Глава 27

Слово «партнеры» повисло в воздухе между нами, хрупкое и неслыханное, как снег в аду. Оно не означало доверия, не означало дружбы. Оно означало временное перемирие в войне, которую мы вели с первого дня. Войне, которая теперь обрела третью сторону – Великого Инквизитора.

Кадий отпустил мою руку, и его пальцы разжались с неохотой, будто расставались с чем-то ценным. Он отвернулся, и его профиль в полумраке подвала казался высеченным изо льда.

- Мой дядя не ограничится угрозами, – произнес он, его голос вновь обрел привычную холодную текучесть. – Он будет действовать. Но действовать предсказуемо. Как и все самоуверенные умы, он полагается на грубую силу и авторитет.

Он повернулся ко мне, и в его глазах зажегся тот самый огонь стратега, который я знала так хорошо.

- Он попытается устранить тебя. Не собственноручно, конечно. Он натравит на тебя своих псов, «слуг порядка», – он произнес это с такой ядовитой насмешкой, что мне стало понятно – он презирал их даже больше, чем тех, кого ломал.

- Что мне делать? – спросила я.

Вопрос был не о защите, он был о наших новых правилах.

- Ты будешь делать то, чему я тебя научил, – ответил он. – Ты будешь отражать. Искажать. И… если потребуется, поглощать. Но не убивать. Мертвые студенты – это скандал. А скандалы привлекают внимание извне. Это не нужно ни ему, ни мне.

Он подошел к одному из пыльных стеллажей и снял небольшой черный медальон на серебряной цепочке. На нем был выгравирован сложный, гипнотический узор.

- Носи это. Он скроет твое присутствие от простых сканирующих чар. Не от меня и не от самого Инквизитора. Но от его гончих – да.

Я взяла медальон. Металл был холодным и гладким. Новый инструмент в нашей новой игре.

- А ты? – спросила я, надевая цепочку на шею. Медальон лег на кожу, как капля ледяной тени.

- Я буду делать то, что делаю всегда, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. – Я буду дергать за ниточки. Напоминать определенным людям, кому они обязаны своим положением. И натравливать шакалов моего дяди на других шакалов. Раздор в стане врага – лучшая защита.

Он говорил с таким холодным, безразличным удовольствием, что по моей коже пробежали мурашки. Он наслаждался этим. Предвкушал новую, более сложную партию.

Мы поднялись из подвала. Воздух в коридорах Академии снова показался мне густым и враждебным. Но теперь у меня был якорь. Извращенный, опасный, но якорь. Я чувствовала его присутствие за спиной, как щит из лезвий.

Следующие несколько дней прошли в напряженном ожидании. Я продолжала занятия, но теперь мои чувства были обострены до предела. Каждая тень в коридоре казалась угрозой, каждый шепот заговором. Кадий, как и обещал, не появлялся. Но я знала, что он наблюдает. Его незримое присутствие было постоянным фоном моего существования.

И удар пришел именно тогда, когда я начала почти чувствовать себя в безопасности.

Это случилось в библиотеке, в моем старом убежище. Я искала фолианты по ментальной защите, когда почувствовала неладное. Воздух сгустился, и запах пыли и старости сменился сладковатым, тошнотворным ароматом чужой магии.

Четыре фигуры в серых, безликих мантиях вышли из-за стеллажей, окружив меня. «Слуги порядка». Их лица были скрыты капюшонами, но от них исходила волна сконцентрированной, бездушной воли.

- Крина Шейн, – произнес один из них, его голос был безжизненным, как скрежет камня. – Ты обвиняешься в практике запретных искусств и представляешь угрозу безопасности Академии. Ты должна пройти с нами для… обследования.

Я знала, что это значит. «Обследование» в подвалах Инквизиции означало пытки и слом разума. Они не собирались меня убивать. Они собирались стереть.

Я медленно опустила книгу на стол. Мое сердце колотилось, но разум был холоден. Я вспомнила слова Кадия.Отражать. Искажать.

- Можно взглянуть на приказ? – спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно.

- Наш приказ – сама безопасность Академии, – ответил другой.

И они атаковали. Не заклинаниями, а ментальным ударом, попыткой парализовать волю. Четыре сознания, отточенных и безжалостных, обрушились на мой разум.

И я применила первый урок Кадия. Я не стала выстраивать стену, я стала зеркалом.

Я позволила их сознанию коснуться моего, и направила его обратно на них, усилив его жестокость и холод. Я не атаковала. Я просто показала им их самих.

Первый из «Слуг порядка» отшатнулся с подавленным криком. Его собственный ментальный удар, отраженный и усиленный, обрушился на него. Второй замер, его разум запутался в лабиринте ложных страхов, которые я создала на лету. Я использовала их же собственную жесткость против них, превратив ее в парализующий ужас перед ошибкой.

Но их было четверо. Двое оставшихся, видя неудачу товарищей, сменили тактику. Они попытались физически схватить меня. Их руки, закованные в серые перчатки, потянулись ко мне.

И тогда я применила второй урок.Поглощать.

Моя тень, до сих пор послушная и сконцентрированная, взорвалась. Она была не хаотичной, а целенаправленной. Тонкие, как лезвия бритвы, щупальца тьмы впились в их мантии, не касаясь кожи. Я не поглощала их плоть, я поглощала их магию. Ту самую, что питала их силу и давала им право вершить суд.

