Глава 29. Ноа

Я не спал.

Город подо мной глухо и тяжело дышал, с редкими всплесками ночных голосов и шагов, но всё это проходило мимо. Я сидел в тени на крыше, прислонившись спиной к холодному камню, и прокручивал в голове одно и то же по кругу, веря, что найду ответ, которого у меня не было.

Побег.

На самом деле это не романтический жест и не красивая сцена из баллад, а грязная, опасная, выматывающая операция. Одна ошибка — и Виолетта станет рычагом давления. Или хуже. Я слишком поздно начал думать об этом всерьёз.

В моменте всё выглядело проще: она со мной, я справлюсь. Я умею скрываться, стирать следы, уходить так, что ищейки теряют след. Я выживал в лесах, в горах, среди тварей, которые разрывали людей пополам за лишний вздох. Но всё это — про меня. Про одиночку. Про того, кого не ищут всерьёз, потому что считают мёртвым.

А Виолетта — другое. Принцесса. Жена наследника. Символ. Лицо, к которому привыкли. Потеря, которую нельзя списать на случайность.

Я стиснул зубы и провёл рукой по лицу, чувствуя, как медленно поднимается раздражение. Не злость, а тяжёлое, вязкое осознание собственной самоуверенности, вызванной порывом эмоций.

Король…

Я до сих пор не имел понятия, на что он способен. И это пугало куда сильнее, чем открытая жестокость. Он осторожен. Холоден. Он не бьёт сразу, он ждёт, выбирая идеальный момент. И именно поэтому я не верил, что он ничего не сделает. Не Виолетте, конечно. Он может быть ласковым, терпеливым, даже заботливым, до тех пор, пока это выгодно, я знаю это на собственной шкуре. Но если она исчезнет… если уйдёт не по его сценарию…

Я выдохнул сквозь зубы. Я недооценивал его. Думал, что вижу всю картину, потому что заглянул под поверхность. Но я не имел понятия о сущности, о силе вмешательства. Я не предполагал, насколько далеко он зашёл в своих играх с иным миром. Всё, что он творит в Элларии, кажется теперь мелочами.

Я опустил взгляд на свои ладони. Мощь во мне была. Я чувствовал её постоянно… Плотную, горячую, переполняющую, как река после ливней. Иногда казалось, что её слишком много, что тело — лишь временная оболочка, которая может не выдержать. Я приручал демонов, связывался с тем, что другие боялись даже называть. Я мог стирать память, ломать связи, рвать души, управлять потоками.

Но хватит ли этого, чтобы убить короля? Того, кем он стал?

Этого я тоже не знал. И впервые за долгое время неопределённость не злила, она пугала. Потому что раньше, когда я шёл на риск, я ставил на кон только себя.

Я закрыл глаза и на мгновение позволил себе слабость. Представил, как всё могло бы быть иначе: мы уходим тихо, без следов и без погони. Море. Дороги. Простая жизнь, где не нужно оглядываться каждые пять шагов. Где я не думаю о мести, о долгах крови, о тронах.

Усмехнулся. Глупо. Поздно для «иначе», даже если она будет рядом.

И, кажется, вопрос был не в том, стоит ли откладывать месть. Вопрос был в том, смогу ли я позволить себе её сейчас. Пока никто не знает, что я жив. Пока король уверен, что прошлое похоронено. Пока у меня есть преимущество тени.

Или мне стоит отложить всё и просто быть рядом с ней, сколько смогу, как и обещал?

Я знал ответ. И от этого становилось только тяжелее.

Я поднялся, и посмотрел в сторону дворца. Где-то там, за камнем и светом, спала она. Или пыталась уснуть.

Побег нужно планировать сейчас. Маршруты, отвлекающие манёвры, ложные следы, точки, где можно будет исчезнуть окончательно. И параллельно готовиться к худшему. К тому дню, когда мне всё-таки придётся посмотреть отцу в глаза и понять, достаточно ли во мне силы, чтобы закончить начатое им.

