не научилась. Отныне наши двери закрыты для тебя, ты лишаешься права вмешиваться в Судьбу. У тебя еще есть возможность опомниться и ступить на тот путь, который нам предназначен. Задумайся над этим, пока, ко всему прочему, не лишилась и бессмертия.

– Непременно, сестра, – отозвалась Кларисса, но они обе знали, что искренности в этих словах нет.

Круто развернувшись, она покинула сводчатый зал. И когда высокие двери за ней звучно захлопнулись, подумала, что ничего еще не окончено. Пусть она утратила часть власти, но за свое бесконечное могущество еще поборется.

Летать среди глубокой ночи уже стало для Шайрэна привычкой. Дни были наполнены решением проблем, которые разрастались, точно снежный ком, накладывались друг на друга и все как одна не терпели отлагательств. Только эти полеты и позволяли остужать горячую голову, упиваться холодом ночного неба и вольным ветром, раз за разом распахивающим свои широкие объятья.

Этот день выдался особенно трудным. Мало того что зацепки, ведущие к убийству латарийки, завели в тупик, так еще и нынешнее испытание принесло новую головную боль. Кто-то посмел вмешаться в его собственную магию, и, дарх возьми, он этого даже не почувствовал! У кого хватило сил незаметно проникнуть в окруженную барьером долину, изменить действие его молний и не оставить никаких следов? Само по себе это даже звучало невероятно, но факт оставался фактом.

К этому моменту Шайрэн доподлинно знал, что за крушением дирижабля стоит совет магов. Возможно ли, что они вмешались и в ход испытания, решив убрать одну из самых сильных участниц? Но почему в таком случае все-таки оставили ее в живых?

Не менее странно выглядела ситуация с приворотом. Безликие, которые всегда находились в курсе происходящего в замке, не смогли ответить, как к нему на стол попала злополучная бутылка вина. До этих пор у Шайрэна не было ни малейшего повода сомневаться в верности служащих ему воинов, ведь они принесли нерушимую клятву на крови. Нарушить ее – значит, умереть. Но теперь зародыши сомнений все же возникли.

Наибольшие мучения причиняли мысли об Эльвире. Каждый день, каждый час он вспоминал о ней, словно какая-то невидимая сила посылала ему будоражащие сознание образы.

Шайрэн считал себя реалистом и привык рационально смотреть на мир, поэтому поверить в возникшую у него догадку оказалось непросто. Это было еще более нереально, чем предательство безликих, но другого объяснения он не находил. Переворошив горы литературы, архивы, изучив все имеющиеся источники соответствующей информации, он пришел к выводу, что его догадка в самом деле может быть верна.

Древняя легенда, которую сейчас считали красивой сказкой, имеет существенную вероятность быть реальной. Он бы ни за что в это не поверил, но его собственная магия, словно оживающая и усиливающаяся рядом с Эльвирой, служила лучшим тому доказательством. И если это действительно так, нужно сделать все, чтобы об этой странной связи никто не узнал. Особенно Инар. Не обладая даром водной стихии, Шайрэн не мог претендовать на престол, но теперь, когда благодаря Эльвире она проявилась… нет, он не собирался смещать брата. Тот был прав, говоря, что престол Шайрэна не интересует. Но сама возможность подобного ставила жизнь Эльвиры под угрозу.

Единственный вариант – держаться от нее как можно дальше, хотя бы до тех пор, пока не завершится отбор. Даже если это причиняет нестерпимую муку, а внутреннее пламя, негодуя, грозится сжечь дотла.

Дрейк стоял, облокотившись о перила в беседке, и, смотря на ночной сад, думал о своем. На сердце тяжелым камнем висело чувство вины, и он ненавидел себя за то, что был вынужден делать.

