32

— Не знаю, что ты натворила, — ворчливо сказал невысокий широкоплечий воин с мечом на поясе, — но давно господин Фоули так не гневался ни на кого. Кроме врагов из Магистрата, разумеется. А ты всего лишь девчонка, к тому же невольница. Чем ты сумела насолить хозяевам?

Я не ответила. Охранник привёл меня в подвальную комнату, где на первый взгляд не было ничего, кроме длинной тяжёлой цепи, вмурованной в стену. Цепь оканчивалась кольцом, но для шеи оно было маловато, а для запястья — великовато. В конце концов провожатый застегнул крепление на моей щиколотке и махнул рукой. Было понятно, что я и без этого никуда не денусь.

— Не скажешь? — снова обратился он ко мне.

— Это чужая тайна. — Я пожала плечами и принялась осматриваться.

В узкие горизонтальные окошки под самым потолком проникал тусклый свет осеннего дня. Ветер приклеил к зеленоватым стёклам несколько опавших листьев. Я заметила в углу подоконника толстую свечку, покрытую пылью и паутиной, и решила, что зажгу её ночью, если мне станет страшно.

— Как знаешь, — буркнул охранник. — Надеюсь, хозяин остынет к утру и всё-таки сохранит тебе жизнь.

Дверь глухо захлопнулась, и я осталась совсем одна в таинственной неподвижной тишине. Несколько мгновений я не решалась даже сдвинуться с места, чтобы не греметь цепью. Страха не было, не было больше и слёз. Мне пока ничего не угрожало: меня не собирались бить или мучить, а от пережитого волнения не было и чувства голода.

Я думала только о том, как бы в запале своего несогласия с решением жены Мартейн не навредил ей. Стихийная натура мешала советнику Фоули размышлять последовательно. У нас ведь есть время, чтобы подумать, как вернуть Адриану, — целых три месяца! Неужели Тейн полагает, что лекари способны привести его жену в чувство сегодня же?

Безмолвие подвальной комнаты подействовало на меня успокаивающе: сначала тревожные мысли разрывали голову на части, но спустя полчаса всё внутри словно улеглось, дыхание выровнялось. Конечно, где-то в глубине сердца ещё вспыхивала жгучая обида на Мартейна и учинённую им несправедливость, но я старалась отвлечь себя более насущными мыслями. Например, для чего раньше использовали это место?

Каменный пол был усыпан светлым морским песком, на одной из стен я разглядела длинные полосы, процарапанные чем-то острым. Когтями или клыками? Картинка окончательно сложилась в голове, когда я обнаружила в углу кучку куриных костей. Всё ясно! Здесь не держали рабов, но когда-то в этой комнате жил хищный зверь. Что, интересно, с ним стало? Ни пёрышка, ни шерстинок отыскать мне не удалось. Может быть, это был оборотень? Опасный оборотень, которого нельзя было выпускать бегать по острову!

Я невольно вспомнила зеленоглазого Хисса и улыбнулась. Он бы нашёл способ навестить меня в этой тюрьме: змей отлично справлялся с замками и умел становиться невидимым. Будь он жив, вместе с Хиссом мы постарались бы придумать что-нибудь для спасения хозяйки. Может, сумели бы упросить её вернуться…

С некромантом беседовать бесполезно, это я хорошо понимала. Адриана знала, кому можно доверить собственную смерть, — тому, кто посвятил всю жизнь магии смерти. Хотя Роберт Ниалл стал нашим союзником против Архимагистра Горма, против выбора госпожи Адрианы он не пойдёт — это было ясно сразу. И всё же, положа руку на сердце, я не понимала хозяйку, как ни старалась.

У свободных людей столько возможностей! Почему они иногда ведут себя хуже, чем невольники?

Я сидела у дальней стены, поджав под себя ноги, и бесконечно думала, думала. Когда в окошках стало темнеть, я поёжилась от холода и вспомнила о магическом даре. Мне нетрудно было согреться, нужно было сделать несколько простых движений, чтобы призвать в ладони язычки пламени. Сразу согрелись и руки, и бегущая по жилам кровь.

Да, Мартейн был очень зол на меня, но магию забирать не стал — почему? Я ведь знала, что в верхнем ящике стола у него хранятся украшения из миралита.

Дар разбудил меня. Если до этого я дремала в неторопливых размышлениях, то теперь мне ужасно захотелось пить и есть. На улице сгустились сумерки, а следом довольно быстро наступила темнота. Вспомнив о свечке, я вскочила и разожгла её. Почти сразу же после этого послышались шаги, и старая дверь со скрипом распахнулась.

— Эли, ты здесь? — громким шёпотом позвала меня Вера.

