Глава 11

Моя рука, все еще больше похожая на сгусток живой тени, зависла в сантиметре от кожаного переплета. Инстинкт кричал внутри того крошечного уголка, что все еще оставался мной, – не трогай, это ловушка, беги! Но другая часть, та, что горела обидой и жаждала ответной боли, требовала доказательств. Хотя бы одного взгляда.

Я коснулась обложки.

И мир взорвался.

Тишину комнаты разорвал не звук, а волна чистой магии. Невидимый кулак сжал пространство, вышвырнул меня из объятий тени, с силой швырнув о каменную стену. Воздух вырвался из легких с хриплым стоном. Я рухнула на пол, боль пронзила ребра, а в глазах помутнело.

Когда зрение прояснилось, я увидела его.

Кадий Мормокс стоял в дверном проеме. Он не выглядел торжествующим. Его лицо было выразительно-спокойным, как у хирурга, приступающего к сложной операции. Он медленно вошел, его шаги отдавались гулко во внезапно наступившей тишине. Дверь за ним бесшумно закрылась.

- Полагаю, «скучный трактат» Аргила все же пригодился, – произнес он, и его бархатный голос был полон леденящего душу удовлетворения. – Ментальные ловушки. Элементарно, но эффективно против тех, кто позволяет эмоциям затмить разум.

Я попыталась подняться, но невидимые тиски сжали мое тело, пригвоздив к полу. Это была не физическая сила, а ментальное давление, такое же тяжелое и неумолимое, как скала.

- Не утруждай себя, – сказал он, приближаясь. Его взгляд скользнул по мне, лежащей в пыли, с холодным, почти научным интересом. – Ты проделала впечатляющий путь. Действительно, твой дар уникален. Пройти сквозь мои защиты… такого еще не было.

Он остановился в паре шагов, глядя сверху вниз.

- Но, как и предполагалось, твое любопытство перевесило осторожность. Или это была надежда? Надежда найти в этих страницах спасение? Оружие против меня?

Я сжала зубы, пытаясь хоть как-то противостоять давящей силе его воли. Моя тень билась внутри, как пойманная птица, но не могла вырваться.

- Где… Сиран? – прошипела я. – Что ты с ним сделал?

Уголки губ Кадия поползли вверх, образуя ту самую улыбку, от которой кровь стынет в жилах.

- Ах, да. Наш общий друг. Наверное, сейчас моет руки. От твоего доверия на них, должно быть, остался неприятный налет.

Из соседней комнаты, скрытой потайной дверью в стене, вышел Сиран. Он не смотрел на меня. Его лицо было бледным, а взгляд устремлен в пол. В его позе не было и тени того солнечного спасителя. Был лишь стыд и страх.

- Прекрасная работа, Сиран, – сказал Кадий, не удостаивая его взглядом. – Ты сыграл свою роль безупречно. Рыцарь-спаситель, готовый бросить вызов злому Мормоксу. Такой романтичный образ. И такой… предсказуемый.

Сиран сглотнул, его руки сжались в кулаки.

- Ты сказал… ты обещал, что ей не будет больно.

- Ей не больно, – парировал Кадий, наконец повернувшись к нему. Его голос стал острым, как лезвие. – Ей унизительно. И это гораздо ценнее. Ты думал, это просто игра, Сиран? Что, выполнив мое поручение, ты вернешься к нашей милой дружбе? – он фыркнул. – Дружба предполагает равенство. А ты… ты всего лишь удобный инструмент. А инструменты, когда они выполнили свою задачу, либо ломают, либо убирают в ящик. Понял?

Лицо Сирана исказилось от осознания. Осознания того, что его не просто использовали. Его выбросили. И он позволил этому случиться. Он бросил на меня быстрый, полный отчаяния взгляд, в котором была и вина, и немой вопрос: «Почему ты вообще поверила?»

Затем он резко развернулся и почти выбежал из покоев, хлопнув потайной дверью. Звук его отступающих шагов был похож на похоронный марш по моим последним иллюзиям.

Кадий снова повернулся ко мне.

