Глава 5

Тишина, последовавшая за нашей встречей в библиотеке, была обманчивой. Она не была пустотой. Она была натягивающейся тетивой лука. Я чувствовала это каждой клеткой, каждым нервом.

Академия затаила дыхание, выжидая. Все понимали: тишина – это лишь предвестник бури. И буря эта носила имя Мормокса.

Он не появлялся на моем горизонте несколько дней. Но его присутствие ощущалось повсюду. В испуганных взглядах студентов, которые быстро отводили глаза, встречаясь с моими. В многозначительных паузах профессора Валтера на лекциях, когда он говорил о цене силы. В том, как Финн, Иморалия и Говард стали еще более замкнутыми, словно боялись, что сама их дружба со мной сделает их мишенью.

Я продолжала свои занятия, но сместила фокус. «Основы контроля над даром» с Валтером стали моим приоритетом.

На одном из занятий мы практиковали манипуляцию элементами. Студенты по очереди пытались приручить языки пламени в каменных чашах, управлять струйками воды, заставлять дрожать крупинки земли.

Когда очередь дошла до меня, Валтер смотрел на меня с нескрываемым интересом.

- Крина Шейн, – сказал он мягко. – Продемонстрируйте, на что способен ваш дар. Не для устрашения. Для понимания.

Все взгляды устремились на меня. Я чувствовала их – любопытные, боязливые, враждебные.

Я закрыла глаза, отбросив страх быть осужденной. Я сосредоточилась не на том, чтобы что-то создать, а на том, чтобы позволить проявиться тому, что уже было. Моей тени.

Я протянула руку над каменной чашей, где угасло пламя. Я не призывала тьму. Я просто… перестала ее сдерживать.

Из складок моей мантии, из пространства между моими пальцами, из самой воздуха потянулись тонкие, жидкие струйки черноты. Они проявились как субстанция, плотная, вязкая, словно чернильная вода.

Они наползали на чашу, поглощали ее, и через мгновение на месте сосуда висел в воздухе идеальный шар из абсолютной темноты. Он не отражал свет, он его пожирал. Вокруг шара воздух мерцал, искажаясь, как над раскаленным камнем.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Я услышала сдавленный вздох и звонкий звук – кто-то оборвал магический контроль.

- Достаточно, – тихо сказал Валтер. В его глазах не было страха. Было понимание. И глубокая печаль. – Спасибо, мисс Шейн. Вы можете закончить.

Я отпустила контроль. Теневой шар рассыпался на бесчисленные черные пылинки, которые растаяли в воздухе, оставив после лишь легкий запах озона и холодок страха. Чаша стояла на месте, нетронутая.

Это был не акт агрессии. Это было заявление. Я больше не была просто «странной новенькой». Я была тем, с чем приходилось считаться.

Игра началась. И мой ход был сделан.

Ответный удар последовал вечером. Я возвращалась в свою келью после ужина, уставшая, но странно удовлетворенная. В Синем коридоре было пусто и тихо, как всегда. Но когда я подошла к своей двери, то замерла.

Дверь была открыта. Всего на пару сантиметров.

Ледяная рука сжала мое сердце. Я всегда запирала ее. Всегда.

Я медленно толкнула дверь, готовясь к худшему. Комната была перевернута вверх дном. Матрас с кровати был сброшен на пол и разрезан, из него торчали клочья пакли. Мои немногие вещи – смена белья, туалетные принадлежности – были разбросаны по полу, измяты, испачканы чем-то темным и липким. Стены, прежде голые, были испещрены надписями. Не угрозами. Хуже.

УЙДИИСЧЕЗНИМОНСТРТЕБЯ НЕ ЖДАЛИ

И самое ужасное, на стене над кроватью, было выведено гигантскими, корявыми буквами:«ОН ВИДИТ ТЕБЯ. ОН ЗНАЕТ. БЕГИ, ПОКА НЕ ПОЗДНО»

Я стояла на пороге, не в силах сделать шаг. Это было не нападение – это было послание. Хладнокровное, расчетливое унижение. Они не просто вломились в мое пространство. Они осквернили его. Они показали мне мое место – чужой, нежеланной, той, кого все отвергают.

И за всем этим угадывалась одна воля. Тонкая, как лезвие бритвы. Он не стал нападать на меня лично. Он натравил на меня стаю шакалов, чтобы показать: он контролирует не только пространство Академии, но и умы тех, кто в ней находится.

Горький ком подступил к горлу. Не страх. Унижение. Ярость. Моя тень зашевелилась внутри, темная и гневная, требуя выхода. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

И тут я услышала тихий шорох из глубины коридора. Я резко обернулась. В дальнем конце, где свет факела почти не достигал, стояла фигура. Высокая, небрежно прислонившаяся к стене.

Кадий Мормокс.

Он не улыбался. Его лицо было спокойным, почти отрешенным. Он просто смотрел. Смотрел на меня, стоящую в дверях разгромленной комнаты. Смотрел на мое унижение, впитывая его, как сухая губка впитывает воду.

Наша встреча взглядами длилась всего секунду. Но в ней было все. Его холодное торжество. Моя пылающая ярость. Он видел, что я не плачу. Не бегу. Я стою и смотрю на него в ответ, и в моих глазах не мольба, а обещание возмездия.

Он медленно, почти лениво, оттолкнулся от стены, развернулся и растворился в темноте коридора, не сказав ни слова.

Его уход был таким же красноречивым, как и его присутствие. Послание было получено. И ответ был дан.

Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Моего замка не было – его, видимо, выбросили. Я прислонилась спиной к холодной древесине, глядя на хаос. Дрожь в руках постепенно утихла, сменилась ледяным спокойствием.

Они думали, что сломают меня? Что заставят бежать?

Я оттолкнулась от двери и начала методично, с почти маниакальным упорством, приводить комнату в порядок. Я подняла матрас, не обращая внимания на рваные дыры. Сложила вещи. Стерла со стены надписи мокрой тряпкой, которую нашла в углу.

Чернила оказались стойкими, они лишь размазались, оставив грязные разводы, но я стирала их снова и снова, пока мои пальцы не онемели.

Я не была монстром. Я была тенью. А тень нельзя уничтожить. Ее нельзя изгнать. Она всегда возвращается. Она терпелива. Она ждет своего часа.

Когда комната более-менее пришла в подобие порядка, я подошла к стене, где было начертано «ОН ВИДИТ ТЕБЯ». Я протянула руку и коснулась влажного, грязного камня.

«Хорошо, – подумала я, и мои губы искривились в безрадостной улыбке. – Пусть смотрит».

Я сосредоточилась, позволив своей тени выйти на поверхность. Не яростной, а мягкой, ползучей. Она сочилась из моих пальцев, тонкая, как дым, и ложилась на камень. Она не стирала надпись. Она поглощала ее.

Буква за буквой, тень пожирала следы чужой магии, чужой ненависти, оставляя после себя чистую, темную, отполированную до зеркального блеска поверхность. Теперь на стене не было слов. Был лишь идеально черный овал, в котором, если приглядеться, можно было угадать смутное отражение.

Мое отражение. И отражение всего, что происходило в комнате.

Пусть он видит. Пусть наблюдает. Но отныне он будет видеть не сломленную жертву, а свое собственное отражение в моей тьме. И, возможно, однажды ему не понравится то, что он увидит.

Я легла на голый матрас, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Адреналин утих, оставив после себя странную, опустошающую ясность. Первый ход был за ним. Он был жестоким, унизительным и эффективным.

Но игра только начиналась. И я была готова играть. Не по его правилам, а по своим. Правилам тени.