На следующий день я оставил ей записку, снова обследовал дворец и сделал себе пометки, чтобы позже ничего не забыть. Короткая, неровная строчка: «Будь готова послезавтра около 20:00».

Я явился вовремя. Как и в прошлую встречу, тихо постучал в окно. Виолетта открыла сразу же.

— Ну привет, — я улыбнулся, опустившись на подоконник и окинув её взглядом.

Она была одета просто… Очень просто для дворца и удивительно продуманно для бегства. Тёмная юбка, плотная блузка, плащ без гербов и украшений. Волосы туго собраны на затылке, ни одной выбившейся пряди. Взгляд — тревожный, но уверенный. Она не колебалась.

— Привет, — она подошла ближе и кратко чмокнула меня в губы.

Я ощутил, как всё естество отзывается, будто душа, если она у меня всё-таки была, на секунду встрепенулась.

— Готова?

Виолетта развернулась, подхватила с постели небольшую сумку и вернулась ко мне. Скромную. Слишком скромную для принцессы. Молодец.

— Готова.

Я забрал у неё вещи, машинально проверив вес, и поймал за талию, перетаскивая через подоконник. Она рефлекторно вцепилась в мой плащ. Мы спустились за территорию дворца тихо как тень. В кустах, где я оставил всё заранее, я быстро накинул свою сумку через плечо, проверил амулеты, и мы двинулись прочь, не оглядываясь.

Вскоре я замедлил шаг и крепче сжал её ладонь, одновременно растекаясь энергией по её телу. Это стоило мне резкой вспышки боли в висках, но её кожа стала смуглее, волосы и брови потемнели до чёрного, черты лица чуть смягчились, стёрлись знакомые линии.

И только когда дворцовые огни остались позади, я почувствовал, как тело отзывается болью. Сначала лёгкое головокружение. Потом знакомое давление под рёбрами, будто кто-то сжимает легкие. Держать себя в воздухе — одно. Держать двоих, да ещё и маскировать, переписывать внешность, гасить след — совсем другое. Я долго шёл на чистой силе, не давая себе отдыха.

— Ты как? — спросил я, оглянувшись.

— Порядок, — коротко ответила она, и я понял, что вопрос был скорее для меня, чем для неё.

— Не боишься?

Она посмотрела на меня, внимательно, подбирая слова.

— С тобой мне ничего не страшно.

Я усмехнулся, но что-то укололо.

— Ну, с какой-то стороны неизвестность — это весело, — пробормотал я. — Никогда не знаешь, что увидишь за поворотом.

Вокзал встретил нас шумом и светом. А для неё он был почти чудом. Я видел, как Виолетта замедлилась, восторженно оглядываясь: железные конструкции, пар, люди, фонари, отражающиеся в отполированном металле. Всё это было новым, живым, не дворцовым. Она явно здесь не бывала.

Я быстро отдал жетоны проводнику, не задерживаясь ни на секунду, и потянул её за собой на платформу, где уже тяжело дышал поезд. Машина была грубая, массивная, ещё не доведённая до изящества, но в этом была своя сила — мир только начинал двигаться быстрее.

Мы зашли в вагон. В нём пахло углём, маслом и свежей древесиной. Сиденья простые, жёсткие, окна большие, чуть мутные. Люди — рабочие, торговцы, несколько семей. Никакой гвардии. Никто не смотрел на неё так, как смотрели во дворце.

— Ищи свободные места, — негромко сказал я, скользя взглядом по вагону.

Она нашла их первой. Мы сели, я убрал сумки под кресла, откинулся на спинку и только тогда позволил себе выдохнуть. Виолетта сразу прижалась ко мне, обвила мою руку, будто боялась, что я исчезну, если отпустит. Я не возражал.

Только теперь я заметил украшения. Вызывающе яркие для беглецов. Я молча начал снимать с неё браслеты, лишнюю заколку, перстни и убирать в карман плаща.

— Ты опять крадёшь у меня украшения? — рассмеялась она тихо.