Я чувствовала, как их энергия, холодная и безликая, вливается в меня. Это было похоже на глоток ледяной воды – неприятно, но освежающе. Их движения замедлились, они зашатались, ослабленные.

В этот момент дверь в библиотеку с грохотом распахнулась. На пороге стоял Кадий. Он был не один. С ним был декан Арман и несколько профессоров, включая Валтера.

- Что здесь происходит? – голос Кадия гремел под сводами, полный ледяного гнева. – Вы осмелились напасть на студента Академии без санкции Совета?

«Слуги порядка» замерли. Они не ожидали, что дойдет до свидетелей. Особенно таких. Все должно было произойти быстро и точно. И тайно.

- Мы действуем по приказу Великого Инквизитора, – попытался возразить их лидер, но его голос дрогнул.

- Приказ моего дяди, – Кадий сделал шаг вперед, его взгляд скользнул по мне, оценивая ситуацию, и я увидела в его глазах мимолетное одобрение, – не отменяет устава Академии. Все обвинения должны быть рассмотрены Советом. А до тех пор… – его голос стал тише, но от этого еще более опасным, – мисс Шейн находится под моей личной защитой. Троньте ее снова, и я сочту это объявлением войны не Инквизиции, а лично мне. Вы понимаете разницу?

Слуги поняли. Страх в их позах был красноречивее любых слов. Они кивнули и, подхватив своих ошеломленных товарищей, поспешно ретировались.

Профессор Валтер подошел ко мне. Его лицо было бледным.

- Крина, ты в порядке?

- Да, профессор, – ответила я. Мои руки все еще дрожали, но я держалась прямо. – Они просто… хотели поговорить.

Валтер посмотрел на меня с таким смешанным выражением жалости и гордости, что у меня сжалось сердце. Он всё понимал.

Кадий жестом отпустил профессоров. Когда мы остались одни в опустевшей библиотеке, он подошел ко мне.

- Неплохо, – произнес он. – Зеркало было хорошей идеей. Но поглощение… ты могла бы контролировать его тоньше. Ты забрала слишком много. Они это почувствуют. И доложат.

- Они напали на меня, – возразила я, пребывая все еще на взводе.

- И ты ответила. Соразмерно. Но в нашей игре важны нюансы, – он коснулся медальона на моей шее. — Он сработал. Они не чувствовали твоей истинной силы до последнего момента. Это дало тебе преимущество.

Его пальцы задержались на металле, а затем медленно скользнули вверх, к моей щеке. Прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло меня.

- Ты была великолепна, – прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отличное от расчетливого одобрения. Нечто теплое. Почти… нежное. – Хладнокровная. Решительная. Моя тень…

Последние два слова прозвучали как признание. Как титул. И в них была такая горькая, извращенная правда, что у меня перехватило дыхание.

- Ты опять использовал меня, – сказала я, глядя ему в глаза. – Ты знал, что они нападут. Ты подстроил это. Ты привел свидетелей, чтобы унизить моего дядю. Чтобы показать ему, что его власть здесь не абсолютна.

Он не стал отрицать. Его губы тронула та самая, опасная улыбка.

- Конечно. Это был ход в нашей игре. Но это не отменяет того, что ты справилась блестяще. Ты была не пешкой, ты была ферзем.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленным, властным, утверждающим поцелуем. Поцелуем собственника. Партнера и союзника.

- Теперь он знает, – прошептал он, отрываясь. – Знает, что ты не просто угроза. Ты уже сила. И ты со мной. Это изменит расстановку сил.

- Что это изменит для нас? – спросила я, все еще чувствуя вкус его губ на своих.

- Всё и ничего, – он провел рукой по моим волосам. – Мы всё так же связаны. Но теперь связь эта видна всем. Пути назад для нас нет.

Он был прав. Сделав свой ход, я окончательно и публично встала на его сторону. Я стала его «тенью» не только в метафорическом, но и в политическом смысле.

Мы вышли из библиотеки вместе. Студенты, попадавшиеся нам на пути, шарахались в стороны, их взгляды полны нового, более глубокого страха. Теперь они боялись не только меня. Они боялись нас.

Вернувшись в Башню Молчания, я почувствовала странное умиротворение. Битва была выиграна. Не война, но важное сражение. И мы выстояли вместе.

Вечером я сидела у него в кресле у камина, глядя на пламя. Он работал за своим столом, но я чувствовала, что его внимание приковано ко мне.

- Спасибо, – сказала я тихо, не поворачивая головы.

Он замер.

- За что? За то, что использовал тебя в своей игре?

- За то, что дал мне шанс выиграть свою партию, – ответила я.

Из-за его спины донесся тихий, почти неслышный смешок.

- Не благодари. Игра только начинается.

Но в его голосе не было прежней холодности. В нем слышалось нечто вроде уважения. И, возможно, то самое опасное чувство, которое он так тщательно отрицал – потребность. Не в своем инструменте или проекте, а именно во мне.

И я, глядя на отражение пламени в темном окне, понимала, что эта потребность была взаимной. Он был моей тюрьмой, моим мучителем, моим учителем. А теперь стал и моим единственным союзником в мире, который хотел нас уничтожить.

Это была адская сделка. Но это была наша сделка. И пока мы держались вместе, ад казался не таким уж и страшным местом.