Глава 29

Обещание, вырвавшееся у меня в пылу страсти, – «мы уничтожим его первыми» – повисло в воздухе между нами не как мимолетная угроза, а как обет. С этого момента что-то в развитии наших отношений сдвинулось окончательно и бесповоротно. Мы стали больше, чем просто учитель и ученик, больше, чем любовники, связанные запретной страстью. Мы стали сообщниками. Соучастниками. И осознание этого было и пьянящим, и пугающим.

Кадий, всегда такой сдержанный и расчетливый, казалось, позволил снять с себя один слой брони. Он стал проводить со мной не только ночи, но и вечера, обсуждая не магию, а стратегию. Мы сидели в его покоях, карты и документы были разбросаны между нами на полу, а его пальцы, обычно описывающие в воздухе руны, теперь водили по линиям планов зданий Инквизиции.

- Он не будет атаковать тебя напрямую снова, – говорил Кадий, его взгляд был острым и сосредоточенным. – Он попытается ударить по тому, что тебе дорого. Или по тому, что, как он думает, тебе дорого.

- У меня нет никого, кроме тебя, – ответила я, и это была чистая правда.

Финн был сломлен, другие студенты боялись меня как чуму. Моя комната в башне была моим единственным пристанищем, и оно было неотделимо от него.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то сложное – удовлетворение, смешанное с тенью чего-то, что я могла бы назвать ответственностью, если бы говорила о ком-то другом.

- Тогда он попытается ударить по тебе через меня. Распустит слухи. О нашей связи. О том, что я одержим тобой. Что ты меня околдовала. Это подорвет мой авторитет и даст ему повод для более жестких мер.

- А это не правда? – я рассмеялась и подняла бровь, вызывающе глядя на него. – Ты разве не одержим мной?

Он отложил перо, которое держал, и медленно подошел ко мне. Опустился на колени передо мной, его руки легли на мои бедра. Это была поза подчинения, но в его гладах горела такая абсолютная власть, что дух захватывало.

- Одержим, – подтвердил он, его голос был низким и вибрирующим. – Как алхимик одержим философским камнем. Как астроном – новой звездой. Ты – мое величайшее открытие и моя самая большая слабость. И я не намерен этого скрывать.

Его руки скользнули под ткань моего платья, его пальцы впились в мою кожу.

- Пусть все знают. Пусть видят. Это лишь докажет, насколько ты сильна, если смогла подчинить себе меня.

Он притянул меня к себе и поцеловал с той самой яростной, всепоглощающей страстью, что стирала границы между нами. Это был не просто поцелуй. Это был акт владения и отдачи одновременно.

Когда мы оказывались в его постели – а мы оказывались там все чаще – это было не просто соединение тел. Это была битва и капитуляция, вызов и принятие. Он изучал каждую клетку моего тела, как карту, а я отвечала ему тем же, узнавая по стону, куда прикоснуться, по взгляду – где оставить собственнический поцелуй. Мы были как два идеально подогнанных механизма, которые, сцепившись, порождали нечто большее – бурю, землетрясение, новую вселенную.

Однажды ночью, когда мы лежали в изнеможении, покрытые испариной, его рука рисовала круги на моей спине.

- Я никогда ничего не боялся, – произнес он вдруг в тишину. – До тебя.

Я перевернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо было серьезным.

- Боишься, что я предам тебя? Уйду?

- Нет, – он покачал головой. – Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что не могу без этого. Без твоего дыхания рядом. Без твоего взгляда. Без этой… тьмы в тебе, что отвечает моей. Я боюсь зависимости. А ты… ты сделала меня зависимым.

Его признание было более пугающим, чем любая угроза. Кадий Мормокс, человек-крепость, признавался в уязвимости. И делал это, глядя мне прямо в глаза, без тени стыда.

- Добро пожаловать в мой мир, – горько улыбнулась я. – Я живу с этим страхом с того дня, как ты вошел в мою жизнь.

Он притянул меня к себе, и его объятия были на удивление крепкими, почти отчаянными.

- Тогда мы будем бояться вместе. Это лучше, чем бояться в одиночку.

На следующее утро нас разбудил громкий стук в дверь. Кадий нахмурился, накинул халат и вышел в гостиную. Я натянула его сорочку и прислушалась.

Голос был незнакомым, полным подобострастия и страха.

- Господин Мормокс, Великий Инквизитор требует вашего присутствия. Немедленно. И… мисс Шейн.

Мы переглянулись. Это было оно. Следующий ход.

Кадий повернулся к посыльному.

- Передай моему дяде, что мы придем, когда будем готовы.

Дверь закрылась. Он вернулся в спальню, его лицо было маской холодной ярости.

- Он не смеет требовать. Ничего. И уж тем более – тебя.

- Но он это делает, – я встала с кровати. – И мы пойдем. Потому что прятаться – значит показывать слабость.

