Глава 17

Мал позволил мне отоспаться и караулил всю ночь. Утром он вручил мне кусочек вяленого мяса и просто сказал:

– Выкладывай.

Я не знала, с чего начать, потому сразу перешла к худшей части:

– Дарклинг собирается превратить Тенистый Каньон в свое оружие.

Парень даже не моргнул.

– Как?

– Распространив его по всей Равке, Фьерде и другим странам, которые окажут сопротивление. Но он не сможет сделать это без моей помощи: больше некому сдерживать волькр. Как много тебе известно об олене Морозова?

– Немного. Просто, что он очень ценен, – он окинул взглядом долину. – И что он предназначен для тебя. Мы должны были найти стадо и поймать оленя, но ни в коем случае не убивать его.

Я кивнула и попыталась объяснить то немногое, что я знала о функциях усилителей, как Иван убил шерборнского медведя, а Мария – северного тюленя.

– Гриш должен сам добыть усилитель, – закончила я. – Та же ситуация с оленем, но он никогда не предназначался мне.

– Давай пройдемся, – неожиданно предложил Мал. – Можешь рассказать мне все остальное по дороге. Я хочу забраться повыше в горы.

Он засунул плед в рюкзак и сделал все возможное, чтобы скрыть признаки нашего пребывания здесь. Затем повел меня по крутой скалистой тропе. Его лук был привязан к рюкзаку, но ружье он держал в руках на изготовку. Мои ноги ныли при каждом шаге, но я покорно следовала за Малом, пытаясь как можно подробнее изложить свою историю. Поведала ему все, что узнала от Багры: об истоках Каньона, об ошейнике Дарклинга, который помог бы ему управлять моей силой и, наконец, о корабле, ожидающем в Ос Керво.

– Не стоило тебе слушать Багру, – сказал он, когда я закончила рассказ.

– Как ты можешь так говорить? – воскликнула я. Мал внезапно повернулся, и я едва не врезалась в него.

– Что, по-твоему, произойдет, если ты доберешься до Каньона? Если сядешь на этот корабль? Думаешь, его сила распространяется лишь до берега Истиноморя?

– Нет, но…

– Это всего-навсего вопрос времени, когда он найдет тебя и нацепит ошейник на шею, – он повернулся и зашагал по тропинке, оставляя меня в ступоре позади.

Я заставила себя сдвинуться с места и спешно догнала друга. Может, в плане Багры было много недочетов, но разве у нас были другие варианты? Я вспомнила ее крепкую хватку, страх во взволнованных глазах. Она никак не ожидала, что Дарклинг найдет стадо Морозова. В ночь зимнего бала она запаниковала, но все равно попыталась мне помочь. Будь она столь беспощадной, как ее сын, то обошлась бы без риска и перерезала бы мне глотку.

«И тогда, наверное, нам всем было бы лучше», – посетили меня мрачные мысли.

Долгое время мы шли молча, поднимаясь все выше в горы. В некоторых местах тропа становилась такой узкой, что я распластывалась по скале, цепляясь за незаметные уступы и делала крошечные шажки, надеясь на благоволение святых. Около полудня мы спустились по первому склону и начали взбираться на второй – к несчастью, он оказался более крутым и высоким, чем предыдущий. Я смотрела на тропу прямо перед собой, переставляла ноги одну за другой и пыталась избавиться от ощущения безнадежности.

Чем больше об этом думала, тем больше беспокоилась, что Мал прав. Меня преследовало чувство, что я обрекла нас обоих. Я нужна Дарклингу живой, но что он сделает с ним? И так, сосредоточившись на своих страхах и своем будущем, я вдруг задумалась, на что Малу пришлось пойти и от чего отказаться. Теперь ему никогда не вернуться в армию, к друзьям, к должности следопыта. Более того, его обвинят в дезертирстве, может, даже в измене, а наказание за это – смерть.