Два лучших друга… Их первая встреча произошла в то далекое время, когда Шайрэн впервые преодолел барьер, окружающий Райхар’вод. Тогда они были подростками, и среди живущих в клане драконов Дрейк был своего рода грушей для битья. Род, к которому он принадлежал, мог претендовать на престол, и его дядя, заменивший ему отца, всегда желал возглавить клан. После неудачной попытки переворота Дрейку и вовсе не стало житья. В отличие от Ташара, тогда он не мог за себя постоять, и жизнь на этих землях превратилась в ад.

Но с появлением Шайрэна все изменилось. Дрейк искренне им восхищался, благодаря ему научился давать обидчикам отпор и безмерно ценил зародившуюся между ними дружбу. Год скитаний, когда они вдвоем путешествовали и узнавали мир, сблизил их еще больше, а в дальнейшем эта дружба только окрепла.

Тем противнее было сейчас. Он – предатель. Самый настоящий предатель, и оправданий его поступкам нет. Даже принесенная перед смертью дяди клятва, благодаря которой Ташар им теперь манипулирует, не уменьшает его вины.

Он не убивал Кьяру, хотя Ташар пытался заставить его это сделать. Но тем не менее не сделал ничего, чтобы предотвратить ее смерть. Знал, что за ней придут, и промолчал, а значит, он такой же убийца. Добавленный в вино приворот был призван лишь отвлечь всеобщее внимание – разумеется, Ташар понимал, что поводом для серьезных разногласий между правителем и Шайрэном он не станет.

Весь Райхар’вод погряз в интригах, и верить здесь нельзя уже никому. Та же Иветта с такой легкостью согласилась содействовать в передаче приворота, что Дрейку даже не пришлось ее уговаривать. Она только и ждала случая, чтобы рассорить правителя с Шайрэном, которого не только боялась, но и откровенно ненавидела. Ташар всегда мастерски умел играть на чувствах других. Тщеславной Кьяре он пообещал самое высокое положение в клане, если она поможет ему взойти на престол. Латарийка понимала, что, несмотря на все усилия, при ее происхождении шансы стать женой Эйдана минимальны. Чудо, что она вообще попала на отбор. Вот и согласилась на предложение Ташара, за что поплатилась жизнью. Провалив задание и оказавшись в темнице, она бы не стала молчать, поэтому ее и убрали.

Дрейк обхватил голову руками, стараясь отогнать терзающие его мысли. Но от мук совести так просто не отмахнуться, и они грызли его изнутри, напоминая, какой он, в сущности, трус и ничтожество. Как он может, действуя за спиной у друга, смотреть ему в глаза? Видеть его каждый день, разговаривать как ни в чем не бывало? Мерзко. И больно так, что спирает в груди.

– Э, нет, – неожиданно раздался за его спиной недовольный голос. – В это время здесь торчу я. Так что проваливай и не порти моего уединения!

Дрейку даже не требовалось оборачиваться, чтобы узнать его обладательницу.

– Участницам отбора запрещено выходить на улицу в столь позднее время, – бросил он.

Обойдя беседку, Даша ловко перебралась через перила, уселась на них и, скривившись, бросила:

– Мне плевать.

Сейчас у Дрейка не было ни малейшего желания препираться с этой невыносимой девчонкой, которая то и дело трепала ему нервы. Чувствовал он себя и без того отвратительно, так что в самом деле был готов уйти… Но что-то подтолкнуло его остаться.

– И как ты проскользнула мимо стражей? – с неожиданным для себя интересом полюбопытствовал Дрейк.

Даша выразительно фыркнула:

– Делов-то… И не от таких сбегала. Кстати, выглядишь паршиво.

– Польщен, что ты обратила внимание на мой внешний вид, – усмехнулся Дрейк.

– У вас здесь всегда так весело? – чуть подавшись вперед, внезапно спросила Даша. – Что ни день, то дурдом.

– Уже не против моего неприятного общества? – съязвил он и ответил на ее вопрос: – Поживешь – узнаешь.

Даша мгновенно помрачнела.

– Я здесь не останусь.