Он смотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнуло то самое одобрение, что заставляло мое сердце биться чаще.

- Ты права, – он подошел к своему гардеробу и выбрал для меня одежду – строгий, но изысканный костюм из черного бархата и кожи, напоминающий униформу, но лишенный всяких знаков отличия. – Оденься. Мы идем на войну.

Когда мы вошли в приемную залу Инквизитора, все замерло. Мы шли рядом, не касаясь друг друга, но наше единство было ощутимо, как гром среди ясного неба. Кадий – в своем безупречном черном камзоле, я – в подчеркивающей каждую линию моего тела форме, которую он для меня выбрал. Мы были двумя воплощениями тьмы, и мы бросали вызов самому свету.

Великий Инквизитор сидел за массивным дубовым столом. Его лицо было высечено из гранита.

- Племянник. Мисс Шейн, – начал он, его голос мог заморозить. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

- Мы всегда рады услужить, дядя, – ответил Кадий, его тон был сладким, как яд. – Чему обязаны ?

- Ходят слухи, – Инквизитор откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились домиком. – Очень тревожные слухи. О том, что ты, племянник, забыл о своей миссии. О том, что ты увлекаешься… сомнительными экспериментами.

Его взгляд скользнул по мне, и в нем было такое чистое, незамутненное отвращение, что мне захотелось стереть его с его лица силой.

- Мои эксперименты – моя забота, – парировал Кадий. – И их результаты говорят сами за себя. Мисс Шейн – самый одаренный студент за последние десятилетия.

- Одаренный? – Инквизитор фыркнул. – Или проклятый? Ее дар – это ересь, Кадий. И ты лелеешь ее, как фамильную драгоценность. Твоя одержимость этим созданием слепит тебя.

Кадий сделал шаг вперед. Воздух в помещении сгустился.

- Осторожнее, дядя, – его голос стал тише, но от этого только опаснее. – Ты говоришь о том, что принадлежит мне.

Инквизитор встал. Он был выше Кадия, но казался меньше перед его сконцентрированной волей.

- Ничто не принадлежит тебе, племянник, кроме долга перед семьей и королевством! Эта девчонка – угроза. И я не позволю тебе ставить свои… увлечения выше безопасности всех нас.

- Тогда, – Кадий улыбнулся, и сейчас его улыбка была самым жутким, что я когда-либо видела, – мы находимся в состоянии противостояния. Потому что я не откажусь от нее. Никогда.

Они смотрели друг на друга, и между ними пробежала молния ненависти, столь же древней, как их род.

- Я даю тебе выбор, Кадий, – прошипел Инквизитор. – Или ты отказываешься от нее. Или я объявлю ее вне закона. И тогда даже ты не сможешь ее защитить.

Я чувствовала, как гнев поднимается во мне, горячий и черный. Они говорили обо мне, как о вещи. Как о проблеме, которую нужно устранить.

- Я не нуждаюсь в его защите, – сказала я, и мой голос прозвучал звеняще в натянутой тишине.

Оба мужчины повернулись ко мне. Инквизитор с презрением. Кадий – с легким удивлением и… гордостью.

- Я сама по себе сила, – продолжила я, глядя в ледяные глаза Инквизитора. – И я выбрала его. Так же, как он выбрал меня. Ваши угрозы бессильны против этого.

Инквизитор замер. Он явно не ожидал, что я осмелюсь подать голос.

- Ты слышишь это, дядя? – Кадий рассмеялся, коротко и беззвучно. – Она выбрала меня. А я выбрал ее. Война тобой проиграна, прежде чем началась.

Он повернулся ко мне и протянул руку. Я положила свою в его.

- Мы уходим, – сказал он, не глядя на дядю. – У нас есть дела поважнее.

Мы вышли из залы, оставив Великого Инквизитора в одиночестве с его яростью и поражением. Когда дверь закрылась за нами, Кадий остановился и прижал меня к стене, его тело дрожало от смеха или от гнева, я не могла понять.

- Божества тьмы, – прошептал он, прижимая лоб к моему. – Ты видела его лицо? Ты была великолепна.

- Ты использовал меня, – сказала я без упрека. – Снова. Чтобы спровоцировать его.

- Да, – признался он, не скрывая. – Но это не отменяет правды твоих слов. Ты – сила. И ты – моя, –он поцеловал меня, быстро и жадно. – И теперь война объявлена официально. Готовься, Крина. Конец близок. Или начало. В зависимости от того, кто победит.

В его глазах горел огонь предвкушения. Огонь человека, который наконец-то получил то, чего хотел – открытое противостояние.

И я понимала, что в глубине души я тоже жаждала этого. Потому что в этой войне мы были вместе. И каков бы ни был исход, мы встретим его плечом к плечу.

Как он и сказал – мы будем бояться вместе. И, возможно, именно это сделает нас непобедимыми.