К вечеру мы забрались так высоко, что даже редкие чахлые деревья исчезли, а земля местами была покрыта зимней изморозью. Наш скромный ужин состоял из твердого сыра и тягучей вяленой говядины. Мал все еще считал, что разводить костер небезопасно, потому мы молча укутались в плед, сгрудившись плотно плечом к плечу. Я почти уснула, когда Мал внезапно произнес:

– Завтра я отведу нас на север.

Мои глаза распахнулись.

– На север?

– В Цибею.

– Ты хочешь отправиться за оленем?! – я не верила своим ушам.

– Я знаю, что смогу его найти.

– Если Дарклинг еще не нашел!

– Нет, – парень покачал головой. – Он все еще на свободе. Я чувствую.

Это до ужаса напомнило мне слова Дарклинга, сказанные по пути в хижину Багры: «Олень предназначен для тебя, Алина. Я чувствую».

– А вдруг Дарклинг найдет нас первым?

– Ты не можешь провести остаток жизни в бегах, Алина. Ты сама сказала, что олень сделает тебя сильной. Хватит ли этой силы, чтобы побороть его?

– Возможно.

– Тогда мы просто обязаны это сделать.

– Если нас поймают – тебя убьют.

– Знаю.

– Ради Святых, Мал! Зачем ты пошел за мной? О чем ты думал?

Он вздохнул и провел рукой по коротким волосам.

– Ни о чем не думал. Мы были на полпути обратно в Цибею, когда пришел приказ вернуться и выследить тебя. Я это и сделал. Тяжелее всего было сбить остальных с твоего следа, особенно после того, как ты фактически объявила о своем присутствии в Раевости.

– И теперь ты дезертир.

– Да.

– Из-за меня.

– Да.

Мое горло жгло от сдерживаемых слез, но голос не дрожал:

– Я не хотела, чтобы так случилось.

– Я не боюсь умереть, Алина, – сказал он суровым и уверенным голосом, показавшимся мне незнакомым. – Но мне хотелось бы дать нам шанс в этой борьбе. Мы должны найти оленя.

Долгое время я обдумывала его слова и, в конце концов, согласилась:

– Хорошо.

В ответ мне донесся лишь храп. Мал уже заснул.

* * *

Следующие пару дней мы двигались в быстром темпе, но моя гордость и, возможно, страх, не позволяли просить Мала замедлить шаг. То и дело нам встречались козы, спускающиеся вниз по уступам, а одну ночь мы провели у завораживающе синего горного озера, но это были редкие перерывы в монотонности мрачных скал и свинцового неба.

Угрюмое молчание Мала тоже никак не помогало. Мне хотелось разузнать, как так вышло, что его наняли выслеживать оленя для Дарклинга, и какой была его жизнь последние пять месяцев, но на все вопросы он отвечал неоднозначно и коротко, если вообще их не игнорировал.

Когда я вконец выбивалась из сил или чувствовала сильный голод, то обиженно смотрела ему в спину и размышляла, не дать ли ему хорошенький подзатыльник – может, хоть так обращу на себя внимание. Но бо́льшую часть времени я просто беспокоилась. Беспокоилась, что Мал жалел о своем решении пойти за мной. Беспокоилась, что найти оленя на просторах Цибеи окажется невозможным. Больше всего меня волновало, что Дарклинг сделает с Малом, если нас поймают.

Когда мы начали спускаться по северо-западному склону Петразоя, я не могла нарадоваться, что наконец покидаю пустынные горы и их холодные ветра. Мое сердце екнуло, когда мы добрались до линии деревьев и зашли в приветливый лес. После нескольких дней ходьбы по твердым камням было приятно почувствовать мягкую подстилку из сосновых иголок под ногами, услышать шорох животных в подлеске и вдохнуть воздух, напитанный ароматом хвои.

Мы сделали привал у бурлящего ручья, и, когда Мал отправился за ветками для костра, мне хотелось запеть от радости. Я призвала крошечный концентрированный луч света, чтобы разжечь огонь, но моего друга это не особо впечатлило. Он исчез за деревьями и вернулся с кроликом, которого мы освежевали и пожарили на ужин. С хмурым выражением Мал наблюдал, как я уплетаю свою порцию, а затем, так и не наевшись, вздыхаю.