Я обрадовалась ей, как родной! Да, пусть Вера частенько болтала глупости и ругала меня за излишнюю «хвантазию», но она всё-таки была моей подругой.

— Да, да, заходи скорее! — отозвалась я.

Вера приблизилась к моему источнику света и плюхнула на пол корзинку, из которой восхитительно пахло свежими пирожками и фруктами.

— Проголодалась небось? — заботливо спросила Вера, раскладывая прямо на полу льняную салфетку.

— Очень, — кивнула я, жадно втягивая носом аромат сдобы.

— Сначала суп, а потом сладкое! — строго сказала подруга, выставляя передо мной глиняный горшочек с крышкой и вручая мне большую ложку. — Вот. А я покамест новости расскажу.

— Как там господин Мартейн? — не выдержала я.

— Ох, плохо! — выдохнула Вера и замолчала, насупившись.

Вот это да, а обычно трещит без умолку, пока на неё не прикрикнет управляющий Вилли или старшая кухарка.

— Не мучай меня, расскажи!

— Ты ешь, ешь, я пока прикину, с чего начать. — Она задумчиво пожевала губами. — В общем, приплыло к нам на Асфу четыре штуки лекарей и один какой-то вшивый мистик. С порога кричал, что может разгадать любой магический замок. Три часа колупался, но сделать ничего не смог. А потом, говорят, услыхал вой призрака и побежал прочь из поместья, только пятки засверкали!

— Вой? — удивилась я. — Госпожа Адриана разговаривала со мной по-человечески.

— Лекари сказали, что он всё это выдумал. А может, переусердствовал с заклинаниями, вот ему и померещилось. Словом, никто в тот флигель войти так и не смог. Пришлось господину Мартейну всех их ужином угощать и вином и упрашивать остаться до утра. Замоталась я без тебя туды-сюды бегать. С кухни — на кухню!

— Значит, призрака никто так и не видел? — уточнила я.

— Жуй и не торопи меня, — сердито сказала Вера. — Я ещё до главного не добралась.

Я откусила пирожок, но волнение было сильнее голода.

— Неужели потом пришёл некромант?

Подруга уставилась на меня выпученными глазами:

— А ты откуда знаешь? Я думала, ты с обеда тут сидишь!

— Он должен был прийти, мне госпожа сказала.

— Да, чуть стало смеркаться, пришёл смотритель кладбища. Я слышала, как Мартейн распоряжался не впускать его, вот только он всё равно вошёл! Околдовал всех стражников и ворота сам открыл. Явился, значит, в гостиную и прямо так заявил с порога: «Ты знаешь, зачем я пришёл».

Моё сердце замерло. Я не знала, за кого переживала больше — за любимую хозяйку или её несчастного мужа. Если бы у меня было волшебство, способное всем им помочь, я бы ни секунды не раздумывала!

— По правде говоря, у меня душа в пятки ушла, — продолжала свой рассказ Вера. — Думала, они схватятся не на жизнь, а на смерть. Я мало что поняла из их учёного разговора, но потом они вдвоём пошли к хозяйке в лабалаторию. И как только некромант коснулся двери — она сама собой открылась, вот так-то!

— А дальше-то что было? — позабыв о пирожке, спросила я.

— Ничего больше не знаю, — недовольно ответила она, стряхивая с фартука невидимые крошки. — Вилли отправил меня на кухню помогать, а потом распорядился отнести тебе еды. Господин Фоули, говорит, не запрещал тебя кормить, значит, можно.

— Я очень рада, что ты пришла! — Я потянулась и приобняла Веру за плечи. — Спасибо тебе.

— Ну не помирать же тебе с голоду, в самом-то деле, — проворчала она. — Хотя никто понять не может, за что тебя сюда посадили. Что ты сделала такого страшного.

Я вздохнула. Вера и без того выглядела растерянной, мне не хотелось огорчать её ещё сильнее.

— Хозяйка попросила меня отнести письмо, и я исполнила, только и всего. Господин Мартейн узнал об этом и рассердился. Это всё, что я могу сказать. Извини.

— А-а, письмо, — протянула подруга. — Вот видишь, всё, как я и говорила: все беды от писем и книжек! Лучше и вовсе не уметь читать!

Мы ещё немного посидели вместе, гадая, какая участь ждёт меня и что происходит сейчас во флигеле Адрианы. Вера напоила меня ягодным чаем и оставила на ночь корзинку.

— Как же ты будешь спать без кровати, без одеяла? — сокрушалась она, собираясь уходить.

Охранник у двери уже гремел ключами, чтобы Вера поторопилась.

— Как-нибудь потерплю одну ночь! — крикнула я ей вслед.

