Глава 9

После произошедшего атмосфера вокруг меня сгустилась до состояния киселя. Если раньше на меня смотрели со страхом и неприязнью, потом – с любопытством и брезгливостью, то теперь в этих взглядах читался ужас, граничащий с суеверным трепетом.

Я стала не просто изгоем. Я стала предостерегающей историей, живым доказательством того, что может случиться, если перейти дорогу Кадию Мормоксу. Или, что было еще страшнее, – оказаться достойным его внимания.

Я почти не покидала свою келью, если того не требовали занятия. Даже библиотека, мое бывшее убежище, теперь казалась враждебной территорией. Я чувствовала на себе взгляды, слышала приглушенные перешептывания, которые обрывались, едва я поворачивала голову.

Кадий ко мне не приближался, казалось, он на время (или насовсем – смела ли я на это надеяться?) забыл обо мне.

Одиночество, которое я когда-то выбирала сама, теперь стало моей тюрьмой, стены которой возвел Мормокс.

Именно в такой момент появился он, мой герой.

Его звали Сиран. Он появился на одном из семинаров по древним языкам – предмету настолько скучному, что его посещали лишь самые отчаянные зубрилы и те, кому некуда было деваться. Вроде меня.

Он вошел в аудиторию с опозданием, извинившись перед профессором легкой, непринужденной улыбкой. Сиран был высоким, спортивного сложения, с солнечно-русыми волосами и теплыми карими глазами, в которых, казалось, навсегда застыло лето.

На нем была та же серая униформа, но сидела она на нем так, будто это была одежда для верховой езды, а не тюремная роба. Он излучал такую ауру здоровья и нормальности, что казался гостем из другого, солнечного мира.

Его взгляд скользнул по аудитории и на мгновение задержался на мне. С непривычным для меня уже дружелюбным любопытством. Потом он сел неподалеку и весь семинар, казалось, был погружен в изучение древних рун. Но когда занятие закончилось, и я, как обычно, попыталась проскользнуть к выходу первой, его голос остановил меня.

- Крина, да?

Я обернулась, насторожившись. Он стоял рядом, улыбка играла на его губах, но в глазах не было насмешки.

- Сиран, – представился он. – Я слышал о твоем… противостоянии с Мормоксом.

Внутри у меня все сжалось. Вот оно. Началось. Либо насмешка, либо угроза.

- И? – буркнула я, глядя куда-то мимо его плеча.

- И я впечатлен, – сказал он просто. – Немногие могут дать ему отпор. А уж тем более – заставить его замолчать.

Это было настолько неожиданно, что я невольно встретилась с ним взглядом. Он был искренен. В его глазах читалось неподдельное, живое восхищение.

- Он не замолчал, – возразила я. – Он просто получил на данном этапе то, что хотел.

- А что он хотел? – Сиран понизил голос, сделав шаг ближе. – Увидеть твою силу? Твой характер? Так он увидел. И, поверь мне, ему это не понравилось. Кадий ненавидит, когда события выходят из-под контроля. А ты… ты явно неподконтрольна.

Его слова были бальзамом на мои израненное самолюбие. Кто-то видел не монстра, а силу. Кто-то понял игру Кадия. Кто-то был на моей стороне.

- Он тебя достает, да? – спросил Сиран, и его взгляд стал серьезным. – Пакостит, изолирует. Классика Мормокса. Он так проверяет всех, кто кажется ему интересным.

- А ты откуда это знаешь? – в моем голосе прозвучало непроизвольное недоверие.

Сиран усмехнулся, но в его улыбке появилась горечь.

- Потому что мы с ним когда-то были… ну, не друзьями. Сложно быть другом Кадия…. Но мы приятельствовали. Пока я не понял, что я для него – всего лишь еще одна игрушка, чуть более прочная, чем остальные. Он портит все, к чему прикасается, Крина. И он не потерпит рядом того, кто не ломается.

Он говорил с такой убежденностью, с такой болью человека, познавшего предательство изнутри, что мои защитные барьеры дрогнули. Он был как глоток свежего воздуха в моем затхлом, отравленном страхом мирке.