– Тебя было бы куда легче прокормить, не нагуляй ты аппетит во дворце, – проворчал он, доедая остатки и вытягиваясь на спине, заложив руку под голову. Я промолчала. Впервые с момента, как я покинула дворец, мне было тепло, и ничто не могло испортить эту благодать. Даже его храп.

* * *

Нам необходимо было пополнить запасы, прежде чем мы направимся на север в Цибею, но у нас ушло полтора дня, чтобы найти охотничью тропу, которая привела к одной из деревень, расположенных на северо-западе от Петразоя. Чем ближе мы были к цивилизации, тем больше нервничал Мал. То он надолго исчезал, обгоняя меня, чтобы исследовать территорию, то заставлял нас двигаться параллельно главному тракту. Где-то около полудня он вернулся облаченный в уродский коричневый плащ и шапку из беличьего меха.

– Где ты их взял? – спросила я.

Он виновато потупил взгляд.

– Двери дома были не заперты. Но я оставил пару монет! Должен признать, тут жутковато – все дома пусты. По дороге мне тоже никто не встретился.

– Может, сегодня воскресенье, – я потеряла счет дням еще с тех пор, как покинула Малый дворец. – И все пошли в церковь.

– Может, – согласился он. Но вид у него был обеспокоенный, когда он закапывал старый армейский китель и шляпу под деревом.

До деревни оставалось меньше мили, когда мы расслышали бой барабанов. Звук ударов становился громче по мере нашего приближения к дороге, а вскоре до нас донеслись и другие: колокольчики и скрипки, аплодисменты и смех. Мал залез на дерево, чтобы лучше видеть происходящее, и спустился уже менее озадаченный.

– Там повсюду люди! По дороге движется минимум сотня, и я разглядел двуколку!

– Масленица! – воскликнула я.

На неделе перед весенним постом каждый дворянин должен был проехаться по своей территории в двуколке, груженой сладостями, сырами и сдобой. Процессия обычно растягивалась от деревенской церкви до самой княжеской усадьбы, где крестьянам и крепостным позволялось бродить по залам, открытым для публики, и где их угощали блинами с чаем. Местные девушки надевали красные сарафаны и вплетали цветы в косы, чтобы отпраздновать наступление весны. Масленица была моим любимым праздником в детстве – в приюте отменяли половину уроков, чтобы мы могли прибрать дом и помочь с готовкой. Князь Керамзов всегда приурочивал свое возвращение из Ос Альты так, чтобы попасть на Масленицу. Мы все устраивались в его двуколке, а он останавливался на каждой ферме, чтобы выпить квас и раздать конфеты с блинами. Сидя рядом с князем и приветствуя селян, мы сами чувствовали себя дворянами.

– Мал, давай сходим посмотрим? – нетерпеливо попросила я.

Он нахмурился, и я знала, что осторожность в нем борется с одними из самых счастливых воспоминаний из Керамзина. Затем на его губах заиграла слабая улыбка.

– Ладно. Там достаточно людей, чтобы мы смогли затеряться.

Мы присоединились к толпе, текущей по дороге, проскальзывая между скрипачами, барабанщиками и девчушками, сжимающими перевязанные яркими лентами ветки. Пока мы двигались по главной улице деревни, лавочники стояли в дверях своих магазинов и звенели колокольчиками и хлопали в ладоши в такт музыкантам. Мал остановился, чтобы купить шкуры и пополнить наши запасы еды, но увидев, как он прячет кусок сыра в рюкзак, я высунула язык. Даже если я никогда больше не увижу сыр, меня все равно будет от него воротить.