Что-то подсказывало мне, что назавтра Мартейн Фоули решит, что со мной делать. Он был не из тех людей, которые принимают решения неделями или месяцами.

Я так и не сомкнула глаз до самого утра. Свеча прогорела и стала похожа на тёплую чашечку, на дне которой поблескивал талый воск. С первыми признаками рассвета я задула огонёк и свернулась в клубочек на островке мягкого песка, наметённого в углу.

Я ждала, когда он придёт. Я откуда-то знала, что Мартейн обязательно придёт ко мне. Сам. И он пришёл. Притворившись, что сплю, я не откликнулась на его голос. Дождалась, когда он подойдёт ко мне, присядет рядом на корточки и коснётся плеча рукой.

Чуть помедлив, я шевельнулась и приоткрыла глаза. Осторожно села, подобрав под себя ноги. Света в подвале хватало только на то, чтобы различить болезненную бледность лица Мартейна, его растрёпанные волосы и напряжённо сдвинутые брови. Дотронувшись до меня, чтобы разбудить, он не стал убирать руку — теперь она касалась моего колена, прикрытого подолом платья.

— Ты, наверное, замёрзла здесь? — еле слышно сказал он.

Я чувствовала, как трудно ему подбирать слова. Робко накрыв его прохладные пальцы своими, тёплыми, я покачала головой.

— У меня ведь есть дар, господин.

— Не хочу, чтобы ты меня так называла! — Он перехватил мою руку и стиснул в своей.

— Но как же мне называть вас? — изумилась я.

— Просто по имени, — торопливо сказал он. — Когда я учился в Академии, все маги обращались друг к другу по именам, независимо от того, какое у них было происхождение, знатное или не очень. Не всем это нравилось. Некоторые зазнайки требовали, чтобы их называли лордами или леди, как учителей-магистров.

— Но ведь вы и есть мой учитель, — возразила я. — Во всяком случае, вы не просто какой-то маг, не просто владелец острова и советник Магистрата, вы ещё и муж моей законной хозяйки! Я не могу обращаться к вам по имени, как к какому-нибудь конюху или трубочисту.

— Ты можешь, просто попробуй! — потребовал он тем же тоном, каким говорил на занятиях магией.

«Совсем рассудок потерял», — мелькнуло у меня в голове, когда советник Фоули сел на колени в песок рядом со мной.

— Ладно, ладно, я сделаю, как вы хотите.

Говорят, лучше не спорить с теми, кто не в своём уме. Я бы подумала, что Мартейн пьян, но не уловила от него запаха вина или горькой настойки.

— Ну что же ты медлишь? — нетерпеливо сказал он.

Наши пальцы сплелись, и я ощущала его дар так близко, как никогда прежде.

— Хорошо… — Я на миг растерялась. — Мартейн, вы пришли сюда объявить о моём наказании? Так скажите, что меня ждёт. Меня продадут другим хозяевам?

— Никогда.

— Тогда что же? — Я силилась рассмотреть выражение его глаз в полумраке подвала.

— Эли, прости меня! — выдохнул он. — Ты единственная живая душа на этом острове, которая понимает, что происходит! Я созвал целый консилиум лекарей, нашёл мистика-взломщика, потом полночи пытался переспорить некроманта. А ты с самого начала знала, что ничего уже нельзя сделать, что уже поздно. Что я никогда не верну мою Адриану!

Я задохнулась от подступивших слёз и обняла его.

— Нет, всё не так, я просто сделала то, что она попросила. Откуда мне было знать, что она задумала покинуть этот мир? Я не читала этого письма и понятия не имела, что там внутри — инструкции к смертельному эксперименту!

— Эли, Эли, я не должен был запирать тебя здесь, как какое-то… животное. Лучше бы я заперся здесь сам, честное слово! А хочешь, мы так и сделаем? Ты закроешь дверь и оставишь меня здесь на день или два, или три — на сколько пожелаешь. Я ведь пообещал, что дам тебе свободу, а сам постоянно напоминаю тебе о том, что ты невольница.

«Интересно, лекари ещё не разъехались по домам?» — подумала я, поглаживая советника по спине.

— Я не сержусь на вас, Мартейн, — прошептала я. — Вы только расскажите, что вы ответили некроманту. А от того, что вы будете сидеть на цепи, лучше никому не станет.

— На цепи? — Он отстранился и, кажется, только сейчас вспомнил про эту злосчастную цепь.

Попытавшись разогнуть стальной замок пальцами или выдернуть толстые болты, на которых держалось кольцо, советник Фоули зарычал от злости и кинулся за ключом к охране.