- Ну вот. Мы одни. Без зрителей, без посредников, – он присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне. Его холодные глаза впивались в меня. – Ты должна понимать, Крина. Все это… – он сделал широкий жест, охватывающий комнату, Академию, весь мир, – было необходимо. Чтобы показать тебе одну простую вещь.

Он наклонился ближе, и его шепот был подобен прикосновению змеиной кожи.

- Тебе не на кого надеяться. Ни на дружбу, ни на помощь, ни на справедливость. Есть только ты. И твоя сила. И я. Все остальное – слабость. А слабость ведет к поражению. Как сегодня.

Его слова обжигали сильнее любого заклинания. Он был прав. Я позволила слабости – жажде доверия, надежде на спасение – ослепить себя. Я, как последняя дура, повелась на дешевый спектакль.

- Зачем? – выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло и сломано. – Чтобы доказать свое превосходство?

- Нет, – он покачал головой, и в его глазах вспыхнул тот самый одержимый огонек. – Чтобы сделать тебя сильнее. Чтобы выжечь из тебя эту наивную веру в других. Ты – тень, Крина. А тень не должна искать света. Она должна принимать свою природу. Ты сражалась со мной, но ты все еще цеплялась за них, – он кивнул в сторону, где исчез Сиран. – За призраки. Пора отпустить.

Он встал и снял ментальное давление. Я смогла подняться, потирая онемевшие руки. Унижение пылало на моих щеках, но сквозь него пробивалась новая, холодная ясность. Яростная, беспощадная ясность.

- Ты… чудовище, – прошипела я.

- Мы оба, – парировал он без тени сомнения. – Разница в том, что я принял это. А ты все еще пытаешься притворяться человеком. Но сегодняшняя ситуация должна была показать тебе – люди тебя либо предадут, либо сломаются. Я – единственный, кто выдержит твое присутствие. Единственный, кто не сломается. Единственный, кто тебя достоин.

Он подошел к столу и взял тот самый синий фолиант.

- Хочешь знать, что в нем? – он раскрыл книгу. Страницы были пусты. Совершенно белые. – Ничего. Это просто приманка. Мой истинный дневник здесь, – он коснулся пальцем своего виска. – И ты в нем уже давно занимаешь… особое место.

Он отложил книгу и снова посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым и пристальным.

- Игра изменилась, Крина. Фаза «сломать» завершена. Ты не сломалась. Ты выстояла. Пусть и ценой боли. Теперь начинается настоящая игра. Игра равных. Ты научилась не доверять другим. Теперь научись доверять себе. Своей тьме. Прими ее. И тогда, возможно, однажды… ты станешь достаточно сильной, чтобы бросить мне вызов по-настоящему.

Он указал на дверь.

- Можешь идти. Охрана предупреждена. Твой побег… легален.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Его слова висели в воздухе, отравляя его. Он не просто унизил меня. Он переписал правила. Он сделал себя центром моей вселенной, единственной основой в мире предательства. И самое ужасное было в том, что в его извращенной логике был смысл.

Я посмотрела на дверь. На свободу. Но какая это была свобода? Возвращение в мир, где меня либо презирали, либо боялись, либо… использовали. Мир, в котором он был единственным, кто видел меня настоящую.

Не сказав больше ни слова, я повернулась и вышла. Дверь закрылась за мной беззвучно. Я шла по пустынным коридорам, и каждый шаг отдавался эхом в опустошенной душе. Я не плакала. Слезы высохли, выжженные холодным огнем ярости и горького прозрения.

Он выиграл этот раунд. Блестяще. Он взял мою надежду и растоптал ее у меня на глазах. Он показал мне мое место в его паутине.

Но он ошибался в одном. Он думал, что, отняв у меня все, он получит покорную тень. Но то, что он выковал сегодня, было не покорностью. Это была решимость. Решимость, закаленная в огне предательства и отравленная его собственным ядом.

Он хотел, чтобы я приняла свою тьму? Хорошо. Я приму. Но не как он того ожидает. Не как его отражение. Я приму ее как оружие. Оружие, которое однажды я обращу против него самого.

И когда это случится, он пожалеет, что вообще обратил на меня внимание. Пожалеет, что научил меня тому, что у тени не может быть друзей. Потому что у нее могут быть только враги. А он только что сделал себя своим злейшим врагом.