Не успел Мал меня остановить, как я кинулась в толпу, протискиваясь между людьми, следующими за двуколкой с краснощеким мужиком на козлах, который покачивался из стороны в сторону, сжимая бутылку кваса в потной ладошке, напевал и раздавал хлеб толпящимся вокруг повозки крестьянам. Я вытянула руку и схватила теплую поджаристую булочку.

– Для тебя, красавица! – прокричал мужчина, чуть не сверзившись вниз.

От сладкой булочки пахло просто божественно, и я поблагодарила доброго человека, а затем поспешила вернуться к Малу, оставшись довольна собой. Он схватил меня за руку и потянул в грязный проход между двумя домами.

– Ты совсем с ума сошла?!

– Никто меня не видел. Он принял меня за очередную крестьянку.

– Нельзя так рисковать!

– Так ты не хочешь булочку?

Тут он замешкался.

– Такого я не говорил.

– Я собиралась угостить тебя, но раз ты не хочешь, придется съесть все самой…

Мал потянулся за булочкой, но я начала прыгать вправо и влево, чтобы он не достал. Я наблюдала его удивленное выражение, и мне это нравилось. Я уже не та растяпа, которой была раньше.

– Ах ты соплячка! – прорычал он, снова пытаясь отобрать еду.

– Может и так, зато у меня есть сладкая булочка.

Не знаю, кто из нас услышал это первым, но мы оба враз застыли, внезапно обнаружив непрошеную компанию. Двое мужчин подкрались к нам из-за спины в пустой подворотне. Не успел Мал развернуться, как один из них приставил нож к его шее, а второй прикрыл мне рот грязной ладонью.

– Заткнитесь оба, – прохрипел тот, что с ножом. – Или я перережу вам глотки.

У него были сальные волосы и до комичного вытянутое лицо. Я покосилась на клинок у шеи Мала и слабо кивнула. Второй мужчина крепко схватил меня за руку, но рот освободил.

– Деньги, – сказал Длиннолицый.

– Вы грабите нас?! – вспыхнула я.

– Именно, – прошипел тот, что держал меня, встряхивая меня за плечи.

Я ничего не могла с собой поделать. Меня охватило такое удивление и облегчение, что нас не поймали слуги Дарклинга, что у меня вырвался легкий смешок. Воры и Мал посмотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Какая-то она у тебя недалекая, – сказал один.

– Да уж, – ответил Мал, пронзая меня взглядом, так и кричащим: «Заткнись!» – Есть немного.

– Доставайте монеты, – повторил Длиннолицый. – Сейчас же.

Мал осторожно полез в пальто и передал ему мешочек с деньгами. Длиннолицый хмыкнул и нахмурился от его малого веса.

– И это все? Что в рюкзаке?

– Ничего такого, только мех и еда.

– Покажи.

Мал медленно снял рюкзак и открыл его, позволяя ворам осмотреть содержимое. Сверху лежало его ружье, завернутое в шерстяное одеяло.

– Ага! – воскликнул Длиннолицый. – Какое замечательное ружье. Не так ли, Лев?

Держащий меня мужчина крепко обхватил мое запястье, а второй рукой достал оружие.

– Действительно, замечательное, – прокряхтел он. – А рюкзак похож на армейский.

Мое сердце ухнуло в пятки.

– Итак, что мы имеем? – спросил Длиннолицый. – Риков рассказывал о пропавшем солдате из форпоста в Черности. Поговаривают, что он отправился на юг и не вернулся. Похоже, мы поймали дезертира, – он окинул Мала оценивающим взглядом, будто уже мечтал о награде за его голову. Знал бы он правду… – Что скажешь, парень? Ты же не тот беглец, правда?

– Рюкзак моего брата, – непринужденно ответил он.

– Допустим. Мы предложим капитану Черности посмотреть и на него, и на тебя.

Мал пожал плечами.

– Да пожалуйста. Я с радостью сообщу ему, что вы пытались нас ограбить.

Приятелю Длиннолицего похоже, эта мысль не особо понравилась.

– Давай просто заберем деньги и уйдем.