Во второй раз за этот вечер Дрейк испытал то, чего никак от себя не ожидал. Ему вдруг стало искренне жаль эту ершистую девушку, у которой теперь существовало только два пути – выйти замуж за Эйдана или вернуться в родной мир, где во время обратного перемещения она, скорее всего, погибнет. Даша стремилась найти третий путь, но его для нее попросту не существовало. Она могла бы остаться в Дагории, не пройдя отбор, если бы кто-нибудь из драконов согласился взять ее в жены… но ведь, даже найдись такой безумец, она сама не захочет воспользоваться этим шансом.

Наверное, его нынешние чувства были вызваны угрызениями совести из-за Шайрэна…

– Выходи за меня замуж. – Дрейк не ожидал, что скажет это вслух, слова будто вырвались сами.

Даша дернулась, едва не свалившись с перил, и, недоуменно на него посмотрев, выдохнула:

– Совсем рехнулся?

– Никакого почтения, – с показным разочарованием вздохнул Дрейк и, в полной мере насладившись ошарашенным выражением ее лица, вновь усмехнулся: – Расслабься, я пошутил. Ты совершенно не в моем вкусе, и я искренне сочувствую тому, кто вознамерится на тебе жениться. Если такой самоубийца, конечно, найдется.

На лицо Даши набежала тень. Может, виной тому была заслонившая луну туча, но Дрейк готов был поклясться, что заметил, как яростно блеснули ее голубые глаза. Похоже, он всерьез ее задел. И это было так странно, ведь ему всегда казалось, что несносная девица совершенно непробиваема и обидеть ее просто невозможно.

Внезапно Даша спрыгнула с перил и, приблизившись, оказалась с ним лицом к лицу.

– Я знаю, что тебе было известно о содержащемся в вине привороте, – вдруг выпалила она. – Ты намеренно подал его своему лорду и Эльвире.

В первое мгновение Дрейку показалось, что он ослышался. Едва не отшатнувшись, он недюжинным усилием воли заставил себя стоять на месте. Откуда она…

– Можешь не отрицать, – поняв, что именно это он сейчас и сделает, сказала Даша. – Я видела, как ты разговаривал с вэйрой, и как она передала тебе бутылку, видела тоже. Своими собственными глазами видела. Конечно, ты сейчас можешь сказать, что мое слово против твоего не имеет веса, но уверен, что хочешь это проверить?

Поняв, что отрицать очевидное бессмысленно, и, убедившись, что за садом наблюдает только с некоторых пор верный ему безликий, Дрейк угрожающе произнес:

– Ты суешь свой нос туда, куда не следует, даже не представляя, во что ввязываешься и какие у тебя могут быть проблемы.

– Ошибаешься, я прекрасно все понимаю, – прищурилась Даша, глядя ему в глаза. – И знаю, какие проблемы могут быть у тебя. Поэтому предлагаю сделку.

Настал черед Дрейка недобро прищуриться.

– Чего ты хочешь? – недолго помолчав, прямо спросил он.

Все неуместные, спонтанно возникшие светлые чувства исчезли так же быстро, как и пришли.

– Информацию, – ответила Даша. – Ты расскажешь, как мне избежать возвращения в родной мир, не выходя замуж за Эйдана. А вдобавок скажешь, как пересечь окружающий ваши земли барьер.

– У тебя не получится сбежать, – поняв, к чему она клонит, отрезал Дрейк.

– И снова ошибаешься. – Даша хищно улыбнулась. – Получится. С твоей помощью.

Пока они, словно соревнуясь, неотрывно смотрели друг другу в глаза, Дрейк поверить не мог, что этот разговор происходит на самом деле. Глупая девчонка решила его шантажировать – уму непостижимо! Смеет угрожать, хотя одно его слово, и она отправится вслед за Кьярой…

Подумав так, Дрейк вздрогнул. Нет, настоящим убийцей он не станет и об этом разговоре Ташару не расскажет. Эта иномирянка будет жить… Вот только нужно, чтобы она молчала.

