Глава 8

Первые часы были адом. Я вернулась в свою келью и замерла, прижавшись спиной к двери. Тишина в голове была оглушительной. Без моей тени, гасившей внешние шумы, я слышала все – скрип камня, чьи-то шаги в коридоре, далекие голоса. Каждый звук заставлял меня вздрагивать. Я была как улитка, лишенная раковины.

На следующий день я попыталась пойти на занятия. Это было ошибкой. Студенты, еще не оправившиеся от страха, быстро поняли, что со мной что-то не так. Я не излучала своей обычной, отпугивающей ауры. Шепотки стали громче, взгляды – наглее.

На занятии по защите от темных искусств профессор вызвал меня для отработки простого щита. Я не смогла его создать. Мои пальцы беспомощно дергались, но магия не слушалась. Раздался сдержанный смех. Я стояла, чувствуя, как жар стыда заливает мои щеки.

Кадий наблюдал за этим с дальней скамьи, его лицо было бесстрастным, но в глазах я читала интерес ученого, наблюдающего за экспериментом.

Убедившись в моем бессилии, он потерял ко мне интерес. И это было непривычно тяжело. Я привыкла ощущать его незримое наблюдение. Раньше я всегда чувствовала его взгляд, его внимание, тяжелое, как плащ. Теперь я была никем. Простой, бездарной студенткой. И утратила его интерес. Он проходил мимо, не удостаивая меня взглядом. И я почувствовала себя унизительно никчемной.

На третий день на меня напали. Группа старшекурсников, которые раньше и пикнуть бы не посмели. Они загнали меня в угол в библиотеке.

- Ну что, теневая недотымка? – один из них толкнул меня в плечо. – Чувствуешь свое бессилие? Ты теперь слабее любого из нас… А, может, твой хозяин, – он кивнул на браслет на моей руке, ограничивающий магию, – оставит его тебе насовсем? А? Если мы все его попросим. Что ты тогда будешь делать? Станешь нам прислуживать?

Я попыталась оттолкнуть его, но без моей силы я была просто худой девушкой. Они смеялись, тыкая в меня пальцами, срывая с полки книги и швыряя их мне под ноги. Унижение было таким острым, что я готова была расплакаться. Я вжалась в стену, сжимая кулаки, чувствуя, как железо браслета впивается в кожу.

И тут они вдруг замерли. Их лица побледнели, смешки оборвались.

Я обернулась. В проходе между стеллажами стоял Кадий. Он не смотрел на меня. Он смотрел на студентов, и на его лице было то самое леденящее душу выражение лица, которое предвещало всем беду.

- Кадий? – заискивающе произнес самый задира.

- Продолжайте, продолжайте, я не мешаю, – тихо произнес он. – Мне просто интересны… чужие развлечения.

Парень сначала стушевался, но под одобрительным взглядом Кадия снова начал меня оскорблять. А воодушевленные молчаливым поощрением хозяина академии, их действия становились все более агрессивными и жестокими.

Они начали пихать меня и толкать друг другу, громко гогоча и подзадоривая себя криками. Меня накрыл ужас. И в какой-то момент во мне что-то перевернулось. Я начала яростно сопротивляться. Пуская в ход зубы, ногти, свои маленькие кулачки. Пиналась ногами, искала слабые места противников, ударяя по больному. Глаза, уши, колени, пах – я не щадила противников и не думала о боли, что им причиню. Только слышала чьи-то вопли, завывания и ругательства.

Их удары тоже стали ожесточеннее. Откуда-то закапала кровь, застилая глаза, но я ничего не чувствовала.

- Хватит! Прекратите! – раздалось откуда-то со стороны.

Но никто не послушался, и тогда этот кто-то вмешался магией, и нас, наконец расцепило.

Я оглянулась. Сбоку стоял Финн и гневно смотрел на моих обидчиков. За его спиной выглядывали Иморалия и Говард.

- Тебе что, жить надоело? – наехал зло на Финна мой обидчик.

Я со злорадством увидела, что он выглядит помятым – всклоченные волосы, рассеченная бровь, из которой кровь заливает лицо. Разорванная рубашка, под которой выглядывают кровавые отметины. Искривленные злобой губы и горящие ненавистью глаза.

Впрочем, я начинала себя чувствовать не лучше. Адреналин понемногу уходил, и на его место приходила боль и последствия потасовки.

На Кадия я не смотрела, было противно.

- Не вмешивайся, это не твои разборки, понял? Проходи мимо, – указал ему рукой главный задира.

- Вы нападаете толпой на одного человека. Беззащитную девушку без магии, – покачал головой Финн.

И угрожающе выставил вперед руку с боевым магическим всполохом.

- Я не могу пройти мимо.

- Что ж, хочешь драки? – закатал рукава задира и наклонил голову. – Будет тебе драка.

Не знаю, чем бы все кончилось, но вмешался Кадий. То что он был все еще здесь, я чувствовала по взгляду, прожигающему мою спину.

- Хватит. Расходитесь. Мне стало скучно. Вы шумные и тупые. Неинтересно. Я хочу тишины.