– Не-е, – протянул Длиннолицый, щурясь на Мала. – Либо он тот дезертир, либо украл рюкзак у какого-то недотепы. В любом случае, капитан хорошо заплатит за такие новости.

– А что с ней будем делать? – Второй вор снова меня встряхнул.

– От нее тоже жди неприятностей, раз она путешествует с этим типом. Скорее всего, еще одна беглянка. А если нет, то просто развлечет нас. Ведь так, конфетка?

– Не прикасайся к ней! – рявкнул Мал, делая шаг вперед.

Длиннолицый с размаху ударил Мала рукоятью ножа по голове. Тот споткнулся и припал на одно колено, а из виска пошла кровь.

– Нет! – вскрикнула я. Державший меня мужчина снова заткнул мне рот, но отпустил руку. Большего и не требовалось.

Я крутанула запястьем, и между пальцами проскользнули зеркала. Длиннолицый же навис над Малом с ножом в руке.

– Может, капитан заплатит, даже если он будет мертв, – а затем атаковал.

Я повернула зеркало и выстрелила ярким лучом ему в глаза. Мужчина замешкался, закрывая лицо руками. Мал воспользовался случаем. Он быстро встал, схватил вора и швырнул его на стену. Тот отпустил меня, чтобы взять ружье, но я развернулась, подняла зеркало и ослепила его.

– Какого… – проворчал он, щурясь. Не успел он опомниться, как я врезала коленом ему между ног. Он согнулся, а я взялась за его голову и хорошенько врезала коленом по лицу. Послышался отвратительный хруст, и я отступила назад, а мужчина рухнул на землю, хватаясь за нос, между его пальцев лилась кровь.

– Есть! – победно воскликнула я. Жаль, Боткин этого не видел.

– Пошли! – отвлек меня Мал от ликования.

Я обернулась и увидела, что Длиннолицый валялся без сознания в грязи. Мал поднял рюкзак и побежал вглубь подворотни, подальше от шумного шествия. Второй вор стонал, но все еще держался за ружье. Я как следует пнула его в живот и кинулась за другом. Мы пробегали мимо пустых лавок и домов, снова по грязному главному тракту, а затем скрылись в лесу среди безопасных деревьев.

Мал шагал в очень быстром темпе, ведя нас через небольшой ручей, а потом и через горный хребет. Казалось, мы прошли сотни миль. Лично я не считала, что воры были в состоянии преследовать нас, но у меня уже просто не хватало воздуха, чтобы спорить.

Наконец Мал остановился, уперся руками в колени и попытался восстановить дыхание. Я упала наземь с выпрыгивающим из груди сердцем и перевернулась на спину. Кровь гудела в ушах, но это не мешало мне наслаждаться дневным светом, просачивающимся сквозь верхушки деревьев. Достаточно отдохнув, чтобы начать разговор, я поднялась на локти и спросила:

– Ты в порядке?

Мал осторожно коснулся раны на голове. Она уже не кровоточила, но он все равно скривился.

– В норме.

– Думаешь, они кому-нибудь расскажут о нас?

– Естественно. Попытаются заработать на информации.

– Ради всех святых! – выругалась я.

– Теперь ничего не поделаешь, – тут он, к моему удивлению, улыбнулся. – Где ты научилась так драться?

– Тренировки гришей, – театрально прошептала я. – На них учат древней технике удара в пах.

– Главное, что сработало.

Я захохотала.

– Боткин тоже так говорит. «Меньше показухи, больше боли», – сказала я, имитируя акцент наемника.

– Умный мужик.

– Дарклинг не считает, что гриши должны полагаться только на свою силу, – я тут же пожалела о сказанном. Улыбка Мала исчезла.

– Еще один умник, – сухо подметил он, глядя в лес, а через минуту продолжил: – Он узнает, что ты пошла не прямиком к Каньону, и поймет, что мы охотимся на оленя, – парень устало сел рядом со мной, его лицо было мрачным; в этой борьбе у нас было минимум преимуществ, и теперь мы лишились еще одного. – Не стоило мне вести нас в город.