– Ты не убьешь меня, Дрейк. – Эта фраза заставила его вздрогнуть не то потому, что Даша впервые назвала его по имени, не то оттого, что она словно прочитала его мысли. – И сделаешь то, что я прошу, в обмен на мое молчание. Мне плевать на ваши клановые интриги, все, чего я хочу, – это выбраться.

Дрейк молчал, но в этом молчании уже угадывались сомнения.

– Я помогу тебе, ты поможешь мне, – решила Даша за них обоих. – Взаимовыгодное сотрудничество, не находишь?

Сегодняшний день был очень важным, значимым, волнующим и удивительно захватывающим… по крайней мере, со слов горничной, подготавливающей меня к походу в какую-то особую купальню.

На предыдущей церемонии исключили Фирею, что потрясло некоторых участниц. Да, она провалила испытание, но большинство все равно относилось к ней, как к одной из сильнейших. Теперь нас осталось всего пятеро, и на этой неделе отбор предстояло покинуть еще одной невесте. На тот день, когда состоится эта церемония исключения, был назначен масштабный бал, куда пригласили драконов из других правящих кланов. Неудивительно, что весь замок в последнее время стоял на ушах – шли приготовления, повсюду сновали стражи и лица, ответственные за организацию, которых с каждым днем становилось все больше. Усиливались меры безопасности, выйти куда-либо в одиночку теперь не представлялось возможным, и все обитатели Райхар’вода находились под неусыпным контролем.

Я не знала наверняка, но предполагала, что этот бал устраивается не просто для того, чтобы вывести в свет невест престолонаследника, как нам говорили. У меня было какое-то необъяснимое предчувствие, говорящее, что за этим кроется нечто большее. Возможно, Инар Райхар решил собрать остальные кланы для чего-то другого, а бал служил лишь прикрытием.

Все бы ничего, и меня бы это нисколько не волновало, вот только я ощущала все большую напряженность из-за своей дальнейшей судьбы. Времени в запасе оставалось все меньше, участницы выбывали одна за другой, а плана, как выпутаться из ситуации, в которой находилась, я все еще не имела. На Клариссу больше не рассчитывала.

Просьбу Шайрэна держаться подальше я исполняла без особого труда – он сам сократил наши встречи до минимума. А если мы и сталкивались, то мне уделялось внимания не больше и не меньше, чем другим участницам. Даже его взгляды на себе больше не ловила, и это… злило. Ничего не могла с собой поделать! Установленная им дистанция разочаровывала и вызывала глухую злость, которую мне удавалось сдерживать с огромным трудом.

Ну нет! У меня есть гордость, и если его драконья непробиваемость решила от меня отдалиться, то навязываться не стану. И полет вспоминать не стану, и поцелуи, и разговор в старом крыле, и темные, как ночь, глаза – то с пляшущим в них неистовым пламенем, то со смешинками.

– Не беспокойтесь, вам понравится, – по-своему интерпретировала мою нервозность горничная. – Пойдемте.

На этом моменте я удивилась. Даже мысли о Шайрэне оказались вытеснены одним странным нюансом.

– Что, прямо в этом? – высказала я свое изумление, окинув выразительным взглядом одежду, в которую меня облачили.

Собственно, одежды как таковой на мне практически не было – короткая полупрозрачная белая рубашка, надетая на голое тело. Купальник – и тот приличнее! И если в купальне этот наряд был вполне уместен, то как в таком виде идти по коридорам, где снует куча народу, я просто не представляла.

– Да, конечно, в этом, – невозмутимо кивнула горничная.

И вот тут меня ожидал сюрприз. Большой такой, неожиданный… да что там – потрясающий просто!

Горничная подошла к одной из настенных панелей, приложила к ней небольшой голубоватый кристалл, и… та отъехала в сторону, открыв проход! От увиденного я едва на кровать не осела.

– Это магия самого замка, – в ответ на очередную порцию моего изумления пояснила горничная. – Она только с позволения правителя работает, когда он сочтет нужным. В другое время этими проходами не воспользоваться. Идемте!