Мы заговорили. Сначала украдкой, в коридорах после пар. Потом стали встречаться в том самом дальнем углу библиотеки. Сиран был умным, начитанным, остроумным. Он рассказывал мне о мире за стенами Академии, о своих путешествиях, о семье, которая, в отличие от моей, любила и ждала его. Он был светом, и я, замерзшая в тени, не могла устоять перед его теплом.

Я начала открываться. Сначала осторожно, потом все больше. Я рассказала ему о своем даре, о страхе перед самой собой. О том, как Кадий методично уничтожал все вокруг меня. Я не плакала. Я уже разучилась это делать. Но я говорила, и он слушал. Внимательно, не перебивая.

- Он боится тебя, – как-то раз сказал Сиран, глядя на меня своими честными глазами. – Он боится, что ты станешь сильнее него. Поэтому он пытается сломать тебя до того, как это случится. Но ты не должна позволить ему. Мы не должны позволить.

«Мы». Это слово звучало как музыка. У меня появился союзник. Друг.

Как-то раз, когда мы сидели в библиотеке, Сиран наклонился ко мне и сказал тихо, доверительно:

- Я кое-что узнал. Кадий ведет дневник. Не бумажный, конечно. Магический фолиант. Он хранится в его покоях. Там записаны все его наблюдения, все слабости студентов, все его планы. Если бы мы могли его достать… мы бы знали все его ходы наперед. Мы могли бы защищаться. Мы могли бы нанести удар.

Мое сердце екнуло. Это было рискованно. Безумно. Но так заманчиво.

- Его покои… они же охраняются.

- Охраняются чарами, – кивнул Сиран. – Но никакие чары не идеальны. У меня есть кое-какие теории. И кое-какие связи. Я не могу сделать это один, Крина. Мне нужна твоя помощь. Твой дар… твоя тень может пройти там, где не пройдет никто другой.

Он смотрел на меня с такой верой, с такой надеждой. Он видел во мне не проблему, а решение. Спасение.

- Что мне нужно сделать? – спросила я, и в моем голосе прозвучала решимость, которой я не чувствовала внутри.

Сиран улыбнулся, и его глаза блеснули. Думаю, он испытал радость от того, что мы вместе будем бороться.

- Я все объясню. Завтра. Здесь.

Он взял мою руку и сжал ее. Его ладонь была теплой и твердой.

- Мы победим его, Крина. Вместе.

Я смотрела ему вслед, когда он уходил, и впервые за долгие недели в моей груди теплился крошечный, хрупкий огонек надежды. У меня был союзник. План. Шанс.

Я не видела, как Сиран, завернув за угол библиотеки, остановился и вытер ладонь о свое бедро, будто стирая с мое прикосновение. Я не видела, как его солнечное, открытое лицо исказила гримаса страдания и… страха. Я не слышала, как он прошептал в почти пустой коридор:

- Она клюнула. Готовься, Кадий. Рыбка на крючке.

И, конечно, я не видела, как из глубокой тени в нише стены вышел Кадий Мормокс. Он подошел к Сирану и положил руку ему на плечо с видом собственника.

- Отлично сработано, – произнес Кадий, и его голос был ласковым, как поглаживание кошки против шерсти. – Она доверяет тебе. Видит в тебе спасителя. Как трогательно.

Сиран напрягся, но не стал отстраняться.

- Ты обещал, что она не пострадает. Физически.

- И я сдержу слово, – Кадий улыбнулся, и его глаза оставались ледяными. – Я просто хочу посмотреть, как гаснет этот огонек в ее глазах. Тот самый, что зажегся, когда она увидела тебя. Это будет… восхитительно. А потом, – он похлопал Сирана по плечу, – мы с тобой продолжим нашу игру. Как друзья.

Сиран кивнул, не в силах выдержать его взгляд. Он был пешкой, и он это знал. Но он был пешкой, которая верила, что ее жертва оправдана. Что, послужив Кадию сейчас, он сохранит его благосклонность в будущем.

Он не понимал, что в мире Кадия Мормокса нет будущего для пешек. Есть только настоящее, в котором они полезны. А потом… потом они становятся скучными.

Я же, вернувшись в свою келью, смотрела на свое отражение в черном зеркале стены и впервые за долгое время видела не тень, а человека. Человека, у которого есть надежда. Человека, который готовился к битве.

Я не знала, что готовлюсь не к битве, а к казни. И что палачом буду не тот, кого я считала врагом, а тот, в ком я увидела спасителя.