Я понятия не имела, что теперь делать. Адриана Гилмур превратилась в тень, которая ещё какое-то время будет привязана к собственному телу и не сможет прийти мне на помощь. А Мартейн явно сходит с ума. И нет ни секретаря Рида, ни хитрого змея, чтобы хоть с кем-то посоветоваться. Разве что Роберт Ниалл, да кто же меня теперь пустит на кладбище после того, что я натворила!

Мартейн поспешно разомкнул кольцо на моей щиколотке и с ненавистью отбросил его прочь. Вслед за цепью в стену со звоном полетела и связка ключей. Я с трудом уговорила советника сесть рядом и отдышаться: его словно трясло в лихорадке. Не знаю как, но он всё же поддался моей просьбе. Должно быть, дар помог мне. Стоило нашим рукам вновь соприкоснуться, как сделалось легче. Я не стала напоминать Тейну о том, что задала вопрос, он вспомнил о нём сам.

— Я согласился, Эли, — тихо произнёс он. — Всё, как она и говорила. Мне пришлось. Некромант забрал её с собой. Сказал, что нельзя вмешиваться в этот… переход в сумрак. Иначе её тело попросту умрёт и эксперимент провалится.

— Вы не спрашивали, можно ли как-нибудь повернуть всё в обратную сторону?

Мы сидели, облокотившись на стену, и голова Тейна лежала на моём плече.

— Я спрашивал, — хрипло сказал он. — Всю ночь только и делал, что пытал некроманта дурацкими вопросами. Думаю, она могла бы вернуться, если бы захотела. Ещё не поздно. Её тело живо, хотя сердце почти замерло. Но она не вернётся. Я знаю, какая Ари упрямая, поверь.

— Расскажите мне, — попросила я, ласково перебирая его пальцы.

От моих прикосновений на его коже вспыхивали и тут же гасли крошечные магические искры. При свете дня я ни разу не замечала этого эффекта.

— Я вытащил её из Веллирии в самый последний момент. Ещё несколько часов — и её сожгли бы на костре служители Ордена инквизиции. Можно было уехать раньше, но она никак не соглашалась. Хотела остаться со своими друзьями из Гильдии призывателей и всю жизнь бегать от искателей по лесам и горам. Когда мы оторвались от погони, нам удалось заночевать в одном крошечном городке на границе. Там мы нашли священника и стали мужем и женой.

Мартейн прикрыл глаза и помолчал, погрузившись в воспоминания.

— Я думал, что у нас будет счастливая жизнь в Краю тысячи островов. У меня было всё, о чём мечтают девушки. Огромный остров, родовое имение с садом и цветником, быстрые парусники, много золота, прислуга. Но Адриану всё это не интересовало. Как, впрочем, и замужество. Она просто терпела меня рядом с собой и изредка позволяла мне… быть ей мужем.

— Она по-своему любила вас, — тихо сказала я, боясь пошевелиться.

— Как друга или брата, — с горечью перебил меня Тейн. — Её сердце всегда принадлежало сумраку и тем существам, которые в нём обитают. Я не слепой. Я видел, как моя жена и Ниалл смотрели друг на друга. Как маги одной стихии, которым не нужно слов, чтобы общаться.

«Он всё-таки заметил», — подумала я.

— Вам надо немного поспать, чтобы восстановить силы. Хотя бы пару часов.

Вопреки моим ожиданиям, Мартейн не взорвался словами возмущения и не послал меня к демонам, а обречённо кивнул. И ещё крепче сжал мою ладонь в своей. Я решилась и добавила:

— Моя мама всегда говорила, что с бедой нужно переспать ночь. Потом должно стать чуточку легче.

— Уже утро, — грустно усмехнулся он.

— Будет и другое утро, потом ещё и ещё.

— Где сейчас твоя мама, Эли? — неожиданно спросил меня Мартейн, поднимаясь с пола и увлекая меня за собой.

— Я не знаю, господин. Надеюсь, что она попала к хорошим хозяевам. Нас разлучили семь лет назад, и больше я её не видела.

— Мне очень жаль, — сказал он, глядя мне в глаза. — Нет ничего хуже неизвестности.

— У рабов всё просто. Если мы не знаем о судьбе наших близких, то придумываем её и заполняем пустоту в сердце. Нужно лишь немного верить в эти «хвантазии».

— Я хочу, чтобы ты знала. — Мартейн положил руки мне на плечи. Думал поддержать меня, но я чувствовала, что на самом деле это ему нужна опора. — Ты добрая душа, но я найду способ искупить свою вину перед тобой.

— Я правда не держу обиды, — искренне призналась я.

Во мне действительно не осталось ни капли злости на него после этого разговора. Всё ушло, растворилось бесследно. Внутри стало тепло от его голоса, от прикосновений.

— Пойдём, — сказал он и направился к выходу.