Видимо, здесь снова имела место магия, поскольку шли мы совсем недолго, а вышли у подножия скалы, на которой располагался замок. Только не с той стороны, где речная заводь отделяла его от другого берега с селением, а с противоположной. Здесь тоже текла Драконья река, но была уже не такой спокойной, как по ту сторону. Прямо в скале был выдолблен грот, вода в котором доставала до колен – именно в нем я и оказалась. Тут уже находились остальные девушки, и вскоре нас повели вглубь грота. Горничные ушли, и нашей сопровождающей стала незнакомая дородная женщина средних лет. У входа стояли стражи, зато в самом гроте их не наблюдалось – и на том спасибо.

Сначала грот был узким, но постепенно расширился, и вода из него исчезла, сменившись мокрым светлым песком. Запах здесь висел специфический – свежий и горьковатый, немного отдающий тиной, но, как ни странно, он казался не противным, а приятным. Сначала я думала, что мрак разгоняют магические огни, но потом обнаружила, что небольшие светящиеся шарики, повисшие на стенах, – это осколки минералов. В итоге этот своеобразный коридор привел в относительно просторную пещеру, в центре которой светилось круглое подземное озеро.

Да, именно светилось! Вода в нем была насыщенного синего цвета, и над ней клубился легкий пар, говорящий о том, что она горячая.

– За ходом сегодняшнего испытания буду следить я, – внезапно прозвучало за нашими спинами.

Мне захотелось выругаться. Я не горела желанием представать практически голой перед кем бы то ни было из драконов, а перед самим престолонаследником с его репутацией – тем более.

– Впрочем, это не столько испытание, сколько наслаждение, – произнес он, когда мы развернулись к нему лицом. – Вам предстоит окунуться в эти древние воды. Данному озеру уже несколько тысяч лет. Появившись в стародавние времена, оно не исчезало даже во время засухи, когда практически пересыхала сама Драконья река. Озеро помнит. Озеро знает. Озеро отражает души и показывает прошлое, будущее, настоящее… Окунаясь в него, каждый видит что-то свое, а для некоторых оно, увы, остается закрытым. Сегодня каждой из вас предстоит войти в него рука об руку со мной.

В отличие от меня, Даша сдерживаться не стала и выругалась пусть и негромко, но все-таки вслух. Перспектива купаться с «венценосной ящерицей», как она называла его за глаза, ее явно не прельщала. Особенно если учесть то, что и «ящерица» избытком одежды отягощена не была.

Первой в синюю воду предстояло войти Мелли, которой, в общем-то, всегда выпадала сомнительная честь открывать испытания. Эйдан, облаченный в белые свободные штаны и расстегнутую длинную рубашку, протянул ей руку. Она вложила чуть подрагивающие пальцы в его широкую ладонь, и они стали медленно входить в озеро.

В это же время наша сегодняшняя сопровождающая внезапно запела на незнакомом языке. Я уже успела выяснить, что при переходе между мирами мы как бы автоматически получаем умение понимать речь того королевства, империи или страны, куда перемещаемся. Так что я, не прикладывая никаких усилий для изучения, знала триальский, хотя мне все время казалось, что здесь говорят на родном русском. Немного странно, зато удобно…

Так вот, тот язык, на котором пела сопровождающая нас женщина, не был наречием Триальской империи. Почему-то возникло ощущение, что он вообще не принадлежит ни к какому конкретному месту. У певуньи был низкий, чуть хрипловатый голос, который прекрасно передавал звучание сложного, но напевного языка. Было в этом что-то такое… масштабное, древнее, как само мироздание.

Мелодия не поднималась под своды пещеры, а, точно тяжелые капли, падала в озеро, куда все глубже и глубже заходили Эйдан и Мелли. Горячий пар сгущался, но не перекрывал синеву воды, которая сейчас казалась вязкой, словно густой кисель. В какой-то момент две фигуры превратились в неясные светлые силуэты, а после и они растворились в сгустившемся, превратившемся в подобие тумана паре.