Я толкнула его в плечо.

– Никто не мог предвидеть, что нас попытаются ограбить. Бывают же такие неудачники?!

– Это было глупо и рискованно. Мне стоило быть осмотрительнее, – он поднял ветку с земли и со злостью метнул ее вдаль.

– Зато булочка все еще у меня, – попыталась я разрядить обстановку, достав из кармана сплющенный кусочек хлеба, завернутый в ткань. Ее слепили в форме птицы – дань возвращению стай из теплых краев, – но теперь она больше походила на скомканные носки.

Мал опустил голову, прикрыв ее руками, и облокотился на колени. Его плечи задрожали, и на долю секунды я испугалась, что он плачет, но быстро поняла, что он тихо смеялся. Все его тело содрогалось, воздух выходил резкими толчками, из глаз покатились слезы.

– Зато у нас есть булочка, – выдохнул он.

Я смотрела на него секунду, боясь, что он совсем слетел с катушек, а затем и сама залилась смехом. Пришлось прикрыть рот, чтобы приглушить звук, отчего я только сильнее зашлась. Казалось, что все напряжение и страх последних дней нашли разрядку. Мал прижал палец к губам и преувеличенно цыкнул, что вызвало у меня новую волну хохота.

– По-моему, ты сломала тому парню нос, – фыркнул он.

– Как грубо с моей стороны! Вот негодяйка!

– И не говори, – согласился он, не переставая смеяться.

– А помнишь, как сын фермера сломал тебе нос в Керамзине? – выдавила я между приступами смеха. – И ты решил никому не рассказывать, но заляпал кровью любимую скатерть Аны Куи?

– Ты все выдумала.

– Вовсе нет!

– Еще как да! Ты ломаешь людям носы и любишь врать!

Мы смеялись, пока не появилась одышка, пока не заболели бока, пока не закружилась голова. Не помню, когда последний раз так веселилась. Мы все-таки съели булочку. Она была посыпана сахарной пудрой и на вкус напоминала булочки из нашего детства. Когда закончили, Мал сказал:

– Очень вкусная булочка!

И вновь мы разразились хохотом. В конце концов он вздохнул, встал и протянул мне руку. Мы шли до наступления сумерек, а затем сделали привал у руин какого-то дома. Учитывая наш недавний прокол, Мал запретил разводить костер, поэтому ужинать пришлось запасами, купленными в деревне. Пока мы жевали вяленое мясо и этот чертов сыр, он расспрашивал меня о Боткине и других преподавателях в Малом дворце. Я не осознавала, как сильно мне хотелось поделиться с ним своими историями, пока не начала говорить.

Его было не так легко рассмешить, как раньше. Но когда Мал все же смеялся, его мрачная маска куда-то улетучивалась и он снова становился тем другом, которого я знала. Это давало надежду, что еще не все потеряно. Когда пришло время отдыхать, Мал обошел нашу стоянку по периметру, убедившись, что все спокойно, а я убрала остатки еды. В рюкзаке стало значительно просторней после потери ружья и пледа. Спасибо и на том, что лук остался.

Я подложила беличью шапку себе под голову и оставила Малу рюкзак в качестве подушки. Затем поплотнее обернулась в китель и накрылась новой шкурой. К моменту возвращения Мала я уже начала дремать, но все равно услышала, как он устроился рядом и прижался ко мне спиной. Погружаясь в сон, подумала, что до сих пор чувствую вкус сахарной булочки на языке и удовольствие от буйных взрывов веселья. Нас обокрали. Чуть не убили. Нас преследовал самый могущественный человек в Равке. Но мы снова вместе, и впервые за долгое время я засыпала с легкостью на сердце.

В какой-то момент меня разбудил храп Мала. Я пихнула его локтем в спину. Он перекатился на бок, пробормотал что-то во сне и закинул на меня руку. Минутой позже храп возобновился, но на сей раз я парня не будила.