Приказы Мормокса в академии не оспаривались. Один миг – и люди словно рассеялись в тумане. Вот была целая толпа и за два удара сердца никого не осталось. Только Мормокс и я.

Я перевела взгляд на него. Тело пронзала боль, казалось, что меня переехала телега. Волосы слиплись с кровью и закрывали лицо.

- Ты плохо выглядишь. Иди к себе, я вызову к тебе лекаря, – поморщился он, окинув меня взглядом.

Затем он ушел, не оборачиваясь.

Я тяжело смотрела ему вслед, а потом, еле передвигая ноги, поплелась к своей келье.

За углом меня ждали Финн, Иморалия и Говард.

- Ты ужасно выглядишь, – повторил слова Мормокса Финн, сморщившись от моего вида.

Только если Мормокс морщился от брезгливости, на лице Финна читалось сочувствие.

- Надо было бежать, – тихо сказала Иморалия. – Зачем ты полезла в драку?

- Я… я не могла отступить, – еле разлепив опухшие губы, сказала я.

- Можешь идти? Давай я тебе помогу, обопрись на меня, – Финн подскочил ко мне и подставил плечо.

С другой стороны поддержал меня Говард.

- К лекарю?

- Спасибо. К себе. Мормокс сказал, что пошлет лекаря.

Финн удивленно переглянулся с друзьями, но ничего не сказал. Мы молча дошли до моей комнаты, вернее, меня донесли. Лекарь уже ждал у дверей.

Я легла на кровать, лекарь произвел надо мной манипуляции. Он не вылечил меня полностью, такое не по силам никому, но он убрал боль и заживил перелом ребер, который диагностировал. Остались только синяки и ушибы. Но по сравнению с состоянием до, это была ерунда.

В ту ночь у моей двери появился поднос с едой. Настоящей, горячей едой, а не тем, что обычно подавали в столовой. Рядом лежала чистая повязка и баночка с дорогой мазью для моих ссадин и ушибов. Ни записки, ни объяснений.

Это был самый изощренный вид пытки. Унизить до самого дна, заставить почувствовать себя абсолютно ничего не стоящей, а затем проявить милость. Не потому что он пожалел. А потому что даже в своем униженном состоянии я оставалась игрушкой, над которой он еще провел не все опыты, что хотел.

Неделя подходила к концу. Я научилась существовать в этой новой, жалкой реальности. При виде меня, побитой и несломленной, все шарахались в сторону. Весть о моем яростном противостоянии достигла даже дальних углов академии.

- Сумасшедшая Шейн, – так шептались обо мне за моей спиной.

Я стала невидимой по-настоящему – не как угроза, а как ненормальная, которую стоит избегать. И я тоже избегала всех, пряталась в самых дальних углах, перестала реагировать на окружающих. Во мне что-то сломалось. Или, может быть, закалилось.

Избегала даже Финна, Иморалию и Говарда. Поблагодарила их за помощь и вмешательство и всё. Понимая, что общение со мной, может вызвать у них проблемы.

В последний день испытания меня снова вызвали в кабинет Армана. Кадий Мормокс сидел в том же кресле.

- Ну что, мисс Шейн, – сказал он. – Испытание завершено. Ты продемонстрировала… выдержку.

Он подошел и снял с моего запястья браслет.

И сила вернулась.

Это было подобно взрыву. Тень хлынула обратно, заполняя пустоту, с такой яростью, что у меня потемнело в глазах. Я едва удержалась на ногах, схватившись за стол. Это было больно. И безумно приятно. Я снова была целой.

Кадий наблюдал за мной, и на его лице отразилась та реакция, которой он, должно быть, и добивался все это время. Не страх. Не уважение. Голод. Голод волка, учуявшего кровь.

- Теперь ты понимаешь? – прошептал он. – Ты видела, каково это – быть слабой. Быть никем. И теперь ты ценишь свою силу в тысячу раз больше. Ты больше не будешь относиться к ней как к чему-то данному. Ты будешь лелеять ее. Как я.

Он был прав. Эта неделя научила меня больше, чем все его уроки. Сила не была моим правом. Она была привилегией. И единственным, что отделяло меня от того жалкого существа в углу библиотеки.

- Я поняла, – сказала я, и мой голос снова обрел сталь.

- Хорошо, – он улыбнулся своей леденящей душу улыбкой. – Тогда мы можем двигаться дальше. Настоящие уроки только начинаются.

Он вышел, оставив меня одну с деканом Арманом, который смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

Я стояла, чувствуя, как моя тень шевелится под кожей, послушная и могущественная. Он сломал меня. Но он же и собрал заново, выковав из страха и унижения нечто более твердое и опасное.

И я поняла самую страшную истину. Его жестокость не была бесцельной. Каждое его действие, каждая боль были кирпичиком в стене, которую он строил вокруг меня. Стене, за которой был только он один.

И все, что мне оставалось, – это стать сильнее, чем эта стена. Или принять ее как свой единственный дом.