Время шло. Устав стоять, Даша присела на песок, и все остальные последовали ее примеру. На ногах осталась одна певунья, которая и не думала смолкать. Казалось, эта песня была бесконечной… да и песня ли? Обличенное в музыкальную форму сказание; сила, пробуждающая эти мистические воды ото сна.

Когда Эйдан с Мелли вернулись, на их лицах отражалось спокойствие. Мелли так и вовсе едва заметно улыбалась – кажется, это испытание, в чем бы оно ни состояло, она прошла. Как и ожидалось, тонкая рубашка плотно облепила ее тело, не оставив никакого простора для воображения. Я никогда не страдала излишней скромностью, но все-таки это было слишком, и представать в таком виде перед престолонаследником мне по-прежнему не хотелось.

Следующей искупаться пришлось Норин. Она, как всегда, была невозмутима и спокойна, умудряясь держаться с таким видом, словно на ней надето по меньшей мере бальное платье. Когда они скрылись в клубах не то пара, не то уже полноценного, стелящегося над озером тумана, я вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. Медленно обернувшись, всмотрелась в полумрак и различила стоящую у входа в пещеру фигуру. Сердце, игнорируя увещевания разума, сделало кульбит и забилось чаще.

Шайрэн стоял так, что заметить его было практически невозможно, если не приглядываться и не знать, куда именно смотреть. Усилием воли я заставила себя отвернуться. Его присутствие только подогрело градус волнения. Сейчас рядом с ним стояла Мелли, укутанная в длинное полотенце. Наверное, Шайрэн считывал из ее мыслей то, что показало озеро.

Когда Норин вернулась, ее лицо отражало все то же невозмутимое спокойствие. Лишь уголки губ были слегка опущены, а в глазах застыл влажный блеск. Даже представить сложно, какое видение могло довести ее до непролитых слез.

Мимолетная мысль о видении заставила меня непроизвольно вздрогнуть. Еще свежи были в памяти картины, увиденные в старом крыле. И хотелось надеяться, что сейчас я увижу нечто, касающееся лично себя, а не живших некогда дракона и дочери императора…

Закончившая петь женщина накинула на плечи Норин полотенце и что-то ей прошептала, после чего девушка направилась к тому месту, где стоял Шайрэн.

Настал черед Даши. Никогда нельзя было предугадать, как она себя поведет – закатит скандал или нет. Вот и сейчас я думала, что она либо откажется участвовать, либо отпустит какое-нибудь язвительное замечание, но ничего подобного не произошло. Молча подойдя к кромке озера, она покладисто вложила руку в протянутую ей ладонь, и они с Эйданом вошли в воду. За время их недолгого отсутствия по пещере пронесся негромкий, подхваченный эхом Дашин вскрик. Я бы решила, что она что-то задумала и сыграла испуг, если бы не увидела, в каком состоянии она вернулась. Престолонаследник был мрачнее тучи, а на ней буквально не было лица – такое не сыграть. С учетом того, что Даша прекрасно чувствовала себя в окружении огромных ламий, увидела она и впрямь нечто из ряда вон выходящее.

Я была совершенно не готова к тому, что меня ожидало. Как там сказала горничная – не стоит беспокоиться, мне понравится? А Эйдан заверил, что это не испытание, а наслаждение? Очень сомнительно, особенно после возвращения Даши.

Тем не менее пришлось подниматься, брать престолонаследника за руку и повторять маршрут своих предшественниц.

Впечатление оказалось обманчивым, и на самом деле вода была совсем не такой, какой виделась. Она не походила на густой кисель – напротив, ощущалась, как нечто легкое и невесомое. А еще она, вопреки ожиданиям, была не горячей, а приятно прохладной, и стоило ее коснуться, как эта прохлада словно бы наполнила тело, чувства… даже мысли.

Белый туман отрезал нас от всего, что осталось на берегу. В этом крохотном царстве теперь существовали только мы: я, Эйдан и вода, уже достающая нам до подбородков. Престолонаследник ничего не говорил, и только наши соединенные руки напоминали мне о его присутствии.