Я провёл пальцем по её обручальному кольцу. Вспыхнула незваная ярость.

— Нет, — ответил я спокойно. — Прячу. Иначе украдёт кто-нибудь другой.

Я снял кольцо с её пальца и, не давая себе передумать, потянулся к окну и выбросил его в открытую форточку. Металл звякнул и исчез в темноте.

— Зачем?! — Она ахнула. — Его можно было продать!

— Не обеднеем, — отрезал я.

Поезд дёрнулся, медленно тронулся с места. Колёса заскрипели, затем ритм выровнялся. Я смотрел, как огни столицы остаются позади, и наконец за долгое время не чувствовал, что за мной тянется цепь.

Путь был положен к западному побережью. Оно было ближе, чем Лиорен, где мы когда-то с Виолеттой встретились впервые, и, что важнее, дальше от Кайрэна. Если уж бежать, то бежать туда, где не слышно грохота войны. Судьба Кайрэна оставалась туманной. Я не догадывался, на что король пойдёт дальше, и предпочитал, чтобы между нами и его амбициями было как можно больше миль.

— Приехали, лапушонок, — негромко сказал я, осторожно потрепав Виолетту за плечо.

Путь занял часов пятнадцать. К моему удивлению, почти всё это время она проспала, лишь иногда неловко меняя позу на жёстком сиденье. Я же проваливался в небытие лишь урывками: тело отдыхало, но разум отказывался отпускать контроль.

Виолетта нехотя приоткрыла глаза, а потом резко выпрямилась, прижимаясь к окну. В её взгляде мелькнуло детское восхищение. Я поймал себя на мысли, что скоро смогу снять с неё иллюзию. Здесь её не узнают. Не сейчас. А когда в столице поднимется шум, мы уже будем по другую сторону границы.

Мы сошли на перрон, и влажный воздух тут же ударил в лицо. Он был плотным, солёным, насыщенным запахом водорослей, рыбы и камня. Море было близко. Его не видно, но оно было ощутимо, будто дышало где-то за кварталами. Я подхватил вещи, и мы вышли на улицу.

Виолетта молчала, но улыбка не сходила с её лица. Она смотрела по сторонам, жадно и внимательно впитывая всё разом: незнакомые вывески, чужие лица, узкие улицы, шум портовых кварталов.

— Нужно найти гостиницу.

— Угу, — отозвалась она легко.

Город Марвель оказался гораздо больше и шумнее Лиорена. Порт было слышно даже с вокзала: скрипели краны, перекликались грузчики, чайки орали так, будто делили между собой весь мир. Каменные дома тянулись вверх, а между ними струилась настоящая, грубая жизнь.

Я остановился в переулке, вдохнул глубже и осторожно снял колдовство. Иллюзия стекла с Виолетты, как тёплая вода: волосы вновь стали светлыми, кожа — привычно бледной, черты теми самыми, которые я помнил и долго видел лишь в воспоминаниях. Меня накрыла волна усталости.

— Всё, — пробормотал я. — Здесь можно.

Она коснулась пряди волос, словно проверяя реальность, и тихо рассмеялась. Этот звук стоил мне половины сил, потраченных за последние дни.

Гостиницу мы нашли быстро. Не роскошную, но чистую, с потёртыми ступенями и запахом свежего хлеба из кухни. Хозяин не задавал лишних вопросов, лишь бросил на нас беглый взгляд, назвал цену и выдал ключ.

Комната оказалась небольшой, с одним окном, выходящим на внутренний двор, и широкой кроватью, видавшей лучшие времена.

— Что будем делать? — спросила Виолетта, едва дверь за нами закрылась.

Она шагнула к постели и упала на неё спиной, раскинув руки. Я последовал за ней, скинул сумки на пол и по-настоящему расслабился. Напряжение, державшее меня за горло с момента побега, ослабло, и я даже позволил себе улыбнуться.

— На ближайшие сутки занятие у нас есть, — ответил я, опускаясь рядом.