Глава 15

Кадий взялся за мое обучение с основательностью. Уроки проходили ежедневно, без пропусков. В полной тишине, нарушаемой лишь его лаконичными, отточенными комментариями. Он учил меня не заклинаниям. Он учил меня философии власти.

- Сила – это не грубая магия, – говорил он, пока я пыталась сжать тень в идеально ровный куб. – Сила – это информация. Знание о том, кто чего боится. Кто кого желает. Кто что скрывает. Магия – всего лишь инструмент для добычи этой информации.

Он заставлял меня не просто контролировать тень, а направлять ее вовне. В стены Крипты, чтобы ощущать вибрации древних заклинаний. В пол, чтобы чувствовать шаги студентов за три этажа. Однажды он привел в зал запуганного первокурсника, закованного в ментальные барьеры.

- Он украл магический артефакт у профессора алхимии, – равнодушно сказал Кадий. – Он отрицает. Найди правду. Не взламывай его разум. Подслушай его страх.

Я ненавидела эти упражнения. Они превращали мой дар в орудие пыток. Но я подчинялась.

Я направила тончайшую нить тени к ногам мальчишки. Я не стала проникать в его сознание, я просто слушала.

И через дрожь в его коленях, через леденящий холод его кожи, я услышала обрывки – не мыслей, а чистого, животного ужаса. Не перед наказанием. Перед кем-то. Перед тем, кто заставил его это сделать.

- Он боится, – выдохнула я, открывая глаза. – Не тебя. Того, кто приказал ему украсть. Он… его шантажируют.

Кадий смотрел на меня с тем же выражением, с каким смотрел на удачный опыт в лаборатории.

- Видишь? Правда всегда на поверхности. Нужно лишь уметь слушать, – он кивнул первокурснику. – Можешь идти.

Когда дверь закрылась, он повернулся ко мне.

- Теперь ты понимаешь? Его страх перед неизвестным «кем-то» был сильнее страха передо мной. Потому что я – угроза нестабильная. Я – зло непредсказуемое, но в данный момент я ему не угрожаю. А та угроза – она реальная. Здесь и сейчас.

Он подошел ближе. Мы стояли в центре зала, и его магия, холодная и властная, витала в воздухе, осязаемая, как туман.

- Твоя тень может быть не только щитом или клинком. Она может быть ухом. Глазом. Она может быть везде. И тот, кого везде слышат и видят, владеет всем.

Его рука поднялась, и он провел пальцем по воздуху в дюйме от моего виска. Я почувствовала, как моя собственная тень на стене за его спиной дернулась, желая отбросить его руку.

- Но чтобы слышать других… нужно сначала перестать слышать себя. Свой страх. Свои сомнения. Свою… жалость.

В его глазах не было насмешки. Была лишь абсолютная, безжалостная уверенность. Он был скульптором, а я глиной. И он был намерен вылепить из меня свое идеальное творение.

Как-то раз, возвращаясь с занятия, я столкнулась в коридоре с профессором Валтером. Он выглядел постаревшим и усталым.

- Мисс Шейн, – остановил он меня. Его взгляд был серьезным. – Я слышал, вы… прогрессируете.

Я кивнула, не зная, что сказать. Было ли это осуждением? Предупреждением?

- Сила – это ответственность, – тихо сказал он. – И она имеет обыкновение… искривлять тех, кто ею обладает. Будьте осторожны. Не теряйте себя в чужих играх.

Он ушел, оставив меня с неприятным осадком на душе. Он был единственным, кто видел во мне не монстра и не инструмент, а человека. И его слова попали в самую точку. Я чувствовала, как с каждым днем граница между мной и моей тенью стирается. Как холодная логика Кадия становится моей собственной.

Вечером того же дня я не смогла уснуть. Я вышла в общий гостиный зал, расположенный на нашем этаже. Он был небольшим, с камином и парой кресел. Я не ожидала застать там кого-либо.

Но Кадий был там. Он сидел в кресле у потухшего камина, в руках у него был хрустальный бокал с темной жидкостью. Он не читал, не работал. Он просто сидел и смотрел в пустоту. На его лице не было привычной маски. Оно было… усталым. И от этого он казался почти человечным. Почти.

Он заметил меня, но не изменил позы. Его взгляд был тяжелым и задумчивым.

- Не спится? – спросил он. Его голос был лишен обычной насмешки.

- Тени сегодня слишком громкие, – ответила я, останавливаясь у противоположного кресла.

Он коротко кивнул, как будто это было вполне разумное объяснение.

- Знакомое чувство. Голоса… они никогда не умолкают. Шепот страхов. Крики слабостей. Иногда хочется просто… заставить их замолчать.

Это было самое откровенное, что я когда-либо слышала от него. Он жаловался. Он признавал, что его дар – это не только сила, но и бремя.

- Почему ты… – я запнулась, подбирая слова. – Почему ты делаешь все это? Зачем тебе нужно ломать их? У тебя и так есть все. Власть. Сила.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонек.

- Скука, Крина. Величайший враг могущества. Когда тебе доступно все, ничто не имеет вкуса. И тогда единственным развлечением становится наблюдение за тем, как другие пытаются достичь того, что ты уже имеешь. Как они борются, лгут, предают… и ломаются. Это придает остроту. Напоминает, что ты жив.

Он отхлебнул из бокала.

- Но потом появляется кто-то вроде тебя. Кто-то, кто не ломается. Кто-то, чья тень… отзывается на твою собственную. И игра обретает новые правила. Новые краски.

Он встал и подошел ко мне. Он не пытался меня запугать или доминировать. Он просто стоял рядом, глядя на меня так, будто видел не просто студентку с запретным даром, а нечто гораздо большее.

- Ты разрушаешь мою скуку, Элиона, – прошептал он. — И за это я тебя то ли ненавижу, то ли… ценю. Я еще не решил.

Его рука снова поднялась, на этот раз он коснулся кончиками пальцев моей щеки. Прикосновение было легким, как падение пера, но оно обожгло меня. Это не была ласка. Это было… изучение. Как будто он проверял, реальна ли я.

- Интересно, – произнес он, его взгляд скользнул по моим губам. – Что сильнее? Желание сломать тебя… или желание увидеть, как высоко ты сможешь взлететь, прежде чем упадешь.

Он убрал руку, словно обжегшись, и его лицо снова стало маской.

- Не разочаруй меня. Иди спать. Завтра тебя ждет новый урок.

Он развернулся и ушел в свою комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я осталась стоять одна в темноте, прикасаясь к тому месту, где его пальцы коснулись моей кожи. Оно все еще горело. Его слова висели в воздухе, отравляя и опьяняя одновременно.

Он не просто видел во мне инструмент. Он видел во мне вызов. Равного. И в этом признании была опасность, сравнимая с самой тенью. Потому что если я стану для него чем-то большим, чем просто игрушка, то и его методы могут измениться. Стать еще более изощренными. Еще более болезненными.

Я посмотрела на дверь его комнаты. За ней был он – загадка, обернутая в тайну, помещенная в лабиринт. И я, как любая тень, не могла устоять перед желанием проникнуть в самую его сердцевину.

Даже если это означало сгореть в его пламени.