Я была уверена, что не закрывала глаз и уж точно не засыпала, но тем не менее пришедший ко мне образ более всего походил на сон. Я словно стояла на крыше самой высокой башни и смотрела, как полыхает одно крыло Райхар’вода. Замок, будто поверженный дракон, объятый дымом и пламенем, плакал кровавыми слезами, которые собирались в ручьи, прочерчивали красными дорожками сад и белые камни. Я не знала, что послужило тому причиной, но улавливала вспышки сильной магии, слышала драконий рев и топот множества стражей…

Мне не было ни страшно, ни горестно. Я каким-то образом понимала, что эта картина – даже не будущее. Лишь его вариация, которая, возможно, никогда не произойдет.

Внезапно в реальности что-то изменилось. Едва различимый плеск воды – и мою руку отпустили, чтобы в следующий момент взять снова. Ладонь, с которой я теперь соприкасалась, не принадлежала Эйдану. Но я бы узнала ее и из тысячи.

Не успела до конца осмыслить, почему Шайрэн занял место престолонаследника, как меня снова утянуло белое, принявшее конкретный образ марево. Теперь видение стало еще более отчетливым, наполненным не только звуками, но и запахами. Теплый, пронизанный солнечными лучами воздух пах спелыми яблоками и цветами, свежестью реки. В тронном зале собралась толпа, среди которых были не только драконы, но и маги, и гномы, и даже простые люди. Облаченный в фиолетовое одеяние старец с седыми волосами и длинной белой бородой возлагал венец на голову Шайрэна, сидящего на троне. Среди присутствующих я не видела себя… потому что стояла рядом с ним. Прозвучали слова древней клятвы, зазвучала музыка, и все драконы один за другим стали преклонять колено. А те, кто был в этом замке гостем, слегка склонять головы, выказывая уважение.

В какой-то момент стоящий перед глазами образ поплыл, и его снова сменила кровь. Я видела утопающий в ней Райхар’вод, буйное, пожирающее его пламя и сгущающиеся тучи, на фоне которых сцепились драконы. И драконов было много…

Как ни странно, никаких эмоций это видение тоже не вызвало. Я относилась к нему со спокойным интересном, как если бы смотрела кино. А вот когда все закончилось и я вновь обнаружила себя стоящей в воде, чувства пришли. Как будто кто-то щелкнул переключателем, заставив судорожно втянуть воздух и пошатнуться. Благо вода не позволила упасть, да и лорд крепко стискивал мое запястье…

Наши взгляды схлестнулись. Казалось, я видела в глазах Шайрэна части той же картины, что была показана мне, – словно мы разделили ее на двоих, увидев одно и то же.

Я была уверена, что сейчас его броня даст брешь. Ведь зачем-то он вошел в это озеро вместе со мной? На его щеках ходили желваки, тело было напряженным, как если бы он вел внутреннюю борьбу. Уже пришло понимание, что о таком видении никому, кроме нас, знать точно не стоит. Если оно имеет хотя бы малейшую вероятность осуществиться… страшно даже представить, чем все может обернуться.

Я толком не поняла, что произошло в следующую секунду. Только показалось, будто вода как-то странно качнулась, и неведомая сила толкнула меня вперед. И без того небольшое разделяющее нас с Шайрэном расстояние сократилось до предела. Я чувствовала исходящий от него жар, от которого та самая вода стремительно нагревалась, видела, как пламя уже танцует в стремительно темнеющих глазах, а дыхание делается рваным. Отстраненно понимала, что моя одежда сейчас развевается под водой и я фактически обнажена, но это нисколько не смущало. Не требовалось никакого вина и приворотов, чтобы здесь и сейчас испытывать сумасшедший, ударяющий в голову коктейль эмоций.

Не знаю, какой выдержкой нужно обладать, чтобы такое игнорировать. Моей выдержки не хватило. Шайрэна – тоже.

Поцелуй был стремительным, всепоглощающим, жарким и влажным от еще больше уплотнившегося разогретого пара. И только теперь, имея возможность касаться, чувствовать его совсем рядом, ощущать вкус горячих губ, я сознавала, что действительно пропала. Окончательно и бесповоротно пропала, потому что рядом с Шайрэном не вспоминала ни о родном мире, ни об оставленных в нем близких людях, ни об отборе невест, который кардинально изменил мою жизнь…

Прервав поцелуй, Шайрэн шумно вдохнул воздух и прислонился своим лбом к моему. Так мы и стояли некоторое время – пытаясь отдышаться и утихомирить буйство чувств. Настоящее безумие…

– Ты же просил держаться от тебя подальше, – прошептала я. – Зачем вошел со мной в озеро?

– Хотел увидеть, – таким же хриплым шепотом ответил он. – Проверить, убедиться.

Приподняв меня за подбородок, он посмотрел на меня так, как никогда прежде – лихорадочно, жадно… собственнически. Словно само это место, эта странная древняя вода обнажали истинную суть, демонстрировали настоящие, скрытые под маской чувства.

– Ты моя, Элли, – выдохнул Шайрэн мне прямо в губы. – Только моя… Никому тебя не отдам…

Возможно, в другой ситуации я бы возмутилась, но сейчас эти слова породили в теле сладкую дрожь и заставили душу трепетать. Я не знала, что будет с нами дальше, да в этот момент и не хотела знать. Это было какое-то внутреннее, неподвластное разуму принятие и доверие. Хотелось застыть в настоящем моменте, растянуть его на бесконечное количество лет и никогда не возвращаться на берег…

– Ты этого хочешь? – неотрывно глядя мне в глаза, проговорил Шайрэн. – Хочешь быть со мной?

«В качестве кого?» – подумала я.

«Да какая разница!» – возразил внутренний голос.

Сейчас наши мнения совпадали. Наверное, это было безрассудством, абсолютно необдуманным спонтанным решением, но я не задумываясь выдохнула:

– Да…

Вспыхнувшее в глазах Шайрэна пламя разрослось, затопило радужку, и теперь на меня смотрел настоящий дракон в человечьем обличье.

– На этой церемонии ты покинешь отбор. – Даже голос обрел рычащие ноты. – Я все улажу. Верь мне, моя Элли…

Я верила. Пока в калейдоскопе обуревающих меня чувств не появилось еще одно – настораживающее, вынудившее прислушаться к себе. Слишком яркие эмоции, слишком простые решения, слишком… Да все – слишком.

Не знаю, что именно заставило меня очнуться и понять ошеломляющий, имеющий горький привкус факт – все, что происходило сейчас, было видением в видении. Стоило это осознать, как облик Шайрэна поплыл и на его месте появился Эйдан.

Выходя на берег, я хотела плакать навзрыд, потому что пусть вся произошедшая сцена и была лишь иллюзией, чувства я испытала реальные.

Что это было? С замком и коронацией – понятно, а последняя сцена? Неужели озеро просто показало то, чего я на самом деле хочу? Чтобы Шайрэн, наплевав на все, назвал меня своей? Неужели… Неужели я действительно его люблю?

Горечь давила, мешая дышать. Ну почему, почему я все это увидела и прожила? Ведь за минувшие дни почти сумела совладать с собой и успокоиться, практически забыть о мужчине, настойчиво пытающемся занять все мои мысли…

Как вышла на берег, помнила смутно. Очнулась лишь, когда наша сопровождающая укрыла меня полотенцем и шепотом велела подойти к лорду Райхару, что вызвало мой всепоглощающий ужас.

Подойти к нему, чтобы он считал мои видения? Увидел в них себя? Да ни за что!

И я сделала то, что делала всего единожды, еще будучи школьницей, не желающей идти на ненавистную физику. Пожаловалась на головокружение, вцепилась в певунью, словно бы желая устоять на ногах, и упала в обморок.